Глеб Океанов – Сказки для 21-й комнаты. Фантастические рассказы (страница 5)

Хвост монстра колотил по месиву из грязи всё быстрее, девушку трясло, щупальце хлюпало, входя внутрь её и выходя обратно.

Соитие продолжалось где-то минут десять…

Потом монстр снова закричал, и все до одного щупальца отпустили девушку. Та упала полумёртвая в грязь, раскинув руки и ноги. Импы радостно заверещали и окружили её измученное тело. Чудовище, покрывшееся слоями липкого вонючего жира, тяжело дыша, скрылось за деревьями и, перейдя на рысь, совсем исчезло в плотной темноте леса.

Внезапно я, сам того не желая, поднялся с места и двинулся к камню, к лежащей возле него изнасилованной и к куче маленьких уродцев. Я прошёл мимо них к девушке, взял её на руки и, провожаемый взглядами этих тварей, занёс обратно в машину.

Находился под гипнозом я всю обратную дорогу. На этот раз рослый и низкий разговорились, они были очень удовлетворенны произошедшим, и им требовалось высказать хоть кому-нибудь свой восторг. Я вынужден был слушать этих уродов, опьяневших от произошедшего, на коленях которых лежала полумёртвая, изнасилованная неведомым монстром девушка. По-моему, в этот момент я возненавидел жизнь… и предпочёл бы, чтоб они меня потом застрелили…

Они рассказали мне, что на Земле есть много неведомого человечеству. Есть существа, настолько чуждые по своей природе людям, что всю нашу историю они только и делают, что скрываются от нас. Но человечество с каждым днём заселяет всё больше и больше пространства, опускается во всё более низкие подземные и подводные глубины, что эти существа решили смешаться с нами, людьми, затесаться среди нас. И я стал невольным свидетелем, как лесная тварь (низкий и толстый назвал его Н’ян Ктхун) зачала потомство в лоне человеческой женщины, и та теперь родит монстра, имеющего большую схожесть с человеком, но, если вовремя всё поправить, способного стать точно таким же, как и его родитель. И сам этот монстр рождён таким образом, и был когда-то человеком. Весь этот обряд повторяется уже тысячи лет… А сами эти, толстый и тонкий, они же низкий и высокий, потомки импов, сношавшихся с человеческими самками.

Все эти существа схожи как с животными, так и с человеком, но ровно столько же, сколько человек схож с ними и с животными. Эти монстры и люди никогда не смогут жить вместе, они слишком разные, непохожие и они никогда не смогут понять друг друга, и потому им уготована бойня, победить в которой у людей нет шансов…

Голую девушку бросили прямо возле её, как я понял, дома, потом я отвёз этих двух к тому месту, откуда их и подобрал, где они без труда растворились в воздухе, словно привидения, а я поехал неведомо куда, и спустя некоторое время проклятие с меня спало…

Сейчас я догадываюсь, что, по их планам, я должен был забыть события той ночи, но я не забыл.

***

Когда она вышла из своего дома, я её тотчас узнал. Она сильно изменилась, иссохла, постарела, но я всё равно узнал эту девушку. Её невообразимо выпирающий живот был заметен даже на таком расстоянии и в темноте. Брюхо скрючило её тело и пригнуло к земле, она еле дошла до моего кэба.

Как же долго я ждал этого момента…! Девять месяцев, девять жутчайших в моей жизни месяцев, в течение которых я мучился бессонницей и галлюцинациями, я ждал, когда смогу поквитаться с теми чудовищами и уничтожить их мерзкий плод. Каждый день я пребывал возле её дома, сутками, я почти жил здесь, в автомобиле.

Девушка забралась внутрь и назвала адрес, но я не слушал, я не собирался везти её и её чудовищного ребёнка в родильный дом. Лишь я повёл автомобиль по дороге, как она закричала, пришлось прибавить газу, чтобы как можно раньше унестись прочь из города. Она обхватила руками низ живота и повалилась набок, кровь впиталась в юбку и потекла по сиденью. Автомобиль заносило на мокром от снега асфальте, девушку било о дверцу, она стонала и ревела, на обезумевшем лице уже не оставалось следов рассудка, зато читалась адская, непереносимая боль.

Она била руками, махала ими в стороны и ужасно стонала. От её криков мне хотелось зажмурить с силой глаза и разбиться насмерть о кирпичную стену…

Девушка уже почти рожала, когда мы подъехали к лесу на окраине города, практически к тому месту, где чудовище было зачато. Я не стал заглушать мотор – выскочил из автомобиля и открыл заднюю дверь. Голова девушки опрокинулась вниз, и её бешенные, залитые слезами глаза уставились на меня. Я схватил её за ноги, грубо вытащил из автомобиля и швырнул в сугроб. Никогда я не видел столько крови… А её саму словно рвало изнутри. Мне не было её жалко – ведь, можно сказать, она уже была мертва в ту самую ночь девять месяцев назад. С минуту я смотрел на неё, но лишь мне почудилось, будто я уже слышу детский плач, я сорвался, опешивший, с места, сел в автомобиль и уехал.

