Глеб Габбазов – В старом доме (страница 16)
– Валить отсюда надо. Добром это не закончится. – пришёл к выводу Игнат.
– Вот я так и знала, что пойдёт всё через жопу! Ещё эти в капюшонах непонятно где… – занервничала Таня.
– Не надо только щас истерить! – крикнул Игнат.
Он мне напомнил злобного борова, когда начал злиться.
– Так, ладно. Я пошёл до машины. У меня там на всякий пожарный дубина железная припрятана. Вернусь, соберём палатки, и свалим. – сказал Игнат.
– Один!? – заволновалась Таня.
– Да, один. Вопросы?
– Возьми Дэна, так же безопасней.
– Ага, и вас двоих здесь оставить. А если эти имбецилы придут?
Никто ничего не сказал. Игнат вооружился ножом, и тяжёлой походкой скрылся в кустах. Лес накрывали сумерки, стало прохладнее. Отдалённые от костра места стали совсем тёмными, мне приходилось внимательно вглядываться в них, чтобы удостовериться, что любое движение – бунт моей фантазии, либо шевеление листвы и хвои на ветру. Марина с Таней залезли в палатку, и боялись высунуться. Вот дурочки. А если меня прикончат? Как они увидят это? И из палатки не успеют вылезти. Хотя, возможно, если меня убьют, они услышат это, и попытаются сидеть тише, и тогда никто их не услышит.
***
Почти окончательно стемнело. Небо покрылось тяжёлым чёрным цветом, звёзд не было, лишь одиноко светил полумесяц. Где-то на западе остались отдалённые багровые полоски – последнее напоминание о том, что солнце почти село. Скоро и это напоминание пропадёт. Нашу округу освещал костёр, куда я то и дело подбрасывал хвороста, и он, вроде бы начиная затухать, разгорался с новой силой, выплёвывая тысячи маленьких искорок. Заметно похолодало, а танцующий лес во тьме выглядел ещё криповее.
Вскоре из палатки вылезли Таня с Мариной. Видимо холодок достал и их.
– Что-то давно Игната нет. Машина же не далеко. Где он!? – с волнением поинтересовалась Таня.
Я хотел было сказать, что он вот только ушёл, и что он не супермэн, но понял, что Игната действительно давно нет. Прошло уже минут сорок, как он ушёл в сторону машины.
– Вот же чёрт… – выпалил я.
– Дэн, с ним же всё в порядке? – начала волноваться Марина.
Таня посмотрела мне прямо в глаза. Как будто я что-то решал! Кто должен жить, а кто умереть.
– Я очень на это надеюсь. Надо идти к машине. – заключил я.
– Всем? – спросила Марина.
– Ну не мне же! – недовольно начал я, – вас тут одних только и оставлять.
– Ну так пошлите быстрее! Вдруг с Игнатом что-то случилось!? – сказала Таня и быстрым шагом направилась в сторону машины.
Мы поспешили за ней. Костёр не стали тушить, пусть эти в капюшонах думают, что мы до сих пор тут. Отошли, наверное, метров на десять, и уже погрузились во тьму. Я то и дело царапался об ветки, дубинку сжал с такой силой, что казалось, сейчас мои пальцы сломаются. Марина взяла меня за руку, Таня тоже сбавила ход и сравнялась с нами. Шли во тьме, наверное, минут десять ещё, оборачиваясь на каждый шорох. Наконец, вышли на поляну, где оставили машину. Во тьме джип Игната выглядел как гигантский гроб на колёсах.
Этого я и боялся. В машине и рядом с ней Игната не было. Стояла гробовая тишина. Я достал небольшой фонарик, который прихватил в палатке, и посветил им в сторону машины. Сказать, что я пересрался, это ещё ничего не сказать. Некогда новенький джип Игната был разбит вдребезги. Стёкла выбиты, колёса спущены, а задняя дверь приоткрыта.
– О боже… – выпалила Марина.
Я залез в салон. Железная дубинка Игната так и лежала на заднем сиденье.
– Подержи – сказал я, протянув свою деревянную дубинку Марине.
Достав тяжёлую железную дубинку с заднего сиденья, я в какой-то степени почувствовал себя в безопасности.
– Божечки! Где Игнат? Что с моим Игнатом! – начала кричать Таня.
– Да помолчи ты. Надо ментов вызывать. – произнёс я, не найдя больше выходов из ситуации.
– Все телефоны в палатках… – с ужасом подметила Марина.
– Ну значит, возвращаемся в лагерь. – неуверенно сказал я, и направился к тропинке.
***
По дороге назад ничего не произошло. Когда вернулись в наш лагерь, то немного успокоились. Никто за полчаса ничего не тронул. Костёр, правда, стал слегка слабее гореть. Подкинув хвороста в костёр, я, передав дубинку Игната Тане, достал свой телефон из палатки. Для начала я попытался связаться с Игнатом. Когда в соседней палатке раздался дурацкий гудок его телефона, я понял, что это не просто глупая, это тупая затея. Ну как я не догадался, что телефон Игнат оставил там же, где все остальные.
