Глеб Голубев – Приключения-1966 (страница 43)

— А этот вам ничего не напоминает?

— Полный ноль, гражданин следователь.

Курносов нажал кнопку звонка, и в кабинет ввели рыбака из Кулишовки.

— Может быть, сейчас вспомните, Плющ? Это рыбак, который купил у вас мотор.

— Что-то не припомню такого покупателя, — все еще крепился Паук.

— Да ты что, забыл? — сказал рыбак. — У меня ведь расписка твоя осталась. Помнишь, ты еще ругался, зачем она мне, и не хотел давать. Потом махнул рукой: «Черт с тобой, если ты такой недоверчивый!..» — И мы еще распили пол-литра, хотя ты уже и до этого был здорово выпивши.

— И ты можешь эту самую расписку показать? — спросил Паук.

— А как же! — И рыбак вынул ее из кармана.

— Смотри-ка! — удивился Паук. — Сохранил.

Рыбака увели.

Курносов встал.

— Плющ, вы убили Франчука?

— Э, нет... Мне еще жить хочется...

— А кто же?

— Это ваше дело искать...

...Потом была очная ставка Григория Лутака с Валерием Франчуком.

— Лутак, — сказал Курносов, — это ваше ружье? — и взял со стола берданку. — Мы ее нашли в старом блиндаже.

— Нет, не моя, гражданин следователь, — торопливо возразил Штунда. — Я же баптист, а по нашим верованиям ружье даже в руках нельзя держать, не то что стрелять из него.

— А вот зять, ваша родня, показывает иное.

— Чирей и в боку сидит, да не родня. Нельзя мне по вере держать ружье. Я за это самое в войну в лагерях отсидел, что не хотел нарушать веру.

— Отсидели вы за дезертирство из армии, не путайте, Лутак, — напомнил Курносов и повернулся к Валерию: — А вам, Франчук, ничего не напоминает это ружье?

Валерий взял берданку и внимательно ее осмотрел.

— Я видел, и не раз, такие берданки, — сказал он. — Даже сам стрелял.

— Хорошо, — сказал Курносов, — а подследственного Лутака, которого вы хорошо знаете, когда-нибудь видели с ружьем?

— Да, видел, — твердо ответил Валерий.

— Брешет он! — закричал Штунда.

— Лутак! — с укоризной покачал головой следователь. — Больше выдержки.

— Прошу прощения, гражданин следователь, но это же брехня.

— Франчук, вы можете вспомнить, где и когда вы видели Лутака с ружьем?

— В начале марта. И тогда же рассказал Кате Сивковой. Можете проверить.

— Хорошо, проверю. А похоже это ружье на то, которое было у Лутака?

— Как будто похоже. Хотя они все одинаковы — берданки...

Так в цепь следствия вплеталось одно звено за другим.

Но кто стрелял в Егора Франчука? И неожиданное показание Плюща: «Пишите, пока не передумал, — стрелял Штунда. Мне еще жизнь не надоела...»

И опять очная ставка. Теперь Лутака с Пауком.

— ...Гражданин следователь, как перед богом каюсь... — плакал Штунда. — Случайность погубила... Не в него, в мотор стрелял...

Да, было синее небо, и ярко светило солнце, когда Егор Франчук захотел взять на буксир браконьерскую лодку.

— Егор, — угрожающе сказал Штунда, — не доводи до греха. Ты ведь жизнь спас мне, а теперь можешь мою и свою загубить.

Но Франчук был не тот человек, которого можно испугать видом нацеленного на него ружья.

— Штунда, — сказал Егор Павлович, — не для того я спас тебе жизнь, чтобы ты тут занимался бессовестным воровством. А своей берданкой ты меня не стращай. Я фашистским «тиграм» на фронте не показывал спину, а ты где в ту пору был? — И, ухватив мешок с браконьерской рыбой, Франчук перебросил его в свою лодку. — Как общественный инспектор, предлагаю следовать за мной! — приказал Егор Павлович.

— Стреляй в мотор! — закричал в ответ Капитон. — А то этот сексот уйдет с нашей рыбой.

Штунда выстрелил, целясь повыше спины Франчука, склонившегося над мотором, но пуля угодила в затылок, и Егор Павлович упал на мешок с браконьерской рыбой.

Выстрел мог привлечь внимание рыбаков на берегу, и Плющ с зятем Лутака сбросили труп в реку, а для верности привязали к ногам убитого двухпудовый камень. Они же потопили и лодку Франчука, предварительно сняв мотор. «Погубила жадность», — сказал по этому поводу Лутак следователю.

Я приехал в Верхнюю Лозовку уже после суда над Лутаком и его сообщниками. Почти весь день мы с инспектором Бондаренко провели в звене Клима Штанько. Здесь были все молодые рыбаки. Но по многим приметам сразу видно было, что эти люди, несмотря на молодость, хорошо знают свое трудное дело. А главное — бережно относятся к богатствам реки, любят ее всей душой и не только потому, что родились на ее берегах.

Однако меня, откровенно говоря, больше всего интересовал самый младший в бригаде. Это был паренек по виду лет семнадцати, высокий и плечистый, с коротко остриженными волосами и смелым, открытым взглядом удивительно голубых глаз.

