Глеб Финн – Клан Патрика Том 1 (страница 2)

Как раз об этом законе я знал, а вот про Манифест Возрождения слышу впервые. Надо почитать, какие ещё плюшки мне положены, как одарённому.

— В этом Манифесте много законов, и одним из таких является закон о бастардах. После войны не каждый аристократ мог содержать несколько жён, поэтому многие занялись пополнением рода на стороне. Так вот, этот закон гласит, что бастард отходит к клану или роду, а матери определяется денежная компенсация.

— Подождите, но бастардом же является погибший отец ребёнка, и у них была своя семья, какое отношение имеет к этому род Медичи?

— Не совсем так, молодой человек, — усмехнулся Корн, — насколько я понимаю, молодая пара только собиралась пожениться? Да и это тоже неважно. Важно лишь будущее одарённое дитя и кто на него претендует.

— А то что мать сама одарённая, это как-то влияет?

Он ненадолго задумался, но потом покачал головой.

— Нет, закон придуман для того, чтобы создать наиболее подходящие условия жизни для будущего одарённого. Вот на что живёт мать ребёнка?

— Ммм, она ещё учится.

— Вот видите, суд никогда не примет её сторону, он отдаст ребёнка туда, где ему будет лучше.

— И что, нет никаких вариантов? — спросил я.

Это просто не укладывалось в моей голове, что бы так просто забирали детей у матери? Варварство какое-то. Мне иногда кажется, что современный мир живёт по законам средневековья.

— В вашем конкретном случае, я вижу только один вариант. Ещё до рождения ребёнка она должна выйти замуж за одарённого с постоянным доходом. Тогда у будущего ребёнка будет полноценная семья и никакой суд не вправе разрушить семью. Это единственный выход, который я вижу в вашей ситуации.

«Ну и где я ей мужа сейчас найду? Понапридумывали дебильных законов, а мне всё это надо разруливать теперь. Они помешались тут со своей одарённостью. Ладно, надо двигаться дальше».

— Спасибо большое, господин Корн, вы мне очень помогли, — сказал я, вставая с дивана.

— Подождите, молодой человек, — произнёс он, шаря в кармане.

— Вот, — он протянул мне визитку — Элизабет Корн, моя внучка. Если дело дойдёт до суда, обратитесь к ней. Поверьте, я не рекламирую свою внучку, как раз наоборот, подкидываю ей интересные задачки. Хочу посмотреть, как она справится.

— Спасибо, — сказал я, пряча визитку в карман. Адвокаты лишними никогда не бывают.

****

— Его зовут Далмат Адеми, и он — правая рука Дениса Дервиша, — Йорген выразительно посмотрел на меня. — После отъезда последнего, он решил остаться в столице. Далмат не был связан с профсоюзами, он скорее представляет силовой блок рода Дарвишей. Поэтому чистка профсоюзов никак не задела его. Владеет самой большой транспортной компанией в Вене — это его официальный бизнес. Неофициальный же, это подпольные казино, наркотики, проституция. Короче, полный набор гангстера средней руки. После ухода Дарвиша, потерял политическую поддержку, поэтому местные бандиты и решили показать нос. Сейчас они пытаются проверить, насколько прочна его структура. Взрыв машины, это была ликвидация какого-то очередного местного босса, попытавшегося откусить у Адеми кусок рынка сбыта наркотиков.

«Чёрт, оказывается, я косвенно виноват в смерти Тони. Не завари я ту кашу, никаких бандитских разборок и в помине бы не было. Мысли о Тони вновь захлестнули меня. Нет, не время сейчас, слишком много предстоит сделать, отвлекаться сейчас нельзя.»

— Патрик, под его командованием более сотни бойцов. Все они — бывшие наёмники из Свободных Земель, а сам Далмат имеет восьмой уровень источника, бывший пилот шагоходов с боевым опытом.

Вот это уже хуже, не всякий восьмой уровень можно из танка пробить. Но я, в принципе, и не собирался бодаться лоб в лоб с бандитами. Но восьмой уровень — это, конечно, сильно. Боевой опыт — это тоже минус, и судя по взрыву, он ни с кем не церемонится, предпочитает силовые решения дипломатическим.

— Дарвиш имел тесные связи с кланом ШМИТТ, как и в Свободных Землях, так и в столице. Судя по всему, связь в столице он поддерживает сейчас через Далмата. Возможно, именно поэтому последний и остался в Вене, а не поехал вслед за своим начальником. Это вкратце. Теперь, может, ты наконец одумаешься и не станешь лезть в петлю? Тебя просто сожрут. Даже Синдикат остерегается влезать в дела, где присутствует клан ШМИТТ.

Я лишь удостоил его взглядом, как будто ты не знаешь меня? Конечно, я влезу, и разворочу очередное осиное гнездо. Только надо всё это проделать с умом и максимальной осторожностью.

— Я всегда знал, что ты — упёртый баран, — вздохнул он, доставая папочку. — Поэтому я принёс тебе более подробное досье.

