Глеб Дибернин – Иго по расписанию (страница 2)
– Послушай, – начал он, – а какой сейчас… эм… год?
Настасья хмыкнула.
– От Рождества Христова – семь тысяч с чем-то, а по лету от основания хана нашего – ныне год сорок третий. А что?
– Просто хочу понять, насколько у меня проблемы со службой безопасности времени.
Настасья щурилась.
– Ты воин?
– Ну, как тебе сказать… Я файлы сортирую. Говорю людям, где баг, а где фича.
– Это княжеское дело?
– Можно и так сказать. Правда, у нас князья – это, в основном, руководители среднего звена.
Настасья вздохнула.
– Ты странный, Жбан.
– Да, я знаю. Даже в Москве я – странный. А тут… ну, видимо, я инопланетянин.
Она не спросила, что значит «Москва». Она просто поджала губы и сказала:
– Пойдём. Ты должен поговорить с Леонтием. Он… старый. Но не глупый. Может, поймёт, откуда ты вылез.
– А если не поймёт?
– Тогда, быть может, поймёшь ты сам.
Они шли через деревню.
Крыши покрыты дёрном, заборы гнуты временем. Воздух густ с копотью. Детвора – босая, с соплями, с палками в руках. Одна девочка держит тряпичного петуха и шепчет: «Чур меня, чур…»
Игорь шёл и чувствовал – его походка, язык, взгляд – всё чуждо. Он был пикселем среди мазков гуаши. Словно график из Excel провалился на бересту.
– Тебе не страшно? – спросил он Настасью.
– Чего?
– Ну, вот так. Идти рядом с… шпионом, бесом, чудом. Или с дураком. Не важно.
– Ты не страшный. Ты – усталый. А усталость не пугает. Она у нас у всех в крови.
Они остановились у избы, в которую врос дуб. На крыльце сидел Леонтий Сторож. Монах. Лет шестьдесят. Борода, как жмых. Глаза – как берестяные корешки: затёртые, но живые. В руке – глиняная чашка. В другой – книга. Настоящая. Кожаная. С замком.
– Бесов привела? – сказал он без приветствия.
– Гостей, – поправила Настасья.
– Всё одно.
– Этот – севера.
– Ага. С белокаменных?
– Ещё севернее, – сказал Жбан. – Там, где льды мыслей и безмолвие кофе.
Леонтий всмотрелся.
– Ты – не отсюда. Ты не просто странник. Ты… не в том веке.
– Вот и я это подозреваю, – кивнул Игорь. – Скажите, батюшка, а как выбраться обратно?
Леонтий покосился в сторону.
– Обратно? Назад нет тропы. Только кругом. Через смысл. Если он у тебя есть.
Жбан сел рядом. Смотрел на закатное небо, где дым плёлся к солнцу, как дрожащий страх.
– А если смысла нет?
– Тогда оставайся. Будешь смыслом нам. Мы всё равно ничего не понимаем.
– Ты всё ещё думаешь, что спишь? – спросил Леонтий, наливая мутный отвар в берестяную кружку.
– Я не уверен, что проснулся, – хрипло отозвался Жбан. Он сидел на пне у костра, пальцы вцепились в кружку так, будто в ней был смысл. Или хотя бы кофе. К сожалению, отвар пах болотом и чем-то, напоминающим носки после футбольного матча в дождь.
Настасья стояла в стороне, мешала в котелке что-то вязкое. Игорь исподлобья наблюдал за её ловкими движениями: слишком практична для простушки, слишком живая для медицины.
– Сколько времени прошло? – спросил он. – С тех пор, как я… попал?
– День. Солнце дважды поднялось. – Леонтий причмокнул, оценивая своё варево. – Ты долго лежал. Кричал во сне.
– Я часто так делаю. Особенно в пятницу, когда вспоминаю, сколько задач оставил на понедельник.
– Ты говоришь словами без костей, – хмыкнул монах. – То ли бесовщина, то ли смех.
Жбан допил отвар, сморщился, огляделся. Костёр трещал. Дети на заднем плане гоняли курицу. Где-то далеко мычал упрямый бык. А в воздухе висел напряжённый покой – такой, что даже ветер не решался вмешаться.
Он достал из кармана смартфон.
1% зарядки.
Игорь невольно сглотнул.
– Что это? – спросил Леонтий.
– Осколок будущего.
– Магия?
– Хуже. Рабочий чат.
– У тебя в коробочке сидят беседы?
– Они сидят в моей голове. Но коробочка им помогает быть громче.
– Проклятие.
– Скорее прокрастинация.
Леонтий помолчал, разглядывая экран.
– Покажи свет.
Жбан включил экран. Блики осветили морщины на лице монаха. Он ахнул.
– Это… окно? В другой мир?
– Скорее в ад. Там мне каждый день говорят, что я недостаточно эффективен. Что я должен быть активным, инициативным, позитивным… и уволенным.
Леонтий долго смотрел на тусклый свет.
– Ты мрачен. Это хорошо. Только мрачные понимают цену огню.
– И цену зарплате.