Глеб Маслов – Накорми волка (страница 1)
Глеб Маслов
Накорми волка
Глава 1
Антон откинулся на спинку стула, и тот предательски скрипнул, жалуясь на лишний вес хозяина. Хотя какой там вес? Сухой, жилистый, как у борзой, которую забыли покормить. Двадцать восемь лет. Возраст, когда по телевизору уже показывают успешных успешных, а у тебя на столе - пять пустых банок из-под дешевого энергетика, похожие на алюминиевые памятники твоей продуктивности.
Он хрустнул шеей. Звук был такой, будто кто-то наступил на пакет с чипсами.
Его «апартаменты» больше напоминали склад временного хранения. Однокомнатная квартира в спальном районе, где стены были тонкими, как шансы встретить здесь адекватного соседа, а слышимость - такой, что он знал расписание жизни соседей лучше, чем свое собственное. На полу валялась курьерская термосумка, всё еще пахнущая остывшей пиццей и чужим счастьем. В раковине одиноко грустила лапша быстрого приготовления, залитая холодной водой, потому что чайник сломался три дня назад, а руки не доходили.
- Красота, - пробурчал Антон, глядя на потолок, где в углу плесень рисовала карту неизведанных земель. - Просто курорт "Малибу".
Он потянулся к телефону. Экран мигнул и погас. Нет, не разрядился. Просто перестал ловить сеть.
Антон нахмурился. Он ткнул пальцем в значок Wi-Fi. Пусто. LTE - пусто. Даже экстренные вызовы не светились.
- Ну ты и чудо природы, провайдер, - сказал он в тишину квартиры. Голос прозвучал громко и неуверенно. - Вчера деньги списал, сегодня лёг. Классическая схема. Как моя личная жизнь.
Он встал, чувствуя, как затекли ноги после двенадцатичасовой смены. Сегодня был тяжелый день: три заказа на пятый этаж без лифта, один клиент, который потребовал вернуть деньги, потому что бургер «выглядел грустным», и дождь, который шел не с неба, а откуда-то сбоку, проникая под любую куртку.
Антон подошел к окну. Стекло было запотевшим. Он провел пальцем по конденсату, открывая обзор на двор.
Двор как двор. Серый асфальт, серые панели, серое небо. Мужик в трениках с вытянутыми коленями выгуливал таксу со скучающей мордой. У подъезда бабка в пуховом платке сканировала прохожих взглядом, как рамка металлоискателя в аэропорту, - только искала не ножи, а повод для скандала.
Ничего необычного. Просто обычный пятничный вечер обычного спального района обычного города, где время текло медленно, как клейстер.
Антон пожал плечами. Раз интернета нет, значит, судьба намекает: отдохни. Или сойди с ума. Вариантов немного.
Он взял пульт от старого телевизора, висевшего на стене на честном слове и изоленте. Телевизор был единственным свидетелем его вечеров. Антон нажал кнопку питания. Экран ожил.
- и в нашей студии сегодня - Семён Петрович из Рязани! - звенел с экрана голос, от которого у Антона свело зубы. Этот голос мог пробить бетонную стену и вызвать мигрень даже у трупа.
На экране, сияя улыбкой шириной с размах крыльев самолета, восседала Лариса Гусева. Та самая. Женщина, у которой даже ботокс, кажется, сделан из чистого цинизма. В советское время снималась у гениев, а теперь строила личное счастье другим людям методом, которому позавидовал бы любой прораб: быстро, громко и с гарантией, что через год они снова вернутся на шоу - уже на развод. Выглядела она так, будто её каждое утро заново собирают на заводе: прическа - железобетонный монолит, макияж - прочнее брони танка. Она поправила микрофон и посмотрела в камеру взглядом акулы.
- Семён Петрович, расскажите, что вас привело к нам? - щебетала она.
Семён Петрович, лысый мужик лет шестидесяти, был облачён в пиджак, который выглядел так, будто его сшили из обивки дивана. Букет гвоздик он сжимал бережно, даже трепетно - но с такой силой, что цветы, казалось, тихо вздыхали.
- Я, это жениться хочу, - выдавил он. - На женщине. Хорошей.
Зал захлопал с энтузиазмом людей, которым только что пообещали бесплатное печенье после записи. Антон закатил глаза. Ему стало физически больно за этого человека. За его пиджак-ветеран. За его гвоздики. За всю эту абсурдную театральность, которую миллионы людей смотрели каждый вечер.
- И какая же она, ваша мечта? - продолжала ведущая, склонив голову набок, как любопытный гриф.
- Ну чтоб не пила. И чтоб борщ. И чтоб не ругалась, когда я телевизор смотрю.
- О, какое счастье! - Лариса Гусева всплеснула руками так, что браслеты на её запястьях весело звякнули, словно ключи у завуча, которая закрыла школу на каникулы... - А у нас в студии как раз для вас есть три претендентки! Встречайте - Валентина, пятьдесят восемь лет, учитель!