— Кто этот юноша? — спросил я у Бондаренко.

— Да это же Валерий Франчук! Помните?..

Е.ФЕДОРОВСКИЙ

ПОТЕРЯННЫЙ КАРАВАН

ПОВЕСТЬ

Темна и сыра весенняя ночь. Горячий ветер с пустыни Такла-Макан несется над горами, опаляя вечные снега. И тянутся по низинам вязкие туманы, седыми космами ложатся на склоны. Мучительно кричит стреноженный верблюд.

В юрте на кошме, украшенной ярким ферганским узором, сидит женственно полный, безбородый Мирза Джангир. За поясом пистолеты, кошель с золотыми монетами. Верхний халат он сбросил и остался в красном, шелковом, на подкладке из каракулевой шкурки. Из-под курпея торчат большие коричневые уши. Черные раскосые глаза щурятся, и в зрачках бродят багровые отсветы костра. Вкусно пахнет бараниной и пловом.

По другую сторону очага бренчит на домбре слуга и телохранитель Джангира — одноглазый Миржид. С отчаянной скорбью он поет о всесильном Якуб-беке, перед которым трепещет весь подлунный мир, а прекраснейшие женщины умирают от счастья быть рабынями его. Знает лукавый Миржид, о чем петь тайному агенту Якуб-бека, правой руке всесильного хана, легкому, как тень, хитрому, как шакал, смелому, как барс.

Джангир повернулся на бок и закрыл глаза. Он вспомнил свою встречу с Хэври в прошлом, 1874 году. Щедро одаривал его этот англичанин Хэври, чтобы он провел караван к манапу Бурсупу. В горах, окруживших плодородные земли Нарына и Ферганы, столкнулись интересы двух великих стран. С севера наступала Россия, с юга — Англия. Овладев Индией, сыны Альбиона хотели округлить свои владения за счет земли киргизов, таджиков, казахов. Они натравливали правителя Кашгарии Якуб-бека на племена, которые мечтали объединиться с русскими.

Два ханства — Кашгария и Коканд — стояли друг перед другом, как насторожившиеся гончие. Кашгария тяготела к англичанам, Коканд намеревался склонить голову перед северным соседом. Но в Коканде некоторые правоверные князьки не захотели подчиняться христианам. И вот один из них, манап Бурсуп, начал войну против русских. Но ему требовалось оружие. Он просил его у Якуб-бека, земляка своего. Хэври снарядил огромный караван с оружием и деньгами. Восемьдесят вьючных верблюдов, две сотни лошадей должен провести Джангир через неспокойные горы Коктуна, обогнуть Ферганский хребет, по берегам Тара и Кара-Дарьи добраться до Джалал-Абада, где и должны поджидать его люди Бурсупа.

Утром, чуть свет, караван покинул очередной привал и тронулся в путь, растянувшись на узкой вьючной тропе. Приподнимаясь на стременах, Джангир оглядывал пики с курящимися дымками облаков, снежные карнизы, висящие на обрывах, безмятежное темно-синее небо. В горах не слышно было гула обвалов. «Всемогущий аллах, пронеси!» — молился Джангир.

Он знал коварство вечных снегов. В оттепели они приходят в движение, хоронят под собой караваны и кишлаки, засыпают тропы и разбивают овринги — шаткие мостки из прутьев, устроенные там, где природная тропа перекрыта отвесной скалой.

Джангир хотел провести караван через Тамбекский перевал, который поднимался на трехкилометровую высоту, протянувшись через седловину Алая до истоков Кара-Дарьи.

Вдруг он заметил вдали одинокого всадника. Тот разглядывал караван в бинокль.

— Миржид! — крикнул Джангир и ударил плетью своего скакуна.

Верный телохранитель сбросил с плеч карабин и помчался следом за Джангиром.

Всадник повернул лошадь.

Зоркий глаз Джангира заметил на нем погоны и военную фуражку. Это был европеец — вероятно, русский. Всадник, конечно, догадался, зачем спешит в Коканд караван из Кашгарии. На перевале русские устроят засаду и перебьют кашгарцев, которых тайно, с большой осторожностью вел Джангир.

Конь у всадника был резвый. И как ни хлестали Джангир и Миржид своих лошадей, расстояние не сокращалось. Тогда Миржид стал стрелять. Всадник перемахнул через ручей, легко взлетел на гору, проскакал по оврингу. В этот момент пуля настигла его лошадь. С маху она упала на задние ноги. Но всадник успел соскочить с седла. Он свернул с тропы и скрылся в камнях.

Миржид, обогнав Джангира, мчался, не разбирая дороги, держа на весу маленький, с винтовым нарезом английский карабин. С крупа его лошади слетала серая пена. Как обезумевшая, она понеслась по оврингу и встала на дыбы перед раненой лошадью русского. Шаткие колья, вбитые в расщелины скалы, не выдержали тяжести. Овринг рухнул в ущелье. В пыли и камнях Джангир успел заметить бараний курпей слуги. Через секунду вода подхватила его и скрыла в черном гроте ледника, куда обрывался поток.

Погоня не удалась. Строить новый овринг и каждый час ожидать нападения русских Джангир не захотел. Ночью он повернул караван в сторону от Тамбекского перевала на другую тропу, известную только ему.