Глеб Лютаев – Параллельный фарватер. Присный курс. Том 1 (страница 17)

Включив запись камеры, расположенной в коридоре психиатрического отделения, мужчина ускорил просмотр, но Слава попросил не делать этого. Вместе они проследили, как девушка вошла в помещение, поочерёдно заглянула в каждую палату, чуть подольше задержалась у одной из них и дошла до конца коридора. Там случилось непонятное. Школьница подошла к последней палате слева, отпрянула от неё, как от огня, и стала указывать на неё рукой, периодически поглядывая в сторону камеры. Слава попросил остановить видеозапись.

— Что там случилось? В палате кто-то набедокурил? — спросил он Олега.

— Да нет. Пустая, как и две других напротив. Анне что-то привиделось. Я не вникаю. Тебе лучше у неё спросить или у главврача. Они об этом не распространяются.

— А твой охранник видел? — как-то само собой они перешли на «ты».

— Он не сразу заметил. Я ему выговор объявил за косяк. Не уследил.

— За что? Там же ничего не произошло.

— А ты дальше смотри.

Олег включил запись вновь, Слава уставился на экран.

Школьница вошла внутрь и через минуту выскочила оттуда, словно убегала от взбесившегося пациента-маньяка. Но если верить начальнику охраны, никакого пациента в палате не было и нет. Анна добежала до середины коридора, прежде чем её перехватил тот самый охранник, схлопотавший выговор. Сначала он попытался её успокоить, а когда она перестала вырываться, с пистолетом наизготовку пошёл к палате. Войдя внутрь, быстро вышел и, убрав оружие в кобуру, развёл руками. Жестом он подозвал Анну, и после её недолгого сопротивления они вместе заглянули в палату. Слава не стал просить Олега увеличить картинку, чтобы внимательнее рассмотреть лицо Школьницы. По движениям и так понятно, что она боялась.

— Чего она так испугалась? — спросил Слава, когда девушка с охранником покинули этаж.

— Ей кто-то привиделся там, но Дима — тот охранник — утверждает, что никого не было. И нет никаких следов, доказывающих обратное. Я верю ему.

— А ей?

Олег помедлил с ответом. Потом, поставив просмотр на паузу, повернулся к Славе. Лицо суровое, с глубокими носогубными складками, визуально старящими его. Чем-то напомнил Брюса Уиллиса. Только молодого, с волосами.

«Крепкий орешек!» — смекнул Слава и улыбнулся, понимая, что нашёл идеально подходящее прозвище.

Начальник охраны пробасил:

— Ей я тоже верю. Но тут такое дело. Работает она с полными психами, и давно. Живёт работой, почти не берёт отпусков, детей нет, не замужем. Баба есть баба. Может, устала, может, заработалась, может, переобщалась с пациентами, а может, всё в совокупности. Вот и результат. Поговори с ней сам. Вряд ли тебе удастся разговорить её, но вдруг?

— А в палате есть камера? — уточнил Слава.

— Сидели бы мы тогда здесь и смотрели эту запись? Нет, конечно. И в других палатах тоже. Многое стало бы понятнее, если бы мы видели, что она там делала.

Слава попросил включить видео и досмотрел до того момента, когда Школьница вышла из туалета и удалилась в свой кабинет. На быстрой перемотке он убедился, что всю ночь она исправно ходила на обход в положенное время, но каждый раз её сопровождал санитар. По словам Олега, ничего интересного на втором этаже больше не происходило. Слава проверять не стал.

— Спасибо, — сказал он в заключение. — Кто-нибудь проводит меня к Анне?

— Ты уже знаешь, где она. Не маленький. Думаю, найдёшь дорогу. Только без глупостей. — Олег обвёл руками воздух. — Я всё вижу.

— Я заметил. Но только почему-то не в палатах пациентов и не в кабинете, где хранится хрен знает какое секретное лекарство.

Возражений от Крепкого орешка Слава ждать не стал. Оставив за собой последнее слово, он отправился к Анне.

4

Данилу завели в кабинет к начальнику. Из случайно подслушанных разговоров полицейских он понял, что угодил в Отдел МВД по Нахимовскому району Севастополя. Теперь с руками за спиной, закованными в наручники, он стоял напротив худощавого лысеющего мужчины лет пятидесяти, в выглаженной форме с полковничьими погонами. Его щёки были впалыми, подбородок острым, а брови почти отсутствовали. Худые руки офицера лежали на столе, тонкие синие прожилки вен бросались в глаза.

Поразительно, но полковник выглядел в точности таким, каким предстал перед Данилой в видении, когда он общался с Тенью. Да и полицейские, пришедшие за ним в камеру, точь-в-точь, что и во сне.

В кабинете просторно, свежо, светло и уютно по сравнению с душной каморкой, где его допрашивали ранее. Солнце за окном близилось к закату, и на подоконнике можно было разглядеть тонкий слой пыли со следами чьих-то пальцев. На стене, за спиной полковника, висели портреты двух полицейских начальников и президента.

