Глеб Сердитый – По следу Саламандры (страница 29)

Так двойник лишился девственности и приобрел новое увлечение. Теперь в обязанности Хайда стало входить не только снабжение двойника леденцами, но и женщинами. Это было и трудно, и нетрудно. Поклонниц, исполненных энтузиазма хотя бы единожды отдаться своему кумиру, хватало. Пришлось придумать способ приводить их в номера гостиниц, где останавливались в ходе турне, и меняться с Питером местами. Но это беспокоило. Оставаясь наедине с женщиной, Питер мог сказать лишнего. Женщина могла догадаться, что произошла подмена. И каждый раз, оставляя свое отражение наедине с незнакомкой, Хайд изводил себя самыми скверными прогнозами, не мог спать, не мог писать. Он и в страшном сне не представлял себе таких мучений.

Мрачная тень накрыла его жизнь с этой сырой ночи в Лайоне. И страх разоблачения и позора не отступал от него, тащился следом и при первом же удобном случае заглядывал в лицо. Ситуация была тем мучительнее, что Хайд сам мог иметь отношения только с определенными верными женщинами, потому что вынужден был раскрывать в момент близости самую главную тайну своей жизни — что он фейери — некстер — иной.

И еще стало совершенно необходимо выгуливать двойника по мультифотохоллам между концертами. Хайд ненавидел мультифотограф. Питер стал его фанатиком. Хайд имел сложные отношения с женщинами. Питер обнаружил неординарные сексуальные запросы, будто наверстывал упущенное за годы.

Но однажды Питер вспомнил рассказ Хайда. И вспомнил его именно применительно к мультифотографу.

— Та история, — сказал наивный музыкант, — она… Ну, так как ты ее рассказывал, она не может быть книгой.

— Почему? — удивился Хайд.

— В твоей истории люди не говорили!

— Ну, это потому, что я просто рассказывал ход событий, а не содержание книги. Я рассказывал, что происходит, и опускал подробности: кто что кому сказал… — с изумлением от такой наивности начал объяснять писатель, которого ужаснуло уже то, что Питер вспомнил об этом рассказе.

— Ты не понимаешь! — с радостной улыбкой хлопнул развязный Питер по плечу своего творца. — И не нужно, чтобы говорили. Это же мультифотограф!

— Что? — опешил Хайд.

— Я узнал. Для того чтобы сделать мультифотографическую ленту, — пояснил неофит нового искусства, — сначала пишут для нее историю. И то, что ты рассказывал, — оно может стать такой историей. По ней сделают мультифотографическую ленту!

Нужно ли говорить, каким ударом стало это для Хайда: этот добрый идиот собирается написать сценарий о самом сокровенном в его жизни. О том, что никому нельзя рассказывать. И как отговорить его?

Это был тяжелый момент. Но дальше пошло куда тяжелее. Питер делался все капризнее. И потихоньку расспрашивал о том, как пишутся сценарии. Хайд отвечал уклончиво, отчасти потому, что и сам этого не знал. В какой–то момент он стал замечать, что у него пропадает бумага…

От воспоминаний Хайда внезапно отвлекли шаги нескольких человек. Он вернулся в реальность, на верхнюю палубу парома. Обернулся.

Перед ним стояли трое высоких молодых людей.

— Мистер Хайд, не так ли? — сказал один из них.

— Не имею чести… — ответил Хайд, вглядываясь в лица под широкими шляпами.

Трое были похожи на представителей службы безопасности синдикатов, но таковыми не являлись со всей очевидностью. Казалось бы, те же серые долгополые сюртуки, шляпы похожие… но выправка и осанка не те. Да и фигуры выдавали скорее атлетов, нежели ищеек. И, конечно, совсем нет того непередаваемого чувства превосходства, которое исходит от чиновников службы экономической безопасности.

— Вы ведь не откажетесь проследовать с нами? — сказал один из ряженых.

— С чего вы взяли, что не откажусь? — усмехнулся Хайд.

Он расстегнул пуговицы дафлкота.

— Вы производите впечатление благоразумного человека, мистер Хайд, — сказал все тот же из них; видимо главный.

И тут же, как по волшебству, в руках у них появились короткие толстые плети.

— Кто вы такие? И почему я должен вам подчиняться? — сказал Хайд, гордо вскидывая голову, хотя и так уже понял, кто они, и по манере говорить, и по их оружию.

— Нам перепоручено назначить цену. Вам предписано платить. Таков промысел свыше!

— Кто вас послал? — вновь спросил Хайд.

— Тот, кто знает стоимость всего. Тот, кто назначает цену.

— А если без проповедей? Кому вы подчиняетесь? Я имею в виду на тверди бренной. Мэдок? Куда мне с вами следовать? К кому?

— Вас хочет видеть мистер Быстрофф.

