Глеб Дибернин – Когда Семью выбирают (страница 11)

– Если у Брата когда-либо появится просьба к вам, вы поможете ему?

– Конечно! Только скажите! – банкир заверил Брата в своем вечном долгу, выказывая полную готовность подтвердить свои слава делом.

– Тогда, если конечно вас не затруднит, профинансируйте программу по строительству общественных спортивных площадок во Владикавказе, которую организовал один молодой местный депутат. Правительство Республики упорно продолжает тратить деньги только на себя. Для вас это почти ничего не будет стоить, а для города это будет полезно.

– Никаких проблем. Если хотите, я могу написать расписку.

– Зачем? Вы меня обижаете. Мы теперь стали братьями, а братья не обманывают друг друга.

Банкир внутренне похолодел и закашлялся.

Брат сделал вид, что не заметил этого и продолжил: – Я уважаю вас, вы уважаете меня. Разве два таких человека могут подозревать друг друга в непорядочности? Мне кажется, это пошло. Как вы считаете?

– Конечно, конечно. Я прошу прощения. Что-то брякнул, не подумав. Все эти проблемы с банком, знаете ли. Я не сплю уже неделю. Живу на успокоительных.

– Мой дорогой друг. Я ведь могу вас так называть? – спросил Брат.

– Да, конечно, конечно.

– Я очень рад познакомиться с вами. Я слышал о вас немало хорошего. Всегда приятно услышать что-то хорошее о людях. – Мне тоже очень приятно, Алихан.

– Зовите меня просто Брат.

– Брат?

– Да.

– Хорошо, Брат! Почему я переживаю насчет денег? Я впервые сталкиваюсь, чтобы деньги отдали вот так просто, без каких-либо бумаг и обязательств. Я прошу прощения, поймите меня правильно…

– Послушайте, что я вам скажу. Деньги дают реальную свободу от всего, но не от себя. Человек по своей сути является глубоко практичным существом. Но людям, окружающим вас, важно то, что вы сделали для человечества. Даже малый шаг в этом направлении – это неизмеримо больше, нежели каждый день сделанные рекорды только на благо себя. Отданные в копилку миллионов людей стремления, мысли, идеи всегда перевесят негативные черты человека. Жизнь, которая проходит под знаком служения другим, является одним из верных путей в бессмертие. Вы понимаете меня?

– Я… понял вас…

Алихан отрицательно покачал головой.

– Я все понял, Брат, – поправился банкир и протер вспотевший лоб рукавом пиджака.

Банкир уехал в спорных чувствах в сопровождении охраны на микроавтобусе.

С Братом искали встречи люди, занимающие различное положение в обществе и с различным достатком. К нему шли за справедливостью, с просьбой наказать кого-то, защитить от бандитов, помочь в устройстве на работу, помочь провести операцию родственнику, помочь с финансированием съемок фильма или ремонта театра, решить вопросы с государственными органами разных уровней, с различными финансовыми вопросами: обналичка, отмывка, вывод за рубеж, получение кредита и так далее. Ходоки были отовсюду: из Москвы, Питера, кавказских республик. Часто к Брату, когда он находился в том или ином заведении, подходили и здоровались представители шоу-бизнеса, актеры, режиссеры, спортсмены, телеведущие, которые не сходили с «первых кнопок» российского телевидения. Создавалось впечатление, что все в Москве знали Джаву. Ни разу Влад не услышал, чтобы кто-то говорил про Брата плохо: ни блатные, ни братва, ни коммерсанты, ни банкиры. Все были благодарны ему за помощь, и каждый в той или иной форме «заплатил» по своим счетам, некоторые даже с лихвой.

Рядом с Братом сидел очередной «ходок» и Советник. Только ему разрешалось подходить к Джаве, когда он разговаривал с просителями. Темур встал и зашел обратно в кабинку, где сидели «братья».

– Брат сказал, что освободится через 20 минут и подойдет к нам. Последний проситель остался. Он уже устал от них сегодня. Он явно не в духе, слишком много пустых разговоров.

Официант принес чай и сладости. Слегка подкрепившись, «братья» стали вести непринужденный разговор на различные темы. Периодически над столом раздавался громогласный, дружеский смех.

– Я вам так скажу, – продолжал веселить братьев Влад, – все женщины делятся на два типа: хорошие и идеальные. Хорошие женщины имеют большую Ж, маленькую П и хорошо держат в руках Х. Где Ж – жилплощадь, П – потребность, Х – хозяйство. А то, о чем подумали вы, – это идеальная!

Все присутствующие вновь дружно засмеялись. У всех было хорошее настроение. Только ЧК был напряжен. Было видно невооруженным взглядом, как он играет желваками. Морщины не сходили с его лба целый вечер. Ему не нравилось, что все общаются с ним на равных. Сам он считал себя третьим человеком в Семье после Советника и хотел, чтобы «братья» относились к нему с должным почтением. Примерно через полчаса в кабинку зашел Брат и все сидящие за столом встали. Он поздоровался с каждым за руку, не забыв заглянуть в глаза.

– Как дела, братья? – спросил Джава, когда все снова сели за стол. – Что нового в Осетии? Все ли спокойно?

