Глеб Габбазов – В старом доме (страница 12)
И Галина Васильевна, цокая каблучками, покинула палату, оставив Ульяну наедине с той сумасшедшей бабкой. Бабка сидела на постели в белой ночнушке, устремив взгляд на окно, возле которого стояла Ульяна. Бабка внимательно разглядывала окно со старыми деревянными рамами, покрытыми белой облупившейся краской. Потом она перевела взгляд на Ульяну, потом вновь на окно. Её тело затряслось.
– А она за тобой… – произнесла бабка дрожащим старческим голосом.
– Что, простите?
Сухие губы бабки затряслись, она с трудом произнесла:
– Не отдавайте меня ей…
Ульяна повернулась к окну. Никого. Это не похоже на обычную паранойю. Это натуральная шизофрения. Ульяна глубоко вздохнула, ещё раз пожалев, что устроилась в эту чёртову психушку. Напичкав бабку успокоительными и уложив её спать, Ульяна покинула палату.
***
На следующий день Ульяна зашла к бабке после процедур.
– Аглая Тимофеевна, как вы себя чувствуйте? – пытаясь казаться дружелюбной, спросила Ульяна.
Бабка лишь одарила её взглядом, полным ужаса, и произнесла:
– Я вижу её… Не отдавайте меня ей!
– Аглая Тимофеевна, успокойтесь. Вам нужен покой.
И Ульяна попыталась уложить старуху спать. Аглая Тимофеевна, несмотря на свой возраст, больно схватила Ульяна за запястья, сжав их с такой силой, что Ульяна вскрикнула.
– Нет! Не оставляйте меня с ней! – завопила бабка, указывая на угол палаты.
Ульяна всмотрелась в него, но ничего, кроме деревянного стула не обнаружила.
– Успокойтесь. Никто вас, как вы говорите, с ней не оставит. Ложитесь спать, а я посижу с вами. – недовольно произнесла Ульяна, высвободившись из старческой хватки.
Дождавшись, когда бабка уснёт, Ульяна тихо и аккуратно покинула палату.
***
Прошла неделя. Аглая Тимофеевна каждый день кричала, чтобы её не отдавали некой «ей». И, по словам бабки, «она» с каждым днём становилась всё ближе и ближе. Старуху пичкали сильными успокоительными, но вскоре и они перестали помогать. Ульяна сходила с ней с ума, а главврач больницы задумался о перемещении Аглаи Тимофеевны в другую клинику, с более сильными психиатрами и альтернативными процедурами.
В один из дней Ульяну оставили на ночную смену. Этого она боялась больше всего. Всю ночь провести с этой сумасшедшей…
Заглянув в палату к Аглае Тимофеевне, и удостоверившись, что та спит тревожным сном, Ульяна вернулась к себе в кабинет, и налила себе крепкого кофе. Булочка с корицей сейчас бы тоже не помешала. Наслаждение кофейным ароматом прервали крики бабки. Настолько сильные, что Ульяна подумала, что бабку режут. Медсестра пулей влетела в палату. Старуха сидела под одеялом.
– Она уже здесь! Прошу, не отдавайте меня ей! Не отдавайте!
На крики в палату вбежала Галина Васильевна, которая тоже дежурила в ночную смену.
– Что происходит? – испуганно спросила она.
– Очередной припадок, как видите…
Галина Васильевна замерла и посмотрела куда-то на стену. Рот её раскрылся, глаза отражали страх и ужас.
– Аглая Тимофеевна, я тоже её вижу… – прошептала Галина Васильевна.
Ульяна посмотрела наверх и ужаснулась. Серая, длинная, безликая, костлявая…
***
На утро в психиатрической больнице имени Ужегова обнаружили три тела. Двух врачей и пациентку. Точную причину смерти установить не удалось. Их лица буквально застыли в гримасе ужаса.
Ещё через неделю уволился главврач. Его последними словами перед уходом стали:
– Не отдавайте меня ей…
Поезд «N – Ад»
Ну вот, опять очередная речка, очередной березняк, очередное провинциальное село. Саше эти повторяющиеся места уже измозолили все глаза. Четвёртый день в поезде, да ещё и в плацкарте, со всеми его прелестями. За четыре дня Саша на сто лет вперёд нанюхался запахов носков, пота, крепкого кофе, заваренного «доширака», чьих-то приторно-сладких духов, и ещё много чего интересного.
Он не представлял, зачем тогда, после попытки самоубийства, купил билет на этот чёртов поезд. Саша чётко помнил, как попытался повеситься, почти задохнулся, но верёвка порвалась. Психанув, он купил билет на поезд, и решил уехать подальше из своего города. Конечная станция рейса была безымянной, а в списке она именовалась как «нулевая». До неё Саша и планировал доехать, сойти, и начать новую жизнь. Абсолютно новую, с чистого листа.
