Глеб Голубев – Искатель. 1974. Выпуск №1 (страница 19)

Мужчина, не принимавший участия в разговоре, вынул из под стопы домовых книг тетрадь в коленкоровых корках.

— Сейчас попробуем уточнить, — его начальствующий бас заполнил помещение, — подождите немного.

Денисов поднялся.

Обладатель командирского баса кому-то звонил, ежеминутно сверяясь с коленкоровой тетрадью, шутил, порой оказывался настоятельно строг. Наконец он сказал:

— Хлопотливое дело — командовать ЖЭКом. — У него было изрытое морщинами лицо, такое же серое, как его перешитая из папахи каракулевая шапка. — Моряк действительно приходил. Но не вчера — сегодня. В сто пятьдесят восьмую квартиру.

Усилием воли Денисову удалось скрыть волнение.

— Кто там живет?

— Пенсионерка, — начальник ЖЭКа помедлил, — и квартирант. Как раз сегодня решали вопрос о его прописке.

— Как фамилия квартиранта? Откуда он?

— Маевский Илья Александрович, студент из Юрюзани. Напротив, между прочим, живет заместитель начальника милиции — Александр Иванович. Хороший мужик, но его сегодня не будет.

ККК отпустила машину в начале улицы и пешком подошла к палатке. Денисов ждал ее.

— Чем могу быть полезной? — Капитан Кира Колыхалова держала себя немного примадонной, оттого что была единственной женщиной-инспектором уголовного розыска в управлении.

— Такие дела, — рассказав суть своих злоключений, Денисов ненадолго почувствовал себя вновь легко и свободно.

— Пойдем на место, — распорядилась Кира.

В сто пятьдесят восьмой квартире благодаря ее манерам им предложили пройти в комнату и сесть за стол, покрытый торжественным красным плюшем. К неудовольствию Денисова, из серванта был извлечен кофейный сервиз, мельхиоровые ложечки, какая-то вилочка с двумя зубцами и лопатка для кекса.

Женщина с жесткими волосами и маленькими черными усиками предложила им выпить кофе, перекурить.

Своего соседа — Александра Ивановича — хозяйка безгранично уважала:

— Двери моего дома открыты для его друзей, — она была рада неожиданным гостям, — я же пенсионерка. Чем прикажете заняться?

Кира нашла в сумочке распечатанную пачку сигарет «Мальборо», щелкнула зажигалкой, давая прикурить.

— Может, домашним кино? — в открытую дверь Кире была видна кинокамера, лежавшая на софе.

Сквозь наплывавшую дрему до Денисова долетали обрывки разговора:

— …Если придет ночевать. Студент, переводчик с английского. Я вас познакомлю. Собирается фильм снимать.

— Если?! Если придет ночевать?

— Вы меня не поняли. Илья Александрович — мужчина самостоятельный. Ничего такого: ни знакомств, ни выпивок. Но у них сессия! Приходится засиживаться, а то и ночевать в общежитии! Господи, как сейчас трудно учиться!

Задремать Денисову не удалось.

— …Мы жили в Севастополе, — необычной, понятной ему одному модуляцией голоса Кира пригласила участвовать в разговоре, — мама сдавала комнату морякам. Любопытный народ, и никаких хлопот с ними — по нескольку месяцев в плавании…

— Моряки народ интересный, — промямлил Денисов.

— Как раз сегодня я разговаривала с одним таким, представьте, тоже южанином, — хозяйка поправила распадавшиеся на две строгие половины волосы, — очень мило провела время. Чего он только не знает! В каких океанах не побывал!

— Как интересно! — Кира снова вооружилась зажигалкой, пододвинула собеседнице сигареты. — Кто же он — капитан, штурман?

— Он что-то говорил: окончил мореходное училище. На погонах у него одна звездочка.

— Наверное, штурман.

Неожиданно Денисову открылась причина, по которой «Моряк» оказался в его блокноте. Офицеры флота после окончания училища получают не одну, а сразу две звездочки. Какое-то количество младших лейтенантов, может быть, и несет службу, но Денисов их никогда не встречал. Вечером тридцать первого декабря на платформе сознание это произвольно зафиксировало.

— …Он привез Илье Александровичу его пальто, — рассказывала женщина с усиками а-ля Кольбер, — оказывается, они где-то встретились и Илья Александрович одолжил свое пальто. Понимаете, все время находиться в военной форме в отпуске…

— Добрая душа! В чем же он остался?