– Да вроде все хорошо, Брат, – ответил Шуруп за всех, остальные промолчали.

Алихан обвел всех окружающих медленным немигающим взглядом.

–У меня другая информация. Почему я, находясь здесь, знаю все, что делается в Республике? Вы же, находясь в Осетии, ничего не знаете. Или не хотите знать? Только о бабах, тачках да бабках думаете? Слышал я, как вы тут гоготали, чуть крышу не сорвало. Ну, скажите мне, если я не прав!

За столом наступила мертвая тишина. Все оставили чашки с чаем на столе. Назревала нехорошая ситуация.

– Молчите? Нечего сказать? Вы слышали про «Вишневый Сад»?

– Я слышал, Брат, – отозвался ЧК. – Это жилой комплекс, который строят во Владикавказе. Даже нет, это коттеджный поселок. Там какие-то проблемы со строительством. Говорят, квартиры продали несколько раз. По-моему, даже банкротство фирмы уже началось. Я хотел там купить квартиру, но меня вовремя отговорили друзья.

– Так, значит, ты все знал? Друзья отговорили? И почему я узнаю о проблемах в Осетии от посторонних лиц, а не от вас? Или ты посчитал, что Брату не надо об этом знать?

– Брат, я не думал, что это важно, я…

– Неважно, что думаешь ты! Ваше дело сообщать обо всем, что происходит в Осетии. Думать за вас буду я! – в голосе Брата звучал металл. – Каждый раз я говорю вам, что никому нет дела до Осетии, ни в Москве, ни во Владикавказе. Везде сидят жирные чиновники, которые заботятся только о том, как бы набить свое брюхо. Они продолжают наживаться на простых людях, выкачивая из них все до копейки с помощью налогов и растрачивая бюджеты на проституток, рестораны, дома, дорогие тачки и поездки за границу. Кто позаботится о людях в Осетии, если чиновникам до них нет дела? Я вас спрашиваю! Что, хорошо живете? Бабки есть, машины есть, стволы за поясом, Брат прикроет от проблем, что еще надо для жизни?! Вы не задумывались, что вы скажите там, наверху, – Брат показал пальцем вверх, – когда придет время? Не думайте, что у вас есть вечность. Жизнь короче, чем кажется.

Он перевел дыхание и продолжил уже тише:

– Вам уже даже думать ни о чем не надо. Делайте то, что я вам говорю, и у вас будет все, что захотите. Но думать за вас будет Брат, так как он уже проходил эти ошибки и знает, как их избегать. А вас так и тянет вляпаться во что-нибудь, от чего я пытаюсь вас уберечь. При этом вы даже не хотите помогать мне в самом малом.

Все молчали. В глазах Алихана горел огонь, он был явно чем-то еще расстроен, поэтому злость нашла выход в таком виде.

– Хочу верить, что это последний раз, когда я узнаю о проблемах в Осетии от посторонних людей. Запомните, мы – Семья. Никто не поможет Осетии, кроме нас, – постепенно голос Брат стал спокойней, пик негодования был пройден. – Поймите, мы должны заботиться не только друг о друге, но и об Осетии. Ладно, свои мозги вам все равно не вставить. Давайте о наших делах. Саша, ты подобрал ребят? – обратился Джава к Шурупу.

– Да, Брат. Я подобрал троих. Мои близкие. Мы вместе выросли. Надежные ребята. Сейчас еще к двум присматриваюсь, знаю их по Беслану. Оба в милицию хотят устроиться, но что-то у них не клеится.

– Нужна моя помощь?

– Брат, если мы им поможем, это будет неплохо. Ребята правильные, не избалованные, спортсмены, кандидаты в мастера и тоже переживают за Осетию. Они еще и в казачестве состоят. Я с ними в патрули ходил на границу со Шрамом. Взгляды у них на жизнь правильные.

– Хорошо. Оставь мне их данные и куда они хотят устроиться. Мы им поможем. Что с оружием?

– Все в порядке. Я перебрал все. Лично разбирал каждый, потом пристреливал в лесу. У многих стволы кривые. Стреляешь прямо, а пуля даже в щит не попадает. Макаровы все такие. Пришлось на станке выставлять. Я нашел одного старого мастера, он меня научил и станок помог собрать. Он пенсионер, поэтому я его щедро отблагодарил, если ты, конечно, не против. Патроны тоже перебрал все, рассортировал. Теперь хоть понятно, что где лежит. Поначалу привезли патроны мешками, все в куче одной: 9мм, 7,62мм и 5,45мм. Бардак, короче, был. Сейчас все ровно.

– Хорошо, я понял. Продолжай заниматься. Что там с глоками и береттами? С Грузии не звонили?

– Звонили, просили подождать. Там американцы на базе скоро праздник свой праздновать соберутся. Все деньги пропьют, вот тогда и начнут стволы сливать. Что глок, что беретта – вещи надежные, долго на прилавке не лежат, быстро разбирают. Я руку на пульсе держу, маякнут. Правда, чуть дороже, сказали, выйдет, чем в прошлый раз, – ответил ЧК. Он был ответственным в Семье за оружие.