Глеб Соколов – Король психов (страница 33)
Евграф отшатнулся… Старуха уехала вниз, он опять уселся на корточки.
Прошло примерно полчаса. В подъезде было тихо. Из тамбура, за которым он следил, больше никто не появился.
Опять загудел лифт. Через некоторое время внизу, на лестничной площадке, расположенной как раз под той, на которой стоял Тюрморезов, лязгнули лифтовые створки. Раздались шаркавшие шаги. Евграф уже вновь стоял на том месте, откуда через щель в лестницах было видно, что происходит внизу…
Древняя старухина кошелка была доверху нагружена. Это само по себе было странно, – пожилая женщина явно тащила ношу с напряжением. Евграф заметил, как кривится ее лицо. Но зачем она накупила столько продуктов?.. В следующее мгновение Евграф наконец-то рассмотрел, что лежит сверху в старухиной кошелке. Пивные бутылки! Он было на секунду предположил: старушенция попросту собирает пустую тару. Но рядом были какие-то цветастые пакетики. Похоже, с полуфабрикатами… Нет, она вернулась из продуктового магазина. Да, бутылки были полными. Пиво в них плескалось в такт медлительным старухиным движениям.
И еще одна деталь заставила сердце Евграфа учащенно забиться. На бутылочных этикетках надпись латинскими буквами – «Карлсберг». Любимый сорт Психа!.. Тюрморезов помнил: в те времена, когда все они, подопечные Робика, жили на маленькой съемной квартире, его враг несколько раз возвращался из города, попивая этот сорт пенного напитка. В ответ на чей-то вопрос, почему все время «Карлсберг», Псих сказал, что обожает его!.. Конечно, это могло быть простым совпадением…
Но теперь Евграф следил за тамбуром еще напряженнее. К концу дня, к тому времени, как на улице окончательно стемнело, а в подъезде и на улице зажглось электрическое освещение, Тюрморезов уже повидал многих людей из тех, что жили в квартирах, двери которых выходили в тот же тамбур, что и старухина. Возможно даже, он видел их всех. Но Психа среди этого множества людей не было.
Однако Евграф тут же нашел этому объяснение. «Если старушенции, – а ей явно это не нравится, – приходится таскать Психу пиво и еду… Значит, он не может выходить из дома. Псих вполне мог заболеть. Поэтому я и не встретил его сегодня».
На следующий день очень рано, – общественный транспорт всего час или полтора как начал работать, – Тюрморезов приехал в Коломенское. Думал, что совершенно напрасно мучает себя, появляясь возле дома в час, когда большинство его обитателей только-только встали с кровати. Но не мог перебороть нервного напряжения. Было ощущение: взял правильный след. Нетерпелось скорее пройти по нему до конца.
Оказалось, что он не слишком ошибся, приехав заранее. Старуха вышла из дома еще до девяти часов. В руках у нее – все та же старая хозяйственная сумка. Король Психов приготовился к тому, что как и в прошлый раз она вернется минут через тридцать. Но пожилая женщина отсутствовала два с половиной часа. Обратно пришла с ношей, тащить которую ей было нелегко. Стоя на лестнице на один пролет выше старухи, Тюрморезов насчитал в ее кошелке как минимум четыре бутылки пива «Карлсберг».
Старушенция была непохожа на алкоголичку. Следовательно, к ней либо регулярно заходили гости, либо в ее квартире кто-то жил.
Никаких новых данных второй день наблюдения не принес. На третий день Евграф смог окончательно убедиться: у старухи кто-то квартируется. Она выбралась из квартиры часов в пять пополудни. Отсутствовала примерно час. Король Психов сперва поджидал ее на лестнице. Потом вышел из подъезда и сел на скамейку за столом в кустах.
Старуха появилась в сопровождении молодого парня азиатской внешности, одетого в яркую красно-синюю курточку. Такие носят сотрудники сетевых продуктовых магазинов. Двумя руками он толкал перед собой магазинную тележку. Она была доверху нагружена всякой снедью. Судя по ярким коробкам, преобладали дорогие полуфабрикаты. В самом низу стояло десять или пятнадцать банок все того же «Карлсберга». Старуха открыла подъезд электронным ключом. Помогавший ей магазинный работник закатил тележку внутрь.
Тюрморезов до сих пор не встретил Психа, но было очевидным: у старухи кто-то живет, и этот человек отличается определенной «экстравагантностью» поведения, раз умудрился так подействовать на хозяйку, – она закупает для него продукты да еще и нанимает при этом помощников. Ведь не бескорыстно же толкал тележку парень в красно-синей курточке.
Как известно, именно в этот день в знаменитой московской тюрьме «Матросская тишина» были включены мощные глушилки, подавлявшие работу мобильных телефонов. Их включали и раньше, но потом их работа была временно прекращена. Ведь действовали они не избирательно, а помимо старинных тюремных корпусов поблизости были расположены и обычные жилые дома, офисные здания…
Те, кто находился в камерах тюрьмы, были предупреждены о планировавшемся включении устройств заранее. В каждой из камер имелись мобильные телефоны. И эта современная связь была чрезвычайно важна для преступного мира.