Данила хмыкнул. Какой-то опасный вирус до чёртиков пугал население, Крым невероятным образом вернули в состав России, бог знает какие ещё изменения произошли за время его отсутствия, но кое-что оставалось незыблемым подобно самой вселенной: Путин.

— Вас что-то забавляет, молодой человек? — вяло спросил полковник. Голос его — сгусток усталости.

Данила взглянул на полицейского, стоявшего рядом. От напряжения у того по виску стекал пот. После сна Данила немного пришёл в чувства, но из головы не выходил тёмный силуэт на стене камеры, с которым он разговаривал. До сих пор не мог взять в толк, приснилась ему Тень или нет. Ощущение удушения было очень даже реалистичным.

— Не забавляет. Смотрю вот, президент прежний, хотя семь лет прошло. Стабильность. — Данила опустил взгляд и посмотрел на ноги. В носках, которые ему выдали, только теперь заметил дырку в области большого пальца. С досадой ощутил себя жалким и как никогда уязвимым. «Хоть бы шлёпки какие-нибудь выдали, козлы», — подумал он и взглянул на собеседника.

Выцветшие серые глаза полковника сканировали задержанного, но тот не обращал на это внимания. Что Даниле обычный человеческий взгляд по сравнению с тёмными силами, с которыми вдоволь наобщался в последнее время.

Полковник снова заговорил:

— Ты же будешь послушным, да, парень?

— Да куда уж мне с дырявыми-то носками?

Полковник кивнул головой полицейскому. Тот молча покинул кабинет.

— Мне доложили, какую несуразицу ты нёс на допросе, — сказал он, когда остались вдвоём. — Признаться, я заинтригован и жду подробностей. Не думай, что верю во всю эту чепуху, но поёшь складно. — Мужчина достал из выдвижного ящика стола паспорт, военный билет, а также фотографию Данилы с Леной.

Даниле очень хотелось есть, а ещё больше — пить, но, видимо, чтобы что-то получить от полицейских, ему нужно дать нечто ценное взамен.

— Весной две тысячи тринадцатого года меня в составе группы антитеррора прикомандировали на буксир Черноморского флота «МБ-205». Помимо меня в группе на судне находились ещё шестеро морпехов, включая командира — старшего лейтенанта Умарова. Часть из них погибли, часть пропали без вести, как и экипаж. Спустя почти полтора месяца после выхода из Севастополя, в Аденском заливе, мы попали в некую аномальную зону — зону тумана. Связь похерилась, большинство людей исчезло, другие погибли при неизвестных обстоятельствах. Выжившие — это я и ещё несколько человек — попытались покинуть корабль на шлюпке, но не вышло. Оставшись на судне, мы подверглись влиянию неизвестных природных или искусственных явлений, мы называли их Импульсами. Это привело к тому, что постепенно погибли все. Почти. Выжили только трое — я, девушка на той фотографии у вас на столе и ещё связист с ампутированной ногой. Мы решили взорвать корабль во время нового Импульса, предположив, что таким образом откроется портал в наш мир. Очевидно, сами мы находились в параллельном измерении. Если вкратце, то примерно так.

Полковник слушал внимательно. Не перебивал, не делал наигранно удивлённый вид. Когда Данила закончил рассказ, мужчина пару минут молча обдумывал услышанное. То, что не рассмеялся в голос, не повертел пальцем у виска, делало ему честь.

— Ты понимаешь, как это звучит, товарищ Кравцов? Или как тебя ещё называть?

— Можно просто Данилой. Понимаю. Я бы тоже не поверил, если бы не прошёл через всё сам. Мою личность легко проверить. В части наверняка остались те, кто меня помнит. Если увидят, призна́ют. У меня только номеров телефонов нет, наизусть я не помню ни одного.

— Номера в любом случае поменялись. В Крыму теперь российские операторы связи, и симки соответственно. Скажи, кто может до сих пор служить и помнить тебя?

Данила прокрутил в голове возможные варианты, но все его приятели собирались после контрактов увольняться, оставалось надеяться только на офицеров.

Наручники доставляли всё большее неудобство: запястья горели, а сведённые за спину руки ныли в плечах. Данила хотел поскорее закончить разговор, и его осенило.

— Точно! Товарищ полковник, есть у меня такой человек. Мой комбат — подполковник Ткаченко. Он довольно авторитетный офицер был в наше время, его многие знали. Если на пенсию не ушёл, опознает меня. Такому человеку поверите?

Начальник отдела поднял бровь.

— Если ты говоришь про Максима Петровича, то мы с ним хорошо знакомы. Прямо сейчас ему и позвоню. Уверен, что опознает тебя?

— Полагаю, даже по голосу.

— Что ж, смотри старший сержант.

Полковник взял со стола смартфон и отыскал номер. Сделал вызов и включил громкую связь. Пока шли гудки, сказал: