Глеб Бобров – Эпоха мертворожденных (страница 28)

— Пятерку!

— Есть Пятый! — В трубе густо трещит и скребется. Словно через ватную стену, откуда-то из шумного подвала доносится голос Никольского. Он что-то докладывает, а я — ни слова разобрать не могу! Вот угораздило моих пацанов — связаться с глухим командиром.

— Костя, хоть что-то разбираешь?

— У него — четверо «трехсотых».[88] Три «Таволги» — в «НЗ». Больше пятидесяти гранат к «Вампиру». Восемь «ПТУРсов».

— Понял. Переводи дальше… — И в трубу: — Боря, блядь — куда смотришь?! Оба «Корнета» залпом — по САУ! Два расчета «двадцать девятых» — по танкам! Все остальные — по колонне. Раненых — по возможности — на третьи номера! — Трубка нечленораздельно булькнула в ответ. Вопросительно глянул на Костю, тот кивает, мол, «там — принято».

Это я и так сразу увидел: все, кто имеет доступ к связи, — услышали команду. «ПТУР» спаренно рванулись со своих позиций из-за прикрывающих расчеты от основной колонны противника холмов. Опертые на поддомкраченные боковые опоры, не предназначенные для резвых маневров «Зюзи» обрекали свои экипажи на жертвенный подвиг во имя чужих интересов. Там ракеты заметили. Наверное, на самоходках стояла аппаратура, реагирующая на облучение установок лазерным лучом наведения. На артпозициях заметались крошечные фигурки, машины разом включили генераторы дымовых завес. Поздно…

Снизу нитки — как ждали! Три танка хвоста открыли огонь по позициям «ПТУР». Забухало несколько минометов. Это — значительно хуже. От прямого орудийного выстрела мои ракетчики уйдут за скаты своих холмов. От навесного огня тяжелых минометов не спрятаться нигде, даже в нишах.

— Семерку!

— Есть Седьмой!

— Седьмой! Что у тебя? — В трубе сквозь свист и шипение прорывались обрывки Петиных матюгов.

— Говорит: «По плану»! — Как Костя что-то разбирает в этой какофонии?

— В жопу план! Три полковых — на САУ! По десятке фугасов на каждый «самовар». Три остальных «сто двадцатых» и все «Васильки» на колонну — от грунтовки до трассы. «Подносы» остаются на брусчатке. Давай! — и, развернувшись, к связисту: — Четверку!

— Есть Четвертый!

— Четвертый, что у тебя! — На удивление, в каком-то провале шумов, сам расслышал голос Гирмана:

— Стоим!

— Стой, дорогой, стой! Потери?!

— Есть потери. Справляемся! — Вот мужик, а?!

— Четвертый, допаливай свой сектор и дай десяток — по направлению колонны в глубь дымовухи… — Ответа уже не услышал, но Костя опять утвердительно опускает подбородок.

Теоретически Гирман мог примерно бить по длине нитки. Не так, как Штейнберг, у которого каждый сантиметр дороги цифирями в блокнотик записан, но — все же. Гирмановский отряд сидел за своим холмиком ниже и на полсотни шагов ближе к брусчатке, чем все остальные. Кроме того, при подготовке такой сценарий отрабатывался. Результатов, понятно, особо никаких от беспокоящего огня ждать не приходится, но чуть сбить спеси СОРовцам — дело нужное. Пусть и там маленько подергаются, не на учениях, поди.

Минометы свою часть работы уже делают. На позициях САУ загрохотали разрывы, и через секунды — первый результат: рванула или машина с боеприпасами, или выложенные на грунт снарядные ящики. Можно было потешить себя мечтой, что с перепугу перед кумулятивными «Корнетами» артиллеристы открыли свои люки и туда угодила тяжелая минометная мина. Ресурс везения на сегодня нами исчерпан сполна, и такую возможность я даже в расчет не беру. Тем паче, что главного добились — две «Зюзи» схлопотали по «ПТУРу», правда, с неясными результатами — из-за дымовухи не разобрать, но остальные — голоса не подают.

Петя оперативно переключился, и на основную нитку посыпались пудовые осколочно-фугасные болванки уже с шести полковых минометов. Туда же поочередно нырнула пара «Корнетов». И правильно — незачем было Дэна с Малютой орудийным огнем драконить, позиции заставлять менять — поди, поползай с их тяжеловесным добром по грязи промоин! Парочку жертвенных бычков, раз сразу не накрыли расчеты, теперь — на кострище!

Техника, не дожидаясь очередных сюрпризов, с началом боя пришла в движение — машины стали разворачиваться во всю ширину. Некоторые двинули назад — к трассе. Многие врубили дымовые завесы. Молодцы! По бутылке — каждому! Я и мечтать не мог о такой помощи. Успевшая перевалить мосток Белой часть брони оказалась взаперти. Там наверняка пытались развернуться или еще как-то сманеврировать, но «восемьдесят девятая» штука жестокая — рассчитана на танк. Представляю, что она с легким транспортером или тягачом сделает, не говоря уж о бортовухе. Пехоте вообще туго — сиди под минометным огнем и крестись — шаг вправо-влево, и уже молиться будешь — без ног.

