Глеб Кондратюк – Последний из Братства. Бессмертный Меч (страница 70)

[Активировано зерно жизни!]

[Характеристики увеличены: Сила +10 %, Стойкость +15 %, Живучесть +15 %]

[Эффекты: эффективность исцеляющих заклинаний направленных на вас увеличена на двадцать пять процентов]

[Время действия: 10 минут.]

— Дружина! Пошли!

Отряд издал дружный, громкий клич и двинулся вперёд за своим командиром. Рядовые игроки быстро расступались с их пути, пока отряд не оказался лицом к лицу со своей целью.

Таёжник едва успел отбить стремительный выпад копьём, направленный в смотровую щель его шлема. Лезвие чиркнуло по щиту игрока справа от него, а тот, что находился слева рванул на противника, отведя в стороны для удара пару мечей.

Их враг шагнул навстречу, схватился за рукоять меча, торчащую из живота. Одним движением он выдернул его из себя и нанес удар по приближающемуся дружиннику, аккурат в щель между шлемом и нагрудником. Тонкая кольчуга, прикрывающая шею, не выдержала и на землю хлынула кровь из распоротого горла.

— Окружаем! — рявкнул Таёжник и рубанул мечом.

Враг пригнулся ткнул копьём соседнего игрока куда-то в ногу, судя по реакции вполне удачно. Вихрем развернулся на месте и обрушил копье на игрока пытающегося обойти его слева. Тот слава богу успел выставить перед головой щит, спасаясь от тяжелого удара по шлему, но из-за этого открыл нижнюю часть корпуса, куда враг в следующую секунду глубоко всадил меч.

Теперь Таёжник по-настоящему понял почему Хаск говорил без всякого воодушевления. Бой ещё толком не начался, а уже двое выведены из строя! Такими темпами они проиграют!

Когда им наконец удалось взять его в кольцо три человека из его отряда погибли, а еще трое получили серьёзные ранения. Но этим всё не кончилось. У этого человека будто глаза были на затылке и это при том, что у него нормально зрение должно быть отграничено из-за отсутствия левого глаза.

Они не давали ему вырваться из окружения, но и поймать не могли, медленно теряя в численности из-за неожиданных контратак. Несколько серьёзных заклинаний попали по нему, определенно ранили, но никакого эффекта на его действия они не оказали.

Очередной неожиданный укол заставил Таёжника резко сделать шаг назад, где он зацепился за тело убитого ранее игрока и упал. Но именно в этот момент всё и решилось. Вольного загнали в сторону, где на земле лежал Крикс со вспоротой шеей. Такую рану они не залечат, но с его живучестью смерть наступает не сразу. И этого «не сразу» хватило, чтобы Криксу подвернулся шанс поймать своего убийцу. Затянутая в металл ладонь дернулась вперед и поймала врага за лодыжку.

Всё.

Весь отряд накинулся на пойманного противника. Кто-то воткнул в него оружие, а кто-то бросил собственное и просто обеими руками уцепился за врага, чтобы тот больше не смог пошевелиться. Несколько секунд они держали и рубили его, успели выколоть ему оставшийся глаза, а потом произошло то, чего они не ожидали. Из ладони цели вырвалась молния, врезалась в игрока, держащего вторую руку. Оглушенный дружинник отпустил ношу. Освобождённая рука с силой ударила в шлем воина, удерживающего вторую, потом локоть быстро треснул по голове другого, обхватившего руками корпус. Все удары сопровождались золотистым сиянием боевой энергии. За несколько секунд он высвободился, кувыркнулся вперед, чтобы нарастить расстояние и оказался прямо перед Таёжником.

Дружинник как раз занес меч для удара. Сейчас, под всеми баффами его показатель силы перевалил за сотню. От такого удара ни уклониться, ни заблокировать. Он либо опрокинет врага на землю, либо просто разрубит до позвоночника.

Так он думал.

Последнее, что он ощутил перед тем, как оказался в чертогах — это треск молнии и яркая, ослепляющая вспышка.

— Все-таки успел выучить, — выдохнул библиотекарь, глядя на то, как Вольный своим копьём прошивает здорового воина насквозь.

— Гроза Скаргра, — мгновенно опознал технику Лориус, — уже лет сорок её не видел. Когда вы её ему дали?

— Меньше месяца назад.

Лориус присвистнул.

— Достойно Смертного Меча Асфеда.

— Теперь, когда он вспомнил о мане и боевой энергии они точно не смогут его убить, — заговорил лидер Ночного Леса.

— Они его ослепили, — подметил молодой Клинок.

— Это ничего не изменит. — бывший егерь глубоко затянулся и выдохнул, — Я слышал как сильные воины нашего мира потешаются над бессмертными за их неумение контролировать ману. Мана — великий дар, дающий огромную силу. Наша цивилизация построена с её помощью. Но она также забирала у нас многое. То, чем мы все владели до того, как нынешние боги свергли властителей — наши чувства. Наши предки, лишенные магии, видели, слышали, чуяли и ощущали мир вокруг в разы лучше нас, без всякой магии. Такое глубокое освоение собственных чувств и позволяло им выжить в мире хищников. Сейчас эти знания позабыты и почти никем не практикуются.