Той ночью я не спал, и рано утром, лишь тьма начала таять, отправился туда, где бросил замерзать роженицу. Я не сразу нашёл ту заснеженную тропку, по которой, не глядя, проехал ночью. Потом я обнаружил и тело девушки. Её кожа посинела, а на лице застыла безумная гримаса. Снег вокруг неё был розовым от пролитой крови. Из-под кровавой юбки трупа торчали внутренности, её словно вывернули наизнанку. Трупика младенца нигде не было… Я закричал, не в силах сдержать в себе ужас и отчаяние, прорвавшиеся внезапно наружу, я утонул в них, как тонет муха в стакане с водой… Почему я испугался ночью?! Почему не додумался затоптать тот плод ногами, чтобы от него не осталась одна каша?!

С тех пор прошло много времени. Лечебница, в которую меня посадили, не кажется мне надёжным убежищем – по ночам мне мерещится детский рёв, плач… и чей-то смех… Когда я выглядываю в зарешёченные окна, вижу среди людей тех монстров, что плодят твари, живущие в лесах и под землёю… и жить не хочется… Они следят за мною, но мне-то отсюда тоже хорошо их видно!

Надеюсь, вы найдёте мою записку, и предпримите что-либо… Я, кто бы вы ни были, присоединюсь к вам скоро, найдите меня… очень скоро я сбегу из этого сумасшедшего дома – у меня под подушкой припрятан нож, и очень скоро я собираюсь им воспользоваться.

Уфа

Весна 2008

Анамнез-Бэзил

– Кто ты…? Почему ты сидишь здесь? – маленькая девочка присела рядом с незнакомым человеком.

– Уйди от меня.

– Ты же совсем ещё мальчик, да?

Незнакомец повернулся к ней и посмотрел раздражённо, но снисходительно. Его серое лицо испещрено морщинами. Одет он в мятый затёртый в дыры плащ. Немытые и не расчёсанные волосы незнакомца спутались. Действительно, мало кто признал бы в нём подростка.

Он кивнул.

– А как тебя зовут? – спросила девочка.

– Бэзил, – прохрипел незнакомец.

– Привет, Бэзил, я Деми, а это, – она показала на куклу, – Софи. Софи, поздоровайся сейчас же! Она такая невоспитанная… – Бэзил протянул синюшную лапищу и пожал маленькую резиновую ручку Софи.

Они помолчали некоторое время.

– Бэзил…?

– У? – не поворачиваясь, откликнулся он.

– Мы здесь недавно… но я раньше тебя не видела. Ты теперь здесь живёшь?

– Угу.

– А где? В триста второй, да? Я угадала? Там раньше жила пара. Они мне так понравились… – продолжила она, не дождавшись от молчаливого парня ответа. – Жаль, что они съехали… Они любили друг друга, – пояснила она, и Бэзил из вежливости кивнул головой.

– Куда ты смотришь? – спросила она спустя ещё одну немую минуту. – В окно, да? А что там? – Деми поглядела в небольшое пыльное оконце коридора. – Я ничего не вижу, – Бэзил невесело усмехнулся. – Что смешного? – с обидой вскрикнула она. – Что? Там же ничего нет, – она подбежала к окну и, встав на цыпочки, примкнула пальчиками к грязному стеклу. – Птиц нет… – рассудительно произнесла она. – Только старый домовладелец, но ты не мог его видеть…

– С кем ты разговариваешь? – услышала она голос матери.

– С Бэзилом, мама, – девочка обернулась и, сияя от радости, посмотрела наверх, где под самым, как ей казалось, потолком, находилось лицо её матери. – Вот он, вот он… – она отодвинула мать в сторону, но на лестничной клетке никого уже не было. Кукла Софи тоже пропала.

***

– Что с Деми? Ничего, с ней всё в порядке. Куклу свою потеряла, вот и ревёт… А? Нет, ничего, наконец-то завезли остальные вещи, так что мы теперь на все сто процентов жители Эшфилда. Больше ничего не связывает меня и Деми с прошлым. А как ты? Джеку лучше? Алло? Алло, Лорен, ты меня слышишь? Алло? Да что здесь со связью… – Шэрон, мать маленькой Деми, пожала плечами и положила телефонную трубку на базу.

– Мама, мама! – послышалось со стороны кухни.

Шэрон тяжело вздохнула и пошла к дочери. Шэрон была ещё молода, но морщины на лице и тяжёлый взгляд старили её. Она это знала и потому наводила на лице полный мейкап даже в выходные, когда никуда не собиралась. Одевалась она просто, дома носила старый, местами порваный джинсовый костюм, в котором могла спокойно, не стыдясь, сходить и в магазин. Светлые волосы, немного неопрятный вид, но в общем – простовато, но естественно. Вот только этот взгляд… Никто не мог смотреть ей в глаза.

– Что, Деми? Деми…? – Шэрон прошла по коридору. Она открыла рот, чтобы зевнуть, как внезапно наступила в какую-то холодную скользкую лужу и едва не упала.

– Мама, мама!

– Я вижу, Деми! Дай мне тряпку.

– Машина открылась…

– Я поняла.

– Свет погас, мама…

– Я поняла, дай тряпку! – девочка, выглядывавшая всё это время из кухни, кивнула, утёрла слёзы и кинула матери половую тряпку. – Деми, ну куда ты идёшь?! Не видишь, что ли, я ещё не всё вытерла…?