Глеб Кащеев – Дарксфорд (страница 30)

Тут же за спиной Вики раздался приближающийся шелест. Мимо по направлению к Тайре пронесся очень упругий ветер, пригибающий траву и раздвигающий ветви…

– Белый, стой! – истошно завопила Белка.

Ветер тут же стих.

– Она не желала мне зла. Просто защищалась! Мне ничего не угрожает! – быстро, почти скороговоркой выпалила Белка.

Тайра испуганно пятилась.

– Что. Здесь. Происходит, – медленно, с расстановкой произнесла Вика.

– То, о чем я предупреждала, – огрызнулась Белка.

– Я не хотела злить твоих демонов. Прошу прощения, – сказала Тайра. – Мой защитник – ымыы – почувствовал угрозу и среагировал автоматически.

– Принято. Конфликт исчерпан. Прошу прощения, если была резка, – произнесла Белка. – Я говорила о личном, и мне было неприятно, что меня кто-то подслушал.

– Я ничего не слышала, пока не наткнулась на вас. Была слишком погружена в свои мысли.

Возникла неловкая пауза. Вика находилась в настолько ошарашенном состоянии, что тоже не знала, как прокомментировать все происходящее.

– У тебя один защитник? – наконец спросила Белка. – Он тебя слушается?

– Конечно, я же его сделала, – робко улыбнулась Тайра.

– Везет… – вздохнула Белка.

– Я вам не мешаю? – спросила Вика.

– Ты просто еще не готова, – покачала головой Белка, повернувшись к ней.

– К чему?

– К правде.

– Демоны… защитники… вы что – ведьмы?

Белка с Тайрой переглянулись.

– Без понятия. Скорее, мы просто прокляты, – сказала Белка.

Тайра кивнула:

– Моя наставница, учившая меня знахарству, так и говорила: дескать, если уж проклята, то постарайся, чтобы твое проклятие работало на благо людям.

– С моим так не получится, – горько вздохнула Белка.

– А что у тебя? – Вика все-таки решилась опять задать вопрос в лоб. И тут же догадалась, что действительно нужно спросить: – Это из-за этого погиб твой отец?

Белка вздрогнула. Посмотрела на Тайру, оценивая, можно ли говорить такое при ней, но внутренняя боль требовала выхода, и она решилась:

– Я помню его только в двух состояниях: либо спящим с перепоя, либо пьяным и злым. Он бил и мать, и меня, если подворачивалась под руку. Я пряталась от него на кровати, а иногда и под ней, прижимая к груди Тобика – плюшевого пса, которого когда-то мне подарил фокусник в детском саду. Я помогла ему с трюками, а он за это подарил мне игрушку и сказал, что этот пес будет меня защищать. С тех пор каждый раз, когда, съежившись от страха, пыталась забиться в угол, я мечтала, что когда-нибудь он вырастет вместе со мной, оживет и рявкнет на обидчиков так, что они испугаются и убегут. Что у меня будет настоящий сильный защитник. Так однажды и случилось.

Белка замолчала, отвернулась, вытерла слезы и продолжила:

– Первым пришел Белый. Мне было тринадцать. Отец опять начал избивать меня. Он был очень зол в тот день и вошел в раж. Гораздо сильнее, чем обычно. Я увернулась и убежала в комнату, но он ворвался следом. Я прыгнула на кровать, попыталась прикрыться одеялом… и с него упал Тобик. По привычке взяла его в руки, зажмурилась, ожидая удара и… наверное, взмолилась о защите. Не знаю. Это сложно описать словами. И тут что-то случилось. Когда я открыла глаза, отец был уже мертв. Лежал со свернутой шеей. А передо мной стоял Белый. Похожий на очень худого изможденного ангела с яростным взглядом. Я жутко испугалась. Мать не поверила мне – ведь она не видела моего защитника. Она отказалась от меня и отправила в детский дом. Вот там уже и появились остальные, когда мне очень не хватало душевного тепла и возможности с кем-то посоветоваться. С тех пор они всегда рядом со мной. Белый, Черный и Серый. Злой, добрый и не злой. Но зато, сука, умный. Даже чересчур.

Белка посмотрела куда-то в сторону, где, вероятно, находился тот, кому были адресованы последние слова.

– Вот тебе и объяснение, – ухмыльнулась она, – когда мы пошли за ограду, я боялась, что Белый, самый резкий и безрассудный, все время переживающий за мою безопасность, наломает дров. Я заперла его в комнате. Они, конечно, легко проходят сквозь стены – так мы открыли дверь в лазарет. Но я угрожала, и он послушался. Однако сходил с ума все время, пока мы скитались в лесу, и исписал все стены какой-то понятной только ему херней.

