Глеб Корин – Княжич, князь (страница 63)
– Охти мне, беспамятному! Прости старого дурня, княже. Да сторож я кладбищенский, дед Белебеня – меня все так кличут: что стар, что млад. Есть у тебя сестрица, есть. То бишь, была. А нынче лежит она там, в дальней сторонке закатней… – он повернулся на запад, попутно наступив на краешек подножия одного из могильных холмиков, и усердно замахал рукой: – Там, вон там! Чистую правду говорю, княже. А как держава та зовется, альбо забыл, альбо и не ведал никогда.
Вместе с новым ледяным потоком он понял, что знает имя неведомой доселе сестры – Лизелотта. И один из виденных им призрачных надгробных крестов – это ее крест.
– На могильную землю-то не наступай, дед Белебеня! – одернул старика Кирилл.
– И паки охти мне, кляпоногому! – поспешно, со старческой неуклюжестью сдав назад, опять запричитал сторож. – Внове прости, княже.
– Да ладно, ладно! – сказал он, морщась и отмахиваясь. – Коль на то пошло, вовсе не в тебе тут дело...
Запустив пальцы в кошель, вытащил оттуда первую попавшуюся монету и со смешанными чувствами вложил ее в иссохшую руку:
– Возьми, дед… человече добрый. Помолись за всех моих да с прежним усердием за могилками присматривай. Всё, оставайся с Богом. Пойду я…
И поклонившись на прощание, направился к выходу.
– О Господи! Так это ж цельный егорий! – испуганно прозвучало за спиною. – Это ж золотой, княже, золотой!
– Ну да. Каким же еще быть егорию? – отозвался он, продолжая двигаться по дорожке.
Брат Иов с дядюшкой Титом поджидали его на прежнем месте.
– А где отец Нил? – спросил рассеянно Кирилл.
– В алтаре, княже, – со всегдашней своей готовностью отозвался ключник. – Прикажешь кликнуть?
– Да пока не надобно… Не знаю… Дядюшка Тит, у меня что – и вправду была сестра?
Ключник оторопел:
– Сестра? Какая еще сестра, ты о чем это, княже?
– Сторож кладбищенский поведал мне о моей старшей сестре. Ныне покойной, – неотрывно глядя ему в глаза, с раздельностью проговорил Кирилл. Он удержался от упоминания того, что ему даже известно ее имя.
– Господи, помилуй! Так ведь сторож-то наш, почитай, месяц как преставился. А нового покамест и не приискали еще, община в очередь пригляд ведет… – ключник явно намеревался продолжать свою речь, но наткнулся взглядом на нехороший княжий прищур и умолк, гулко сглотнув поневоле.
Выражение лица Кирилла переменилось:
– Дядюшка Тит, брат Иов, подождите-ка меня здесь еще малость. Я сейчас, я мигом…
К оставленным недавно могилам он вернулся почти бегом. Завертел головой по сторонам, закричал:
– Дед Белебеня!
Проделав это несколько раз подряд и окончательно убедившись в тщетности своего зова, неожиданно успокоился. Постоял с закрытыми глазами – какая-то очень нужная мысль упорно ускользала, не желая быть уловленной разумом. Столь же неожиданно и торжествующе сказал себе: «Ага!» и немедленно принялся осматривать подножия могильных холмиков. На след, оставленный неуклюжей ногой кладбищенского сторожа, взгляд его натолкнулся почти сразу.
Кирилл резко выпрямился. В памяти зазвучали слова Белого Ворона: «Но если кто-то солжёт тебе – как распознаешь? Что станешь делать тогда?»
– Что стану делать тогда? – переспросил он в голос. – А ведь правда: что?
«Пока только наблюдать, запоминать, сравнивать. И никому – ни слова, даже Белому Ворону с отцом Варнавою. Делать выводы и что-то предпринимать – только потом», – бесстрастно ответил ему разум.
– Ну что ж, – сказал на это Кирилл вслух. – Тогда вперед.
Подумал и добавил, адресуясь неизвестно к кому:
– Всем спасибо. Да, всем…
Ключник с братом Иовом по-прежнему пребывали всё на том же месте.
«Занятно, – проплыло в голове. – Будто я им приказал строго-настрого».
– Вот что, дядюшка Тит, – обронил он, подойдя. – Хочу от себя поминальную трапезу устроить. Пригласи людей – всех наших, близких, кого нужным сочтешь. Добро?