И зря. Этот бессмертный — самый наглядный тому пример. Как вы думаете он безошибочно попадает по всем, кто пытается подкрасться к нему со спины? Как он обнаруживает тех, кто крадется к нему в невидимости? Этот человек владеет собственными чувствами на совершенно ином уровне нежели любой из вас. Вы даже представить себе не можете какие возможности это открывает.

— Как по мне, ему куда больше возможности даёт его ярость, — хмыкнул Семакур, глядя на то, как Вольный продолжает отправлять штурмующих на перерождение.

— Нет в нём ярости, мальчик. Ярость — это импульсивная эмоция со всеми вытекающими. Ты последователь Явы и должен знать, как они выглядят в бою: кричащие, шумные, с лицом, искаженным жутким оскалом. А теперь присмотрись к нему. Видишь? Лицо — словно застывший камень. После того рёва за весь бой он не произнёс ни звука. Его ведет другое чувство, слишком сильное чтобы твой бог смог овладеть им.

Ненависть. Такая сильная, такая глубокая, что у неё даже нет конкретной цели. Он просто уничтожает всё и всех, до кого может дотянуться, будто хочет уничтожить сам мир, в котором находится.

Лориус покачал головой.

— Прав был Лесник. Мир откуда вы, бессмертные пришли — такая же вонючая клоака, как и тот в который вас затянули наши боги.

— Почему вы пришли к такому выводу, господин Лориус?

Бывший егерь чуть повернул голову в сторону задавшей вопрос Ворожеи.

— Молодой юноша ненавидит окружающий мир так сильно, что даже моё старческое сердце содрогается от мощи его чувства. И этот же человек возвёл свою свободу в абсолют настолько, что даже сделал её частью собственного имени. Он не готов отдать даже её частичку, в обмен на возможности и богатства, предложенные ему Райшилом. Подумай, девочка, что может объединять эти две крайности и ты сразу всё поймешь.

На ладье воцарилась какая-то гнетущая тишина. Красный Шут чувствовал, что слова Лориуса быстро нашли понимание у остальных присутствующих, но от него их суть почему-то ускользала. Метрах в ста от них открылся очередной портал откуда вышла группа воинов, замерших прямо в воздухе — новость о месте появления Смертного Меча Асфеда уже разлетелась по империи. Событие, которое элита Райшила сочла недостойным личного присутствия, вдруг заинтересовало буквально всех.

— Боюсь, я не могу понять, о чем вы говорите, господин Лориус, — снова заговорила Ворожея спустя несколько минут.

— Всё ведь просто, — произнёс архимаг без привычных ему при подобных объяснениях издевательских ноток, — В вашем родном мире Вольный был рабом.

Носорог внимательно следила за продвижением группы Стальных Бизонов, огибающих эпицентр схватки, чтобы оказаться на противоположной стороне. Девушка глянула наверх — зрителей собралось порядочно, наверное, сотни две, а может уже и больше. И всё ради одного человека.

Она опустила голову вниз, снова найдя глазами чудовищную фигуру. Шёл седьмой час осады. Доспехов на нём уже не осталось. Всё тело утыкано стрелами, обломками копий, воткнутыми мечами и кинжалами, половина кожи — почернела от многочисленных заклинаний. Этот окутавший его огонь исцеляет его, поддерживает в нём жизнь даже в таком состоянии, но Носорог не могла представить почему этот игрок до сих пор сам не вышел из игры. Даже на десяти процентах всё пережитое — невероятный ком боли. Представлять, что у него полоска стоит как у неё в районе четверти не хотелось совсем. Даже если отбросить боль, столько сражаться без перерыва, в одиночку — у неё бы просто сдали нервы от такого напряжения. Хотя она очень сомневалась, что он находится во вменяемом состоянии.

Но, судя по всему, даже силы бога не безграничны. Он начал уставать, магия и удары стали слабее, медленнее. Они по-прежнему были смертельны для большинства игроков, которые уже несколько часов умирали под ударами его копья каким-то неведомым образом, пережившего такой длинный бой. Однако, у топов появился шанс избавиться от него. В то, что он воскреснет и продолжит также буйствовать не верил никто. Если такое случиться, то она точно забросит Дастриус.

— Готовы? — спросила она у стоящего рядом игрока.

— Ага, — с мрачным выражением ответил Таёжник.

— Ну тогда давайте начинать. Глыба уже на месте.

План был простой — дать Носорогу протаранить цель, подготовив всё для максимально мощного удара. Чтобы враг точно не поднялся. По сигналу простые игроки отступили и их место занял Таёжник с дружинниками. Задача у них была одна — обездвижить цель. Носорог в это время начала готовиться к напряжённой пробежке. С места она сдвинулась, как только отряд дружинников вступил в бой. Мана и боевая энергия растеклись по телу, усиливая каждый её шаг, сотрясающих каменистую почву всё сильнее с каждой секундой.