Еще до того, как она перестала работать, между окнами камер, по внешней стороне тюремных стен были протянуты ниточки. Так называемые «дороги». К этим ниточкам, как к тросам горного подъемника, прикреплялись скрученные в трубочки бумажки – сообщения, которые писали друг другу заключенные, сидевшие в разных камерах.
Едва телефонная глушилка заработала на полную мощность и арестанты «Матросской тишины» лишились возможности говорить по мобильным телефонам, «дороги» стали переправлять из камеры в камеру записки.
Одна из этих трубочек ползла сейчас, задевая бумажным торцом за шершавую, мокрую стену. Накануне зарядил нудный моросивший дождик. Он прекратился лишь тридцать минут назад, и низкие тучи, по-прежнему висевшие над городом, свидетельствовали, что скоро он пойдет вновь.
Тучи, было немного посветлевшие, начали опять стремительно темнеть.
В бумажке, которая выползла из камеры на четвертом этаже и теперь стремилась к «забралу» расположенной наискосок камеры на третьем, было написано: «Если Жертвоприношение все же произойдет, то все решат, что взяли не тех. Тогда нас отпустят».
В течении шести дней Евграф околачивался то возле дома старухи, то на его лестничной клетке. На седьмой день его упорство было вознаграждено. Около половины шестого вечера, – Тюрморезов стоял на площадке у лифта на этаж выше старухиной квартиры, – дверь старухиного тамбура распахнулась. Оттуда вышел Псих.
Он отлично выглядел. По крайней мере, так показалось Тюрморезову. Евграф смотрел на своего старого знакомого несколько мгновений, пока тот закрывал дверь.
По прежним временам Псих запомнился Тюрморезову болезненно бледным, с запавшими глазами, вокруг которых залегли глубокие тени. Теперь его щеки покрывал румянец, теней под глазами почти не было. Он выглядел хорошо выспавшимся и отдохнувшим.
Психу и в голову не пришло, что у Тюрморезова хватит терпения следить за ним столько дней подряд. Опасений, что старый знакомый может теперь наблюдать за ним, не было. Выйдя из подъезда, топая по дороге к метро, лже-Скворцов не оборачивался.
Псих и в самом деле чувствовал себя так, словно заново родился. Все эти дни он регулярно осушал банки с пивом, которые таскала ему старуха. За то время, что жилец не выходил из квартиры, Дарья Дмитриевна заработала почти столько же, сколько за сдачу комнаты в аренду за целый месяц, правда окончательный расчет почему-то жильцом откладывался…
В какой-то момент лже-Скворцов настолько отвлекся от дурных мыслей, что позабыл о том, из-за каких обстоятельств он почти целую неделю ни разу не переступил порога квартиры. Все было хорошо!.. До этого Псих все время думал о том, что может значить эта история с появлением Евграфа. Правда и тогда он был уверен, что все обойдется благополучно. Опасность пронесет стороной! Король Психов так и не узнает, что тот, кого он разыскивает, действительно живет здесь, а совсем скоро лже-Скворцов покинет съемную комнату и больше никогда в нее не вернется. Ищи ветра в поле!
Тюрморезов незаметно проводил Психа до метро. Это было несложно: двигайся он даже в шаге у того за спиной, старый знакомый все равно бы не заметил преследования. Он смотрел только себе под ноги и ни разу не обернулся, не взглянул по сторонам.
Войдя в метро, Псих спустился на платформу, встал на ее краю. Ожидая прибытия поезда, сумасшедший не отрываясь смотрел куда-то вниз – на рельсы. «Не задумал ли он свести счеты с жизнью, бросившись под поезд?!» – пронеслось в голове у Тюрморезова.
Он тут же отмел это предположение. Этим утром Псих меньше всего был похож на самоубийцу. Вскоре на станцию выкатился поезд. Старый знакомый Тюрморезова вошел в вагон, тут же развернулся, замер, стоя лицом к сомкнувшимся дверям. Смотрел он ровно перед собой.
Евграф заскочил в соседний вагон. Какой-то особенной давки в поезде не было, но Тюрморезов тут же потерял Психа из вида. Теперь ему не определить станции, на которой тот выйдет. Евграф был в растерянности – не знал, что делать. Поезд подкатил к «Автозаводской». Тюрморезов первым выскочил из дверей, посмотрел в сторону соседнего вагона, в котором ехал Псих…
Старый знакомый медленно шел по платформе в сторону головы состава. Множество людей, выходивших из поезда на станцию, перерезали его дорогу, мешая ему двигаться вперед. Евграф, как зачарованный, пошел за ним следом. Двери захлопнулись, поезд тронулся и, стремительно набирая скорость, исчез в тоннеле.