Вечерело, поезд мчался в закат. На четвёртый день в вагоне людей заметно поубавилось, а единственным соседом Саши был старик, лет восьмидесяти. Как говорится, меньше народа – больше кислорода. И Саша это прекрасно понял. На четвёртый день дышать в вагоне стало гораздо легче. Саша чётко осознавал, что уже завтра вечером он прибудет на ту самую «нулевую станцию», и прокручивал в голове план, что он будет делать дальше. Выпив кофе, Саша уснул в ожидании последнего дня трясучки в этом поезде.
Пятый день выдался серым. Саша так замучался, что готов был разбить окно и выпрыгнуть на железнодорожный путь, не доезжая до «нулевой». К вечеру, когда солнце почти зашло за горизонт, показался новый проводник поезда. Им оказался мужчина средних лет, с необычайно бледной кожей и пустыми серыми глазами. Его сухие губы, как у мумии, еле-еле задвигались, и он заговорил хриплым басом:
– Через двадцать минут поезд прибудет на конечную станцию. Собирайтесь.
К тому моменту в вагоне осталось буквально три человека, не считая Саши. Всё тот же восьмидесятилетний старик, бледная молчаливая женщина и молодой парень с перебинтованной головой.
Поезд прибыл на «нулевую» станцию. Саша был без вещей, поэтому, накинув лёгкий ветряк, сразу же вышел из вагона. В лицо ударил холодный, сырой воздух. Повсюду стоял густой туман, небо было чёрным, луна и звёзды были скрыты тучами. «Нулевая» представляла из себя маленький, полуразрушенный деревянный домик. Позади него виднелось огромных размеров кладбище. Саша пришёл в ужас от увиденного. Один только вид станции заставил его осмыслить, что он делает, и побудить желание ехать назад, домой.
Стоило Саше повернуться назад и попытаться войти в поезд, как путь ему преградил проводник. Его лицо стало ещё более сухим и бледным, он напоминал Саше живого мертвеца.
– Добро пожаловать на тот свет! – мерзко заговорил он.
Вскоре из вагона показались Сашины соседи. Старик стал больше походить на зомби, женщина на утопленницу, а молодой парень снял бинт с головы, открыв ужасную картину: кусочка головы не хватало, оголённый мозг пульсировал.
Саша не сдержал крика, и бросился бежать вдоль вагона, подальше от этих мертвецов. Воздух стал спёртым, Саша остановился, чтобы отдышаться. Мертвецы медленными шагами заходили в тот деревянный домик, а потом будто бы испарялись. Саша протирал глаза, шлёпал себя по щекам, щипал себе руки, но ничего не происходило. Он осознал, что всё происходящее сейчас – реальность.
Он даже не заметил, как к нему подошёл проводник.
– Ты пойдёшь со мной, – глухо произнёс он, и схватив Сашу за руку, повёл к деревянному домику.
Саша брыкался, но проводник обладал огромной силой. Они дошли до домика, и проводник пихнул Сашу в выломанную дверь. Вокруг всё потемнело, и Саша испарился. Он так и не осознал, что верёвка в тот роковой вечер не порвалась, а поезд следовал прямиком в ад.
Час зверя
В центре Сиянска неизвестный напал на прохожего и покусал его. Пострадавший в срочном порядке доставлен в больницу, нападавший признан невменяемым. При попытке задержания он укусил одного из полицейских. По факту нападения возбуждено уголовное дело.
Состояние пострадавшего при нападении в центре Сиянска ухудшилось, врачи считают, что мужчина мог заразиться бешенством.
Дорогая, не теряй меня. Моё состояние после укуса того сумасшедшего оставляет желать лучшего, а сейчас у меня начались судороги, и я ослеп на один глаз. Вызываю скорую. Скорее всего, положат в больницу…
Анализ выявил в организме пострадавшего в результате нападения в центре Сиянска неизвестный науке вирус. Проводится дополнительная экспертиза. Состояние пострадавшего оценили как критическое, он стал бросаться на врачей.
Гриша: Даров. Слыхал, чё происходит в центральной клинике у нас?
Ильдар: Привет. Да, естественно. Газеты и новостные паблики во всю пестрят этим ужасом. Зомби апокалипсис походу (отправляет смеющейся смайлик).
Гриша: Пойдёшь на пары сегодня?
Ильдар: Не, у меня подработка. Завтра буду.
Гриша: Ну смотри. Анна Анатольевна уже забыла, как ты выглядишь (отправляет смеющейся смайлик).
Ильдар: Да ну её к чёрту. Стерва старая.
Гриша: АХАХАХАХ