Основной дымовой вал стремительно набирал объем и плотность. Теперь только броня у самой трассы могла относительно четко видеть вершины бугра, и то временно: сейчас Петя туда еще из «сто двадцатых» чуток дымовых мин положит — для полного комплекта. Единое непросматриваемое облако разлеглось на пару сотен метров вширь, и лишь чуть меньше — ввысь. Если к позициям Гирмана дым только подбирался белесыми щупальцами, то в низине, перевалив за мост, плотно накрыл всех.

Отлично! Все, что нужно для стрельбы, можно рассмотреть в РЛС, только попробуй, сидя в башне, отличи с двух-трех километров — своих от чужих, если все основные участники жертвенного причастия расположены на полосе в триста метров шириной.

Насколько смогли разобрать мои по жизни контуженные уши, за грунтовкой все же сработала, как минимум, пара противотанковых мин. Скорее всего там пытались либо объехать затор, либо развернуться и нарвались. Можно считать, что свою роль минное поле исполнило на «пять с плюсом». Слава тебе господи, что еще одного трала под рукой не оказалось, или не сообразили танкисты в горячке боя. Сейчас, пригнувши экранированные лбы, выползла бы парочка красавцев да врезала вдоль промоин — сами не знали бы, куда деваться.

И связь — великое дело. Нет связи — нет ничего. Такая армада, настолько мощная и грозная техника, какое неисчислимое преимущество! И, что слепые котята — либо бестолково тычутся в дыму да на мины напарываются, либо, бросив своих товарищей на растерзание «федерастам», вообще тупо стоят — что наш «монумент» на въезде.

То — знак вам был, камрады, а вы — не поняли…

Мои пацаны добивают бронетранспортеры. Тоже отработано заранее. Тут Василь Степанычу — земной поклон. Третьи номера гранатометных расчетов занимаются личной охотой — обвешавшись «Мухами», коротко выглядывая на мгновение, курсируют по своим секторам промоин вверх-вниз и, засекая «живые» машины, лупят на поражение вне зависимости — стреляет та или нет. Они же и отвлекают уцелевшую броню от основной нашей «артиллерии».

У этих — все чинно, серьезно и размеренно. Второй номер подносит гранаты и вычисляет цель. Первый, изготовившись, подбирает момент переноса огня противника подальше. Потом спокойно лупит наверняка. Тандемка «Вампира» при попадании в любую точку корпуса или башни валит все наименования легкой бронетехники с одного раза — наповал и без шансов.

Вдобавок два «Утеса» группы Жихаря, один Никольского и пять «Кончаров» снайперского отделения Антоши — может, не так эффективно, но зато очень быстро — дырявят крупным калибром противопульную броню БТР и БМП.

К концу второй пятиминутки боя выжившие экипажи, трезво оценив шансы, под прикрытием дымов покидают машины. Пехота, спустившись с насыпи, пытается окапываться с нашей стороны — по правую руку от брусчатки. К Саламу полезли единицы. Чего-то, как психолог, я все же стою. Там — гладкое поле. Тут — все в буграх и холмах, а впереди заманчиво блестит змеиными кольцами объездная. Первый залп опять же — почти сорок плюх вылетело разом от Ильяса — хочешь не хочешь, а призадумаешься.

Добровольцам — совсем туго. Два «АГСа» Жихаря и один Борюсика не вырубаются ни на секунду. Причем не сплошняком поливают шестьсот метров обочины, а прицельно бьют по любому движению. Три «подноса» товарища Петерса методично, раз за разом, как костыли в шпалы, всаживают под тридцать мин в минуту — причем прицельно — именно туда, куда сичевикам меньше всего хотелось бы. Уже не тот первоначальный кошмар залповой работы всей батареи, но «мазепанцы» выкашиваются с очевидной последовательностью.

Тут еще третьи номера, израсходовав весь запас «восемнадцатых» и оставшись без работы, нашли себе новое занятие — шлепают с подствольников. Пристрелявшись, со ста пятидесяти получается — плюс-минус метр максимум. Считается, что наши «ВОГи»[89] по осколочному действию на цель превосходят автоматическую пушку БМП. Правда, сейчас зима, все в ватниках и толку от них… но, чтобы служба медом не казалась, пусть долбят.

Ни вначале, ни сейчас «мазепанцам» так и не удалось выполнить своей главной миссии — завязаться с нами и тем самым прикрыть свою технику. Постреливают, конечно, но ни о каком сосредоточенном огне или подавлении огневых точек и речи не идет. Их броня тоже своей роли не отработала — не прикрыла пехоту. Теперь всем миром — тушите свет. Труба эсэсовцам — никакой надежды. Добьем всех — без вариантов.

Осознали. Пошли какие-то крики, сбивчивые, истеричные команды. Костя вопросительно глянул: что такое?

— Последняя атака самураев, видать. Пятого давай!

— Есть Пятый!