Глеб Кондратюк – Последний из Братства. Бессмертный Меч (страница 2)

Раздался звонок.

— Кто это? — спросил Тарас, не открывая двери.

— Это я, Тарас.

По голосу он понял, что за дверью стоит Виталий Павлович.

— Кто с вами?

Тарас слышал, как по лестнице к нему поднималось двое людей.

— Со мной приехала Даша. Она знала, где ты живёшь.

— Мы хотели узнать в порядке ты или нет, — добавила уже девушка.

Ещё несколько секунд он прислушивался, пытаясь уловить что-нибудь подозрительное за дверью, пока не остался удовлетворен отсутствием каких-либо посторонних шумов. Он спрятал нож обратно в тайник и открыл дверь.

Даша чуть приоткрыла рот увидев его снова. Сейчас он был в своей домашней одежде, не подразумевающей под собой длинные рукава и закрывающий шею воротник. Да и повязки он дома не носил. Виталий Павлович с его видом свыкся быстро, пусть и сам впервые видел глубокую рану, что отняла у парня левый глаз.

— Ты не отвечал на сообщения и звонки. А когда я узнал, что именно ты провернул, то забеспокоился, — объяснил причину своего приезда старик, — Попросил Дашу показать, где ты живёшь.

— Я в порядке, — Тарас отошел к стене, освобождая путь внутрь, — заходите, раз уж приехали.

Виталий Павлович пропустил девушку вперед и зашёл следом. Даша разулась первой и прошла вперед, заглянув в комнату. Заметила на полу множество листов, но с чем именно она разглядеть не успела: Тарас быстро заслонил собой обзор и закрыл дверь в комнату.

— Проходите на кухню. Хоть чаем вас угощу.

Гости сели за стол, а Тарас, поставив на плиту чайник, встал, уперевшись спиной в кухонную столешницу.

— Извините, что заставил беспокоиться, Виталий Павлович. Схватка вышла не легкой и мне нужно было немного подумать.

— Я уже слышал от смертных. Ты уничтожил своё ядро маны. Твоё тело до сих пор не исчезло и некоторые уже посчитали тебя мертвым.

— Знаю. Я пролистал немного системные сообщения, прежде чем выйти. Это один из штрафов. Срок моего возрождения увеличен до двадцати четырёх часов.

— Какие ещё штрафы тебе дали?

— Так, ничего критичного для меня. Я сброшу информацию о штрафах вашему главному. Лучше расскажите мне чем всё закончилось.

Чайник скоро закипел и разговаривали, уже потягивая горячий чай с печеньем — одним из последних кулинарных экспериментов Тараса. Виталий Павлович рассказал ему о прошедшем сражении: самопожертвовании Маграмина, боях в крепости, волне берсерков и о штурме дворца. Тарас в свою очередь рассказал старику, что его противником стал Инарокс — их старый знакомый, оказавшийся тем, кто и привёл Карак-Удан к гибели.

Даша в разговоре почти не участвовала. Девушка изучающе разглядывала новые шрамы на теле Тараса. Раньше, когда они ещё общались, парень всегда носил повязку и одежду с длинным рукавом, даже у себя дома, когда они приходили к нему. Это был первый раз, когда она увидела скрытую широкой повязкой часть его лица. Глубокая рана, уничтожившая левый глаз, была самой страшной из всех, что Тарас носил на своё лице. Руки — такие же изуродованные, как и ладони. Порезы, ожоги, следы укусов и рваных ран покрывали руки почти целиком до самого торса. А на шее она увидела несколько глубоких порезов, таких, от которых можно и умереть. Она уже отвыкла видеть его таким. Ведь в игре он выглядит как обычный молодой человек.

— Вам стоит сообщить своим, чтобы проверили крепость на поверхности, — сказал Тарас, допив оставшийся чай одним большим глотком, — Сердце проклятья уничтожено. Не знаю, сразу умрёт нежить или нет, но без подпитки из Карак-Удана её окончательная смерть лишь вопрос времени.

— Думаешь, нам стоит попробовать захватить крепость? — спросил старик, съев очередную печеньку.

Тарас пожал плечами.

— Этот вопрос уже не в моей компетенции. Нежить в центре крепости, наверняка очень сильная. Но у вас всё ровно в паре дней пути целая армия. Если проклятье будет угасать быстро, то шансы есть. Вопрос лишь в том, сможете ли вы что-то с этого получить. Вряд ли вам отдадут крепость во владение, но за освобождение может быть что-нибудь перепадет. Как минимум там наверняка можно будет найти какие-нибудь артефакты или экипировку. У меня слишком мало информации, чтобы советовать на этот счет. Я просто говорю, что это один из вариантов рассмотреть который будет не лишним. Попытаться взять под контроль наземный торговый узел над независимым городом гномов стоит возможных дивидендов.

Виталий Павлович достал телефон и быстро набрал несколько сообщений. В гильдии были специальные люди на случай, если в реальности появиться какая-то информация, с которой руководству в игре требуется немедленно ознакомиться. Среди игроков-контрактников он занимал довольно высокую позицию, как один из лидеров боевиков Буркума, поэтому мог пользоваться подобным функционалом.

