Глеб Котов – Дела сыскного отдела Бравана (страница 4)

– Поехали заодно и покажешь.– Нет ни в коем… – Тогда прекрати тратить наше время! Под напором, пылающего Солнца, возница побледнел, но Солнце слегка прикрыла Туча, – признание и раскаяние облегчит вашу участь, даю слово. – Я не… – Мы даже вернём вам ту вещь, которую вы вынужденно выкинули. – Я, я в скажу, всё скажу!

Очень быстро, чтобы возница не передумал, группа доставила подозреваемого на место преступления.

– Я следил за ним, когда он и та женщина закончили разговор, я подкрался и нанёс удар ножом. Потом я побежал в ту сторону, перебрался через забор и выбросил свою новенькую обувку, обежал вокруг, сел в карету, прождал несколько часов и вызвал стражу.

Дуэт переглянулся, Агнис дала знак Фердинанду, убедившись, что канвой держит Александра, он подошёл к нахмурившемуся Солнцу.

– Шеф, он же врёт, выгораживает её.

– Это называется самооговор с той или иной целью.

– Сейчас не важно, как это называется официально, сейчас важно, что он этим занимается. И мы должны это прекратить.

– О тебе не нравится его поведение, я думал, девушки любят такие рыцарские поступки?

– А вот последнее было очень не к месту. Так или иначе, закон обязывает нас, довести расследование до конца, поговоришь с ним тихонько, случайно— О чём вы? Это невежество, а не рыцарство, она использует его. К тому же его сословию рыцарственным быть не положено. – Хорошо, шеф.– А вот последнее было очень не к месту. Так или иначе, закон обязывает нас, довести расследование до конца, поговоришь с ним тихонько, случайно расскажешь о ней правду.

Группа приехала в участок, там Александра отвели в допросную. Туча и Солнце передали ему перо и чернила. – Пиши.

Подозреваемый описал свою версию событий. Фердинан перечитал её и вышел.

Агнис и Александр остались наедине. По щеке Солныщка потекла слеза. – Жалко мне тебя, зачем, ну зачем ты это делаешь?

– Я уже говорил: он оскорбил меня. Даже если я и низкого сословия, у меня есть своя гордость, я не стерпел оскорбления и…

– Жалко, очень жалко, почему такой человек, как вы, влюбился в такую девушку, и мало того, даже готов пожертвовать ради неё жизнью, в то время как она… – практически плача, говорила Агнис, она аккуратно и очень нежно взяла его за руки.

– Что, что она?

– Вы очень мужественный человек, а вот девушка, проступок которой вы берёте на себя…

Александр побледнел. – Я не беру ничью вину, это всё сделал…

– Хотя бы предо мной, будьте откровенны, даю вам слово дворянина, несмотря на то что вас она не любит, несмотря на то что она даже мизинца вашего не стоит, несмотря на то что вы у неё такой не один… – Что значит «не один»? – Ну не один вы у неё, не один, эта гадость крутит вами, а вы… Ну не умирайте вы за неё. – Я… Я… – Вот почитайте, тут всё есть – и кинула на стол кипу писем. – Я догоню шефа, пока он ещё не отдал документ, а вы поймите – не стоит она вас! – Выкрикнув это, Солнце выскользнуло из допросной. Выдохнула, встала к окну, греясь на редких лучах солнца, приняла от опёршегося на стену Тучи, стакан. Отхлебнув, она слегка нахмурилась. – Могли бы и винца налить. – На службе не положено, довольствуйся водой. – Когда спасём человека, приглашаю вас распить винца – сестра недавно прислала хорошего. – Нет уж, не положено. – Ну вы и зануда, вот вас если, Его Величество, выпить пригласит, вы тоже откажете? – Его величеству попробуй откажи. – Ну мне же отказываете. – Вы не королевского рода. – Тоже родовита.

– На все эти знакомства, из-за того что человек родовитый, полагаться нельзя. В самый худший час такой человек вас покинет. – Теперь обидно мне. – Допивай и идём, посмотрим, разговорила ли ты его. – А вы во мне сомневаетесь?

Фердинанд молча направился к допросной.

– Отвечайте!

– Помни о субординации.

Цыкнув, Агнис залпом допила воду и поставила стакан на окно.

Войдя в допросную, дуэт уселся на прежние места. Фердинанд смотрел очень хмуро, по крайней мере, пытался. Агнис смотрела на него с надеждой и огнём в глазах, – говорите, прошу вас.