— Спасибо, — кивнул я, раскрывая её.

— Брать с собой папку, я не намеревался. Сейчас пробегу глазами, "сохраню" в памяти, а уж потом проанализирую. По мере того, как я продвигался по досье, в голове созревал план действий. Потом я ещё все не раз перепроверю, но первые свои шаги я уже видел отчётливо.

— Йорген, — произнёс я, оторвавшись от папки, — у меня последняя просьба. Мне нужны документы беженца, лет так восемнадцати, желательно с греческими корнями.

— Это можно будет сделать довольно быстро, — чуть подумав, кивнул он мне. — Это всё?

— Да, спасибо за информацию, — улыбнулся я ему, протягивая папку.

— Она тебе не нужна? — удивился он.

— Уже нет.

— Ты слишком самонадеян, — он покачал головой, — прошлые успехи тебе вскружили голову. Ты не должен забывать, что в данном случае, голову могут и оторвать.

— Всё будет хорошо. После того, как передашь мне документы, я исчезну на пару месяцев. Пригляди за Ками.

— Конечно, без проблем и удачи тебе.

— Я сам и есть удача, — ответил я.

Он на это лишь покачал головой. Всё ещё не верит в меня, но это меня мало интересовало сейчас.

****

— Моего друга убили, террористические взрывы в столице, а ты мне говоришь, что мы должны соблюдать закон? Ты император или где? — Катарина была вне себя.

— Именно поэтому, моя дорогая, мы и не вмешиваемся. Я и есть закон. Ты же прекрасно знаешь, что аристократы не влезают в дела простых смертных, для этого существует полиция и суды! Если бы твой друг был аристократом, у нас бы было право вмешаться. А так, извини, я просто не могу ничего сделать.

— Суды? — фыркнула Катарина, — Твои суды продажны, они контролируются кланами и родами, и ты прекрасно это знаешь! Но делаешь вид, что тебя это не касается.

И, повернувшись, она вышла из комнаты.

— Хороший разрушитель растёт, — прокомментировал Альберт.

— И в чём она не права? — спросил Виктор отца.

— Во всём. В данной системе координат мы не можем действовать иначе. Она сама виновата. Если бы она не появилась на похоронах, я бы сумел по-тихому прижать албанцев, но сейчас слишком много взглядов направлено в нашу сторону. Все только и ждут, что мы будем делать дальше.

— Ты же понимаешь, что мы показываем нашу слабость? — удивился Виктор.

— Наша слабость — в нашей силе. Чем больше у нас полномочий, тем слабее мы для окружающих.

— Каких полномочий? Мы итак не вмешиваемся в политику кланов, а те творят что хотят.

— А те, в свою очередь, не лезут в политику. Только представь себе кланы Миллеров и Шмиттов в Рейхстаге? Что поделать, мы определяем внешнюю политику, а кланы — внутреннюю. И поверь, внешняя политика в наши дни намного важнее, чем внутренняя.

— Поэтому мы оставим всё как есть, сделаем вид, что ничего не произошло? Ты же понимаешь, что полиция будет только делать вид, что ищет, а министр внутренних дел даже не сможет уволить главу полиции.

— Нам нужны реформы, — согласился Император, — тут я согласен, однако сначала реформы, а потом уже действия. Кстати, ты этим и займёшься. Подготовишь пакет реформ, чтобы ослабить влияние кланов на внутреннем рынке.

— И мы никак не поможем Катарине? — спросил Виктор.

— Мы — нет, но что-то мне подсказывает, что найдётся человек, который сунется туда, — ответил Карл, — Альберт, как ты думаешь, Патрик сунется?

— Вне всяких сомнений, ваше Величество, — кивнул Альберт.

— Вот и отлично. Он сунется, а мы будем рядом, чтобы в нужный момент выйти на сцену. Альберт, проследи, чтобы парень был под присмотром.

— Уже, ваше Величество, к нему приставлены люди 24 на 7.

— Вот и отлично, теперь перейдём к ставке, я думаю, нам следует её повысить на четверть процента. Размер инвестиций упал за последний год.

****

— Единственный наш шанс — это выдать замуж Камилу до родов. Значит, у нас есть плюс-минус три месяца, — сообщил я печальную новость.

Мы держали наш полусемейный совет, как же нам помочь сохранить ребёнка. Я, Инга, Сара, Амалия, Кэрол и мама Камилы, все мы собрались в центральном парке.

— Должны же быть ещё варианты? — всплеснула руками мама Камилы.

— К сожалению, нет. Закон об одарённых чётко сформулирован. Иного толкования там быть не может, — покачал головой я.

После встречи с адвокатом, я всё перепроверил. Закон об одарённых имел приоритет перед другими вариантами.

— Патрик прав, — поддержала меня Кэрол, — кроме того, социальные службы будут периодически проверять, не заключили ли стороны фиктивный брак.

Возникла пауза. Новости были ужасными. Бедная Камила, как она выдержит ещё один удар?