«Оранж, долгоносая крыса! — зло подумал Хайд. Вот как, значит, ты служишь своему кормильцу!» Это были, разумеется, силеры — люди Огисфера Оранжа. А тот о свою очередь не только и не столько секретарь Мэдока, сколько верный приспешник Быстроффа. У Хайда имелись свои причины ненавидеть эту мерзкую секту, попиравшую все устои мира своими догматами. А у них были свои причины ненавидеть его — фейери.

— Вам бы лучше застегнуть верхнюю одежду, — оскалился главный, — здесь свежо. Еще простудитесь. А упорхнуть мы вам не дадим.

Ну что ж, это был еще один намек на то, что претензии к нему не как к человеку, презревшему финансовые интересы нанимателя, а как к фейери — инородцу, некстеру по терминологии силеров.

Вместо того чтобы последовать совету, Хайд быстрым движением скинул дафлкот на палубу и остался в коротком сюртуке, не сковывающем движения.

Он ткнул пальцем в главного и сказал:

— Если вы джентльмен, то предлагаю вам объясниться. — И встал в боевую стойку, держа кулаки перед лицом, полуразвернув корпус, пружинисто согнув ноги в коленях. — Давайте решим один на один, как подобает джентльменам, иду я с вами или нет.

Он не рассматривал свой вызов всерьез. Просто рассчитывал, что достаточно молодой человек с радостью постарается показать своим напарникам и то, что он джентльмен, и то, что сильнее какого–то выродка.

А когда он примет вызов, Хайд полагал быстро вывести его из строя. А с двумя оставшимися, да еще без главаря, уж как–то он справился бы.

Школа кулачного боя иод названием «беск» была давним и любимым способом джентльменов решать споры тогда, когда слова становятся бесполезны. Хайд неплохо бескировал, да к тому же имел немалый опыт уличных потасовок, еще в юности. К тому же у него было преимущество перед человеком. Фейери обладают более быстрой реакцией и взрывной мускулатурой.

Хайд не ошибся. Главарь «продажных» отдал одному из напарников шляпу и плеть. Поколебавшись, расстегнул и снял сюртук, оставшись в жилете и блузе с широкими рукавами. Даже ослабил галстук. После чего принял левостороннюю боевую стойку, сразу выдавшую опытного бойца.

Места на пустынной верхней палубе между подвешенным на шлюпбалках спасательным ботом и вентиляционными трубами машинного отделения было достаточно. Противники некоторое время кружили, примериваясь, нанося жалящие удары руками и ногами, впрочем, не достигавшие успеха.

Вдруг высокий и мощный главарь «продажных», видимо, разом решив покончить дело, нанес молниеносный прямой удар левой рукой в челюсть. Он ожидал, что Хайд, пользуясь тем, что ниже на полголовы, прижмет подбородок к груди и пригнется, концентрируясь на ударе и уклоняясь. Но от внимания Хайда не ускользнуло, как тот опустил правую руку, занося ее для могучего крюка снизу. Поэтому ни пригибаться, ни двигаться вперед он не стал. Удар с левой было неудобно блокировать, но он блокировал распрямляющейся правой наотмашь и нанес открытой ладонью левой прямой удар в подбородок.

Главарь «продажных» клацнул зубами, всхрапнул и покачнулся назад. Хайд, не прерывая контакта своей правой руки с левой рукой противника, двинулся на него. Тем более что крюк снизу не получился. Совсем…

Хайд нанес сокрушительный удар в печень. Сделал полшага назад и хлестким ударом правой в голову срубил своего противника, как удар молнии срубает одиноко стоящее сосновое дерево.

Джентльмены объяснились.

Командир группы силеров шарахнулся во весь свой рост о палубу. Голова его с деревянным стуком коснулась настила. И остался лежать.

Но двое других «продажных» не были джентльменами и бросились на Хайда. Он едва успел с горем пополам перехватить плеть первого из нападавших, как рядом возник водитель грузовика Торнтон. Он еще на подходе видел окончание поединка по «беску» и был возмущен поведением секундантов, набросившихся на победителя.

— Эгей! — крикнул он. — Что за дела?!

Тут же развернул одного из нападавших, цепко схватив за ватный наплечник под мягким сюртуком, да и врезал с ходу, без предисловий, прямо в наглую рыжую физиономию.

Рука у водителя грузовика была тяжелая. Рыжего силера крутануло, и он полетел на палубу, теряя шляпу и остатки гордости. Оставшийся в одиночестве против двоих противников силер отступил, отчаянно вращая воющей в воздухе плетью.

— Это что за дела?! — вновь зарычал водитель. Но паузы оказалось достаточно, для того чтобы поднялись и главарь, и сраженный Торнтоном рыжий.

Взвыли плети. Одна из них обернулась вокруг шеи Торнтона, а вторая вокруг руки Хайда. И огромный кулак, ударивший в лоб, закрыл для водителя грузовика весь мир.

Когда он пришел в себя, то увидел звездное небо и почувствовал боль в горле и в голове. Привстав на локтях и мотая тяжело головой, он увидел своего пассажира в разорванном сюртуке. Больше никого на палубе не было. Хайд отправил за борт одну из черных шляп, что держал в руке.