— Видимо, возьмет в общежитии. Моряк его ждал, хотел отблагодарить — Илья Александрович так и не приехал.

— Не думала, что южане проводят отпуска в Москве!

— Сегодня уезжает. Как это он интересно выразился на прощание? Есть, говорит, у моря свои законы. Хорошо, не правда ли?

— Извините, — с трудом выжал из себя Денисов, — я могу взглянуть на кинокамеру?

Хозяйка словно впервые заметила Денисова — полную противоположность его светской жизнерадостной спутнице.

— Пожалуйста, только осторожно.

Денисов вошел во вторую комнату. На софе, закрытой цветным спальным мешком, лежали маленькие исписанные четвертушки бумаги, запонки, пустая коробочка Ювелирторга.

У Денисова был свой прием запоминать номера похищенных вещей — не оставлять в памяти все цифры, установить лишь систему: «678», «22», «543» и т. д.

Камера оказалась краденой.

Он возвратился в комнату. Кира даже не взглянула в его сторону. В критические минуты они без слов отлично понимали друг друга.

Женщины успели обсудить достоинства газовых зажигалок, королевского мохера, растворимого кофе.

— Илья Александрович привез отрез чудесного фиолетового кримплена. В провинции все легче достать: и кримплен, и хрусталь.

«Мы эту провинцию давно знаем, там была еще фата, обручальные кольца, капроновый тюль…» — Денисов участия в разговоре не принимал, предоставив Кире вести партию до конца.

Наконец Кира решила, что пора прощаться:

— Мы приедем к Александру Ивановичу в другой раз. Ну и работа у него.

— Посидите, он, наверное, скоро придет.

— Я прекрасно провела время.

— Всегда заходите.

На улице было уже совсем пустынно. На неяркий свет фонарей слетались снежинки. За магазином, в каменном мешке, жгли какие-то ящики, там полыхало пламя.

Из автомата Кира позвонила полковнику Холодилину, Операцией «Магистраль» он руководил лично.

— Докладывает капитан Колыхалова… — Кира чуть-чуть повернула трубку, чтобы Денисов тоже мог слышать.

Холодилин долго молчал, не прерывая и не поддакивая, и Денисову показалось, что на том конце провода никого нет. Наконец заместитель начальника управления взял разговор на себя.

— Судя по всему, ночную кражу вещей совершил Маевский. Не ясны пока обстоятельства обмена одеждой, — телефонная трубка не была предназначена для разговора втроем: голос Холодилина то пропадал, то появлялся снова. Денисов понял только, что он вместе с Кирой останется в засаде у дома. К ним присоединится опергруппа. После задержания Маевского опергруппа произведет у него в комнате обыск.

— …Запрос в Юрюзань сейчас отправим, к утру придет ответ, — услышал еще Денисов. — Все ясно?

— Все ясно, товарищ полковник, — Колыхалова обращалась к начальству как-то особенно звонко, и это не нравилось Денисову: говорить надо со всеми одним тоном.

Лучший момент для того, чтобы «завязать», исчезнуть, вернуться к тому, от чего ушел, было трудно придумать.

Илья понял это не сразу — лишь отшагав добрых километров пять пешком по шоссе. Мороз то усиливался, то чуть отпускал снова — видимо, менялось направление ветра.

С Капитаном покончено. Уверенный в аресте Ильи, он наверняка бежал на юг. Что же! «Была без радости любовь, разлука будет без печали». Самому Илье показываться на вокзалах теперь нельзя — ищут! Может, к лучшему?!

Все, таким образом, сходилось на одном — срочно, сейчас же переезжать на дачу, исчезнуть, залечь, никому не давая о себе знать. Тогда… Тогда через некоторое время можно будет вернуться в Юрюзань честным человеком, каким уехал в Москву на экзамены. И не только честным.

Переезд на дачу Илья решил отложить на ночь — больше такси, меньше людей. Оставалось как-то убить время — ходить по улицам было рискованно.

Вечер провел в библиотеке. Копался в журнальных подшивках, перелистывал словари. Несколько книг попросил оставить за ним — «Оксфордский учебник» Хонби, томик Бернса и одну историческую — «Война с Ганнибалом» — о битве при Каннах.