— А сам-то ты как? — спросил Виталий Павлович, спрятав телефон, — Мы нашли твое тело. Оно выглядело ужасно, а ты играешь на ста процентах.

— Да, было очень больно. — признался Тарас, — Поговорите с руководством клуба. Этот приём нужно запретить. Насколько я понял исходя из системных сообщений, боль от разрывая ядра игнорирует болевые настройки пользователя, вместо этого выбирая один из четырёх заложенных уровней, наиболее приближенный к пользовательскому. Исходя из него будет высчитана и эффективность. Минимум — двадцать пять процентов. Это больше чем ваши игроки смогут выдержать. Гарантирую, драться в таком состоянии они не смогут. Да и в целом на данном этапе развития они наверняка умрут не успеет пройти и полминуты. Меня благословил, кажется, весь гномий пантеон. Со всеми эффектами и повышенными характеристиками крепость моего тела была как у игрока с уровнем под сотню. И даже так больше нескольких минут моё тело не выдержало бы.

Объясните это главному координатору. Тело в игре способно пережить травмы, которые человек в реальной жизни никогда бы не пережил. А это значит, что можно испытать боль, которую в жизни испытать просто невозможно. Энергетическая сеть — считай вторая нервная система, только она не перестает посылать болевые сигналы, какие бы повреждения не несла.

— Ты точно в порядке? — ещё раз решил уточнить, после услышанного.

— Точно, Виталий Павлович, — ответил Тарас, улыбнувшись, — Да, сегодня открылась парочка новых граней, казалось, изученного чувства, но ничего критичного. Меня больше беспокоит то, что я впервые проиграл такой бой.

— Ты шутишь? — удивилась Даша. — От тебя почти ничего не осталось! Я сама видел. Ты сделал всё, что можно было сделать. Никто не смог бы сделать большего.

— Наверное, — не стал спорить Тарас, — но этого всё ровно не хватило. — Парень поднял раскрытую ладонь останавливая следующую реплику девушки, — Я не настолько заносчив и высокомерен, чтобы первое такое поражение задело моё чувство собственного достоинства. Нет, это кое-что другое. Вы не поймете…

Он проиграл бой. Впервые в жизни. Он множество раз в них участвовал и всегда выходил в итоге победителем. И всегда видел, чем оборачивается поражение для противника. Сегодня проиграл он сам, но остался жив. Да, это была всего лишь игра, но почему-то чувство неправильности происходящего не отпускало его.

Глава 120

Август направлялся к зданию, в данный момент исполняющему роль городской администрации. Гномы заняли одну из самых больших кузниц, что располагались на вершине холма. Выбросили всё, что там ещё оставалось, очистили её и перенесли большую часть походной мебели туда.

Похороны погибших уже прошли. Бессмертных на церемонии прощания с погибшими гномами не было — она проходила глубоко под холмом, в зале с Наковальней. Места там было немного и помимо гномов там присутствовали лишь некоторые из смертных с поверхности. А вот на погребение погибших наёмников, которых решили хоронить здесь, в Карак-Удане, пришли уже все.

Рунные маги, специализирующиеся на работе с камнем, собрали из обломков близлежащих домов громадную стелу на вершине усыпальницы. Процесс очень походил на то, как они преодолевают обвалы: разрозненные куски камня «сплавляются» вместе. В результате получился огромный камень прямоугольной формы, на котором в будущем будут отражены имена всех погибших при возвращении Карак-Удана. К этому времени подготовят магию, что сделает памятник практически неразрушимым и неподвластным времени.

Долго горевать по погибшим у гномов возможности не было. Большая часть ремесленников и рунных магов сразу после церемонии поспешили обратно вниз, к Хадруту и Наковальне. Те, что остались в городе готовили уцелевшие постройки к заселению: очищали, ремонтировали, а при необходимости просто разбирали на материалы. Дондар со своими соратниками уже отправился за пределы города, искать потенциальные источники опасности. Наёмники вскоре покинут город, как и большая часть бессмертных-бойцов. Силы, что останутся в Карак-Удане будут куда скромнее, нежели орава живущих здесь ранее «потерянных» и возможный противник, ранее не осмелившийся напасть, может решить попытать счастье с новыми обитателями.

У бессмертных работы тоже хватало. Город был просто завален трупами, которые сами по себе несли опасность, если от них не избавиться. Привлеченные запахом разложения падальщики или болезни, вызванные гниющими трупами, никому не нужны. «Потерянные» были гномами, а их потомки искаженными проклятьем, но тоже гномами. Поэтому и хоронить их решили согласно гномьим обычаям. Правда опускали в лаву тела не в зале с Наковальней — он для этого не предназначен. Этот раз был лишь исключением. К Крови Земли нашли другой путь. Легионеры отыскали помещение, специально построенное для этих целей еще во времена расцвета города. Бесконечный поток тел и обезображенных останков потёк внутрь, где несколько гномов, произнося короткие молитвы, опускали мёртвых в лаву. Помимо этого, они также собирали потерянное в бою снаряжение, а также помогали гномам собирать трофеи.