Секунду помявшись, Александр начал:

– Я любил госпожу Маарику. Познакомились мы случайно, вели переписку, встречались. Не помню, когда я стал ей одержим.

– В тот злополучный день мне показалось странным, что госпожи долго нет. Я пошёл на её поиски, увидел её, его… Она плакала, ухватилась за меня, что-то говорила, честно, плохо помню. Тогда я принял решение – постараться отгородить её от этого, в худшем случае пусть обвинят меня.

Когда я сказал об этом, она быстро придумала план: что делать, что говорить. Я нашагал следов, якобы кто-то подкрался к нему сзади, якобы нанесли удар в сердце. Выкинул новую обувь, чтобы оставить ложный след.

– Вы выкинули бокал?

– Какой бокал? – Вы вонзили нож в сердце?

– Они ведь не договорились, и она в гневе вонзила ему в сердце клинок. По крайней мере, она так сказала.

– Понятно. Пока вы побудете здесь, можете рассчитывать на скорое освобождение, однако предупрежу: ваш нынешний господин всё узнает, действуйте исходя из этого.

– Да, благодарю.

– Подтвердите всё, что сказали, пред богом и его величеством.

– Даю слово. В конце концов, у меня тоже есть гордость.

Дуэт покинул Александра, того перевели в камеру, а они пошли допрашивать Маарику.

– Она признается?

– Вряд ли. Но попытаться получить признание мы обязаны.

Дуэт вызвал в другую допросную подозреваемую Маарику.

– Дорогой господин, я рада вас видеть. Наверное, вы хотите рассказать, когда меня отпустят?

– Отпустят вас теперь разве что на плаху.

– Дорогой, прошу вас, не пугайте меня. Я же и сознания лишиться могу. Благо у меня стальные нервы. – Вы обвиняетесь в убийстве Альдарпа Роурла.

– Помилуй меня море, я это уже слышала. Однако в прошлый раз, когда мы об этом говорили, вы продолжили расследование. Умоляю вас: то, что случай сложный, не означает, что нужно валить всё на единственного подозреваемого! – Последние слова были до боли в ушах громкими.

– Ваш подставной вариант не сработал. Сейчас единственное, что может спасти вашу жизнь – это раскаяние.

– Я не умру, пострадаю, но убить меня не выйдет.

– Он был дворянин, а вы…

– Мой гордый род начался с меня.

Фердинанд с минуту помолчал: – Меня, нас это уже не касается, это будет решать суд.

– Решит, и решит в мою пользу, кто Его Величеству полезней: мертвец или покаявшийся аристократ, что платит казне, как три таких.

– Ладно, признания от тебя не дождёшься.

– Я не виновна, не стыдно вам судить невинных?

– Но у меня лично остался один вопрос: зачем вы выкинули бокал, да ещё так близко, и ровно напротив ботинок?

За весь разговор, если не за всё их краткое знакомство, Маарика показала удивление, но уже через секунду взяла себя в руки. И отвернулась, кажется, не намереваясь продолжать беседу.

Фердинанд пожал плечами и покинул её, вслед за ним вышло хмурящееся Солнце.

– Её «гордый» род. Будет забавно посмотреть на неё, когда бумажек, подтверждающие эту «гордость», не станет…

– Остынь, это не законно, не заставляй меня расследовать твоё дело.

– Ей положена смерть!

– Закон так не посчитает.

– Значит, закон не справедлив. Мы же блюстители справедливости, и должны помогать ей свершаться.

Мы блюстители закона, и наша обязанность – следить за его исполнением.

– Но разве вам нравится такой исход? – Нет, давно надо принять закон, который бы не позволял аристократии прятаться от него.

– Согласна, а то слишком уж много развелось этой липовой аристократии, пусть сначала настоящим ратным делом докажут, что достойны иметь наши привилегии.

Туча молча косо глянула на Солнце, хмыкнула, и они отправились по своим делам. На этом дуэт разошёлся, каждый отправился по своим делам. ***

Из Императорского Суда: «…В связи с недостатком доказательной базы, недостоверностью свидетельств и отсутствием обвинения со стороны Йорха Роурла, верного подданного Его Императорского Величества, Маарика Лейно, верная подданная Его Императорского Величества, освобождена из-под стражи.

Связей и сговора между Маарикой Лейно и Йорхом Роурлом не обнаружено.