– Чем ты можешь ему угрожать? – удивилась Тайра. – Настоящему демону. Он же неуязвим.

Белка расстегнула куртку и молча оголила плечо с множеством шрамов. Один из них был совсем свежий, с корочкой запекшейся крови.

– Единственный способ их наказать, – сказала она. – Они очень за меня боятся и страдают, если мне больно. Когда выходят из-под контроля, мне приходится…

Вика была в шоке. Не столько от рассказа, который был похож на очень грустную сказку, сколько от того, сколько всего перенесла подруга и чем она на самом деле живет. Насколько ей сложно, больно и одиноко. Ей очень захотелось обнять Белку и пожалеть, только она боялась, что та это неправильно поймет.

– Извини, – сказала Вика.

Белка не переспросила за что. Она поняла:

– Не парься. Я уже давно привыкла. Поверь, в детском доме было намного жестче.

– Так директриса это знает?! – ужаснулась Вика.

Белка кивнула:

– Это и есть договор. Я держу демонов в узде, а язык за зубами. В ответ мне многое прощается, а моя мать получает… некоторую пенсию.

– Если вас таких двое… может есть и другие? – осторожно спросила Вика.

– Есть, – кивнула Тайра. – Я знаю как минимум еще двоих.

– Я подозреваю, что мы все… особенные. Только в ком-то оно проявилось, а в ком-то нет, – добавила Белка.

– Оно? – переспросила Вика.

– Сила, способность, особенность… можно называть как угодно, но я считаю это проклятием. Самое главное – ты же понимаешь теперь, что директриса лжет. Нет никакой эпидемии.

– Как нет? А что тогда? Почему у ребят приступы?

– Понятия не имею. Но то, что я вчера увидела, а сегодня услышала – ужасно. Они не лечат, а изучают. Те, кто лежит в лазарете, – подопытные кролики. Там тщательно записывают, как они умирают. Слышала же… ах, да… ты в отрубе была. Приступы все чаще. Я видела, как это было с Владом и с Колей. Человек такое долго не выдержит. Потом они скажут, что ученики умерли от болезни. А что будет, когда им некого станет изучать и все из лазарета переедут в морг? Они устроят приступы у кого-то еще? Что они на нас испытывают? – Белка так разошлась, что последние фразы уже практически прокричала.

– Мне кажется, что это уже паранойя, – покачала головой Вика.

Тайра все это слушала, округлив от ужаса глаза.

– У тебя есть альтернативная версия? – агрессивно спросила Белка.

– Да, – уверенно ответила Вика. – Агния Михайловна не лгала. Она не отрицала, что мы особенные. У нас мутация. Наследственная. Вероятно, у кого-то она приводит к таким… особенностям, как у вас с Тайрой. У кого-то нет, как у меня. И действительно существует вирус, который проявился на таких, как мы. Где тут противоречие?

Белка нахмурилась:

– Почему ты считаешь, что это наследственное?

– У моей матери были такие же приступы. Ее увезли в больницу и больше к ней никого не пускали.

– Что с ней сейчас? – быстро спросила Белка.

– Не знаю. Мне только сказали про поражение мозга и что она… не скоро восстановится. Если вообще когда-нибудь станет нормальной.

– Сочувствую, – тихо произнесла Белка.

– Не надо. Она выкарабкается. Я верю.

Белка некоторое время стояла молча и нервно притаптывала ногой.

– Мне хотелось бы верить в твою теорию. Но я не могу.

– Какая разница, во что мы верим. Повлиять все равно ни на что не можем, – грустно сказала Тайра.

– Не скажи, – оживилась Белка. – Я всегда предполагаю худшее. Когда уезжала сюда, то допускала вероятность, что тут станет невыносимо. Поэтому попросила одного знакомого – известного блогера – заготовить один материал про Даксфорд. Он должен дождаться моего звонка, прежде чем публиковать. Я подозревала, что тут будет трудно с интернетом, но что вообще ни у кого не будет телефонов, даже стационарных, конечно не могла предположить. Если бы я могла сделать этот единственный звонок, то масса народа заинтересовалась бы, что тут делают с детьми. Вот тогда и станет ясно – это государственная программа по контролю за эпидемией, или мы имеем дело с частной лавочкой маньяков, мучающих детей.

Белка тяжело вздохнула:

– Одна проблема. Телефонов тут вообще нет.