Тогда я стал набирать полицию, как вдруг рядом со мной что-то очень быстро пролетело. Что-то большое, и со свистом. В следующий момент Марина издала пронзительный вопль, я тоже еле сдержал крик. Стрела из арбалета, которая пролетела в нескольких сантиметрах от меня, угодила Тане прямо в лоб. Бедняжка даже ничего не поняла и не осознала. Она просто посмотрела на торчащую из собственной головы стрелу, попыталась её вытащить, и когда кровь натекла на глаза, упала замертво.
Марина продолжала вопить, а я со сверхскоростью повернулся к танцующему лесу. Рядом с одним из изогнутых стволов стоял тот мудак в капюшоне, и заряжал арбалет. Вдруг откуда-то из тьмы вылетела ещё одна стрела, я частично успел увернуться. Вместо головы стрела попала в моё левое плечо. Руку пронзила адская боль, Марина закричала ещё громче. Я пулей бросился к Марине, схватил её за руку, и побежал подальше от этих ублюдков. Рядом с нами пролетела ещё одна стрела, и угодила в кусты.
Я не знал, куда бежать. Я просто держал Марину за руку, и бежал дальше в лес, ломая ветки, задевая всю возможную растительность. Когда моё сердце билось с ужасной скоростью, а Марина, в слезах, еле дышала, мы остановились. Освещения от костра я уже не видел, значит, убежали далеко. Я достал фонарь, и осветил местность. Деревья, деревья, и ещё раз деревья. Марина уселась на траву, и отложила мою дубинку. Я тоже присел на корточки, аккуратно положил на землю фонарь (так, чтобы он светил преимущественно на мою левую руку) и рассмотрел стрелу. Слава богу, вошла она не глубоко, и кость не пробила. Теперь осталось самое больное – вытащить её.
– Боже, Данилушка, ты ранен! – только сейчас заметила Марина.
– Пустяки, щас вытащу её.
– А вдруг будет заражение крови!? Не надо! – запаниковала Марина.
– Да не ори ты! Хочешь, чтобы эти суки нас нашли!?
Марина замолчала. Мне чертовски было страшно, я осматривался по сторонам, прислушивался к каждому шороху. Я ведь даже не вступал с этими падлами в бой. А Игнат, скорее всего, пытался. И неудачно. Теперь нужно набрать волю в кулак, и вытащить эту стрелу.
Я вырвал клочок рукава своей футболки, и засунул кляпом в рот. Потом взялся за стрелу, досчитал до трёх, и выдернул. Твою же мать! Такой боли я никогда не испытывал! Казалось, руку режут миллионами ножиков, причём не просто режут. Их втыкают, и прокручивают под мясом. Брызнула кровь, я отбросил стрелу в кусты, достал свой импровизированный кляп изо-рта, и перевязал рану. Шансы заражения крови оставались высокими. Я ведь даже рану ничем не обработал. Марина с ужасом глядела на эту картину, и опять начала рыдать. Тихо и жалобно.
Кряхтя, я поднял с земли фонарик, и осветил местность. Одни деревья да кусты, ничего примечательного. Мразей в капюшонах не было. Под хныканья Марины я присел на корточки, пытаясь найти выход из ситуации. Я ведь всегда находил выход. Это же я дал взятку менту, когда Игната арестовали за пьяное вождение. Это же я десять лет назад договорился с ректором универа, чтобы Таньку Игната взяли на экономический. Именно я спас кота из запертой ванны, взломав замок двери скрепкой. Но твою-ж налево, это совсем другое. Сейчас я хрен знает где, Танька мертва, Игнат возможно тоже, а я ранен. Меня пытаются убить двое ублюдков в капюшонах (а может, их больше), а я даже не могу позвонить в полицию, потому что просрал телефон. Я честно не знал, что делать…
Ничего лучше не придумав, я поднялся, взял за руку заплаканную Марину, и направился в неизвестность. Кажется, на юг. Лес сгущался, моя рука ужасно ныла, а моя импровизированная повязка полностью пропиталась кровью. Я остановился.
– Погоди, – тихо произнёс я и сдёрнул повязку с раны.
Руку пробила очередная вспышка невыносимой боли. Я отодрал клочок второго рукава своей футболки, и перевязал рану более-менее чистой повязкой. Подумаешь, слегка испачкалась в сосновых иголках и траве.
– Данечка, что нам делать!? – тихо спросила Марина, всматриваясь в лесную тьму.
Я боялся ей сказать, что не знаю. Так она запаникует ещё сильнее. Я быстро прокрутил в голове, что можно ответить, и сказал первый придуманный вариант:
– Нужно вернуться к машине. Может, сможем завести. А там и до трассы недалеко.
Я понимал, что план – говно, но других путей решения проблемы я не видел.
– Ты уверен? А вдруг там эти? – спросила Марина.
– Уверен. – как бы странно не прозвучало, неуверенно произнёс я.
Марина осмотрелась по сторонам и посмотрела на меня полными надежд глазами. Надежд, что я спасу её.
– Пошли давай. – сказал я и направился обратно на север.
Сейчас никаких ориентиров не было. Костёр остался где-то в стороне, хотя, возможно, его и вовсе затушили. Я не представлял, как мы будем добираться до машины.
Мы шли, под ногами хрустели ветки и шелестела трава. На небе появились звёзды. Часов одиннадцать вечера уже, а может полночь. Лесная тьма давила на глаза и создавала впечатление, что ты в плену. Впечатление некой обречённости. Дерево сменялось деревом, в какой-то момент я начал осознавать, что мы заблудились.