На сцену вышла женщина. Её прическа напоминала результат взрыва на макаронной фабрике: хаос, скрепленный лаком невероятной мощности. Платье было красным, ярким, кричащим о том, что жизнь только начинается.
Антон вздохнул. Это было худшее, что он видел за сегодня. А ведь утром он стал свидетелем драки голубя с пакетом из-под шаурмы - пакет, кстати, почти победил.
И тут картинка дрогнула.
Лариса Гусева замерла... Семён Петрович застыл...
Пауза. Кто-то приостановил запись. Несколько секунд тишины и неподвижного изображения.
Пауза снялась. И вместо студии экран выдал заставку новостей - с крупной красной плашкой: «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ».
Антон сел на диван. В груди что-то ёкнуло. Не страх - страх приходит позже, когда понимаешь масштаб бедствия. Сейчас было просто любопытство. То самое чувство, когда видишь на дороге странную конструкцию из конусов и мигающих огней и замедляешь ход, чтобы посмотреть, что же там случилось.
В кадре появилась молодая ведущая. Она была бледна. Настолько бледна, что пудра на лице казалась лишней деталью, как спойлер к фильму. Руки у неё дрожали так, что листы бумаги в них издавали тихий шорох, похожий на шелест крыльев испуганной бабочки.
- Уважаемые зрители, - сказала она. Голос срывался, скользил по краям истерики. - Мы получили срочное сообщение из пресс-службы Кремля...
И замолчала.
Не на секунду - на десять, на пятнадцать. Антон почувствовал, как ладони становятся липкими. Он сам не знал, чего боится - то ли того, что она скажет, то ли того, что она вообще больше не заговорит.
У ведущей вдруг дёрнулось ухо - совсем чуть-чуть, как у человека, которому что-то настойчиво говорят в невидимый наушник. Она кивнула, сглотнула и продолжила:
- Через несколько минут в эфире к вам обратится Президент Российской Федерации. Просим сохранять спокойствие и...
Она запнулась. Взгляд её метнулся куда-то в сторону, за камеру. Антон поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел, чтобы дикторы новостей смотрели мимо камеры. Обычно они смотрят прямо в душу, гипнотизируя доверием. А эта смотрела так, будто там, за плечами оператора, стояло нечто, от чего хотелось бежать, не оглядываясь.
- и оставаться дома, - закончила она тихо. Так тихо, что Антону пришлось прибавить звук.
Картинка сменилась. Кремль. Знакомый кабинет с деревянными панелями, которые выглядели так, будто их полировали слезами чиновников последние триста лет. Тяжелые шторы, стол, за которым принимались решения, менявшие жизнь миллионов. Президент сидел, опираясь локтями о стол. Перед ним лежали бумаги. Он выглядел уставшим. Нет, не так. Он выглядел как человек, который не спал несколько дней.
- Граждане России, - начал он. Голос был ровным. Слишком ровным. Таким голосом говорят врачи, сообщая плохой диагноз, или следователи, зачитывая права. - Дорогие соотечественники. Сегодня наша страна сегодня весь мир
Он замолчал. Посмотрел в камеру. Прямо в глаза Антону, сидящему в своей однушке на двенадцатом этаже, среди пустых банок и остывшей лапши. В этом взгляде не было власти. Была только бесконечная, давящая тяжесть.
Он открыл рот, что-то сказал. Два слова. Или три. Но звук пропал. Ни щелчка, ни шипения - просто тишина, словно кто-то вырезал кусок из эфира. Антон увидел, как шевелятся губы президента, увидел, как меняется его лицо - становится жестче, решительнее. И ничего не услышал.
А потом звук вернулся так же внезапно, как исчез:
- ...Я должен сообщить вам
И всё пропало.
Не помехи. Не рябь. Экран замерцал, и по нему поплыла надпись, которую ненавидит любой пользователь: «Нет сигнала». А затем - тишина. Такая плотная, что звенело в ушах.
Антон несколько секунд смотрел на своё отражение в темном экране.
Он достал телефон. Связи нет. Интернет - нет. Радио в соседней комнате молчало, хотя еще минуту назад оттуда доносилась бодрая попса.
- Ну вот, - сказал Антон вслух. - Приехали.
Он натянул куртку. Привычным движением сунул в карман пауэрбанк - рефлекс выживальщика, выработанный годами работы курьером. Без заряда ты никто.
Лифт работал. Двери разъехались плавно, кабина пахла линолеумом счастья и ванильным освежителем, который кто-то повесил от большой любви к ближнему.
У подъезда уже стояли люди. Курили. Говорили тихо, но взволнованно, перебрасываясь обрывками фраз, как мячиками для пинг-понга.
- интернет лёг у всех, - говорила женщина в халате и тапочках на босу ногу. Она курила тонкую сигарету, и дым уходил в холодный вечерний воздух. - Мобильный не ловит.
- Да это провайдер, - отмахивался мужик в спортивном костюме. Он выглядел уверенно, но пальцы у него нервно барабанили по колену. - Просто авария на магистрали. Сейчас починят.
- А телевизор у вас показывал? - спросил Антон, подходя ближе.