Глеб Дибернин – После секса жизни нет (страница 4)

Юля уже дремала, завернувшись в плед, когда Катя вдруг встала и сказала:

– Я кое-что сделала. Сегодня. До вашей встречи. Не для обсуждения – просто… мне нужно сказать.

Все посмотрели на неё. Даже Ася отложила блокнот.

Катя прошлась по комнате, как по залу суда. Но на этот раз – без защиты.

– Я сегодня позвонила ему. Своему бывшему. Бывшему мужу.

Повисла пауза. Ольга тихо выдохнула:

– Зачем?

– Просто… захотелось услышать. Его. Его голос. Не для скандала. Не чтобы что-то выяснить. Просто чтобы напомнить себе – почему я больше не с ним.

Юля приподнялась, глядя настороженно.

– И что он сказал?

– «О, привет. Ты где?» – будто мы вчера расстались. Как будто ничего не было. Ни измен, ни судов, ни этих трёх лет.

Катя уселась. Не прямо, не гордо. Просто – как женщина, уставшая быть каменной.

– Он стал… мягким. Или сделал вид. И я вдруг поняла, что я больше не злюсь. Совсем. И это страшно.

– Почему страшно? – спросила Ася.

– Потому что злость держала меня в форме. А без неё… я просто женщина. Не сильная. Не независимая. А та, что когда-то поверила и потеряла.

Ольга потёрла лицо руками.

– Ну, класс. У нас тут вечер откровений. Катя, ты знаешь, что всё, что ты делаешь – правильно. Даже если больно. Ты не обязана быть стальной.

– Ты сама всегда стальная! – вскинулась Катя. – Мы тут все срываемся, признаём слабости, рассказываем сны. А ты? Ты будто вообще не человек, а диагноз «гормональный иммунитет».

Тишина. Напряжение. Ольга медленно встала. Улыбнулась. Но не глазами.

– Знаешь что, Катя? Я тоже человек. Просто я выбираю не ныть. Потому что если начну – не остановлюсь. У меня тоже было «серьёзно», и тоже всё развалилось. Только я тогда не села с вином, а пошла дежурить двое суток подряд, чтобы не сойти с ума.

Ася быстро встала между ними, словно рефери:

– Девочки, стоп. Мы не враги. Мы – главные союзницы друг друга. Просто… у каждой свой щит. И свои слабые места.

Юля подошла к Кате. Села рядом. Обняла.

– Катя. Ты имеешь право на чувства. Даже если это звонок бывшему. Даже если это страх. Даже если тебе уже не двадцать. Мы не тут, чтобы судить. Мы – чтобы держать.

Катя прикрыла глаза. Вино, слёзы, голос – всё спуталось.

– Я просто так устала быть сильной, девочки. Эта фраза звучит, как штамп. А я её чувствую физически. В плечах. В позвоночнике. В подбородке, который я держу выше, чем хочется.

Ольга села снова. Потянулась за бутылкой.

– Мы все устали. Просто по-разному это называем.

Ася села на подоконник.

– Я называю это «тишина после аплодисментов». Когда спектакль окончен, а ты ещё в костюме. И не знаешь, ты ещё роль или уже снова человек.

Катя кивнула. И впервые за вечер её глаза были мокрые.

– Спасибо, что вы есть.

Ольга чокнулась с ней бокалом.

– Клуб «Секс за 30» – это не про секс. Это про то, как остаться собой, даже когда хочется исчезнуть.

Юля достала из сумки шоколад. Разломила. Раздала по кусочку. Церемония. Коммунион.

– Давайте. За то, что мы дожили до момента, когда можем быть честными. Даже если больно. Даже если страшно.

Они ели молча. И было вкусно. И по-настоящему.

А потом Ася, глядя в окно, сказала:

– У меня завтра премьера. Первая читка моей пьесы. А я не знаю, хочу ли вообще, чтобы она вышла.

– Почему? – удивилась Юля.

– Потому что там мы. И я боюсь, что если актрисы сыграют нас плохо – это будет как будто жизнь моя сыграна плохо. А если сыграют хорошо – это значит, она уже не моя.

Катя положила руку ей на плечо.

– Неважно, кто сыграет. Мы – и есть оригинал. Мы – подлинник. Без реплик.

Ольга добавила:

– А пьеса? Пусть живёт. Пусть кто-то увидит, каково это – быть живой, уставшей, смешной и честной женщиной.

Юля посмотрела на всех.

– А ведь мы реально – клуб. Неофициальный. Без стен и устава. Но с вином, болью, любовью и пунктом «просто можно быть».

Они снова выпили. Без тостов. Просто – чтобы это не кончалось.

И в эту ночь, впервые за долгое время, никто не ушёл домой. Все остались. Спали где придётся. Подруги – как пьяные истины: может, неудобно, но больше нигде ты не такой, какой ты есть.

Утро было серым, как будто Москва пыталась скрыть свой похмельный вид. Снег таял на подоконнике, капая в такт кофе, закипающему на плите.

Катя стояла у окна. В мужской рубашке, на три размера больше. Она принадлежала бывшему. Но теперь – её. Потому что уют – не всегда про любовь. Иногда – про память, пережитую и приручённую.

На диване, завернувшись в плед, храпела Ольга. По диагонали. Как будто даже во сне ей было тесно в любых рамках.

Юля сидела на полу, медитируя с чашкой какао, а не с чакрой. Утро – её священное время. Когда можно быть собой, не объясняя, почему не надо быть другой.

Ася… Ася спала в обнимку с мегафоном. Во сне она что-то шептала. Может, себе. Может, будущей героине.

Катя тихо заварила чай. С лимоном. Без сахара. Добавила щепотку «своё время».

Юля открыла глаза и прошептала:

– Где я?

– На территории эмоциональной безопасности, – улыбнулась Катя.

– Ммм. С периметром из вина и юмора?

– Именно.

Ольга застонала. Поднялась, держа в руке пульт, как оружие.

– Я что, снова заснула в одежде?

– Нет, ты заснула как легенда, – сказала Ася, потягиваясь.

Катя поставила чашки на стол. Молча. Но с любовью.

– В следующий раз, – сказала она, – я выдам вам всем идентификационные браслеты. С уровнями поддержки: «обнять», «налить» и «молча сидеть рядом».