– Как прикажешь, княже. Из соседей кого скликать будешь? Князь-батюшка Иоанн частенько призывал князей Холошу, Олега, Единца, Петра… Но этим – уж не обессудь – тебе самолично озаботиться придется. То справа сугубо княжья, привыкай. Теперь давай рассудим: пока гонцы туда-сюда, пока то да сё… На какой день назначить изволишь?
– Послушай, дядюшка Тит. У отца, я теперь это точно знаю, всего один друг был, игумен Варнава. А он и без того… – Кирилл не пожелал говорить об этом дальше, махнул рукой. – Прочие всего лишь приятели да знакомые. Не выдержу я нынче никого из таковых гостей. Разве что потом, на годовщину или… Пока же просто сил на то нет. Разумеешь меня?
– Разумею, княже.
– Посему еще раз: только домашние, свои да близкие. Смогут в таком случае наши кухари до вечери управиться? До сегодняшней вечери! – подчеркнул Кирилл.
Дядюшка Тит призадумался всерьез, но ненадолго:
– Смогут, княже. Успеют. Знаю, кого им в помощники можно взять со стороны.
– Вот и озаботься. А перед трапезою кое с кем переговорить хочу. По возвращении отдохну чуток, тогда и назову тебе всех поименно. Запишешь либо просто запомнишь, дело твое. После соберешь всех.
– Будет исполнено, княже.
Кирилл повернулся лицом ко входу в церквушку, перекрестился с поклоном. Повторил то же в направлении кладбища и зашагал вниз по дороге, ведущей к городу.
Он сидел в отцовском кресле и рассеянно наблюдал, как один за другим в светлицу начинают входить вызванные им люди. С приличествующей случаю молчаливой почтительностью они переступали порог, кланялись, рассаживались по лавкам вдоль стен.
За нынешний день Кирилл успел наговориться до тихого гула в ушах, до неприятного ощущения во рту. По дороге на кладбище и на обратном пути при случае расспрашивал соседей; с теми, кто узнавал да окликал его, заводил беседы – разные по длительности, иногда на странные темы. Например, о легендарных неуловимых злодеях, хиндусских верованиях в переселение душ, подкинутых и похищенных младенцах, тайных знаках судьбы, балаганных фокусниках и всяких необъяснимых событиях прошлого.
Очнулся он от того, что поднявшийся со своего места дядюшка Тит доложил быстро и негромко:
– Все собраны, княже. Изволишь приступать?
– Ага… То есть, да. Сотник Деян-Андрей, с тебя начнем.
– Слушаю, княже! – заученно вскакивая, отозвался окликнутый.
– Дорогие мои, давайте пока отвечать сидя! – вырвалось у Кирилла. – Непривычно мне еще этак вот… Может, потом…
– Как прикажешь, княже, – согласился сотник, присаживаясь вновь.
– Да, так что за нужда была отправить в Белецк обе сотни зараз, оставив тут лишь несколько человек?
– Незадолго до полуночи прибыл гонец. Был принят немедля князем Иоанном. Разговаривали наедине либо час, либо чуть более. По завершении быстро отбыл. Как потом узнал я, не в обратный путь отправился, а по дороге к Заболони. Князь же отдал наказ спешно выступать на Белецк.
Кирилл приподнял руку, останавливая его. Уточнил для себя:
– Насколько мне ведомо, вестник всегда просто вручает послание – и всё на том. Ну разве, добавит кое-что устно. Поправь меня из опыта своего, сотник: часто ли бывает по-другому?
– Не припоминаю такого, княже.
– Я так и думал. Значит, отец целый час беседует с гонцом и только после того отдает спешный наказ. Не сразу, как должен был сделать это, узнав самое главное. Любопытно.
Сотник молча и еле заметно подернул плечами: мол, мне ли судить о том.
– Ну ладно. А не поведаешь ли, что за срочная нужда оказалась там в таком количестве ратных людей?
– Открою только, что еще на подъезде к городу встретили нас. Кто именно и что было дальше, мне говорить не вольно. Уж не взыщи, княже.
– Дело Государево? – предположил Кирилл.
– Не впрямую так, но что-то близ того.
– Понятно. Далее расспрашивать тебя теперь не вольно мне. Старосто Троицкого посада, здесь ты?
– Здесь, княже, – наклонил курчавую, с легкой сединой голову человек в узорчатом дэгэле полянского покроя.
– Не знал тебя прежде в лицо, так что не прими за обиду.
– Как можно, княже!
– Яви милость, расскажи-ка мне еще раз всё с самого начала: как нашел ты всех… наших, что делал перед тем да после того. В подробностях. Прошу, начинай.