Глеб Антонов – Вульпус. Книга I: Языки пламени (страница 3)
Что же это за секрет?
Марк слышал голоса. А точнее один голос, звучащий в его голове с ранних лет жизни независимо от мыслей и желаний Марка. В детстве он не был смущён этим фактом и свободно беседовал со своим невидимым другом, не находя ничего зазорного в том, что он один слышит его. Так продолжалось, пока Марк не достиг благородного возраста в двенадцать полных лет. В один роковой день его мама озаботилась странностями своего сына, который свято верил, что у него под кроватью живёт невидимый говорящий дух, любящий шалить, смеяться, спорить и нагло шутить.
Так Марк насильно оказался на допросе у детского психолога, который успокоил погружённую в бездну тревог мать и мирно побеседовал с Марком. Не обнаружив в детском анамнезе ни нарушений сна, ни взрывов эмоций, ни бесконтрольных действий, психолог заключил, что Марк – всего лишь ребёнок с развитым воображением, которое активно прорывается наружу. Мать это отчасти успокоило, но для Марка данная история стала знаком того, что с ним что-то не так. Он знал, что голос был реальным, но не решился спорить ни с мамой, ни с врачом. Вместо этого Марк решил подавить в себе всё, что могло бы вызывать беспокойство окружающих, и потому он больше никогда не отзывался на звуки странного зова, никогда не прислушивался к нему и, когда голос звучал вновь, напоминал себе, что это только проблема с его головой, создающая дополнительные проблемы для всего остального тела.
Сам Марк никогда не соглашался с этим, но я уверен, что и выбором психфака он отчасти обязан своим детским потрясениям и попытке выяснить, что же с ним не так. Нашёл ли он научный ответ на свой вопрос или не нашёл, открылся ли он своей первой леди сердца (и стало ли это причиной их тяжёлого расставания), этого я не знаю, но я знаю, что однажды он нашёл реальный ответ на вопрос, что же это был за голос.
И было это так.
В середине весны, поздним утром, но ещё не совсем днём, Марк Шишкин сидел возле широкого окна кофейни на Остоженке и, запивая свои рабочие тяготы карамельным латте, работал над системными ошибками в каком-то стороннем проекте, который он взял для того, чтобы чем-то себя занять в перерывах между рабочими авралами. Дело не спорилось, и напряжённые поиски той самой строки кода, что мешала работать всему стройному алгоритму команд, заставляли Марка всё чаще и чаще отвлекаться на бессмысленное листание лент соцсетей. За окном погода стояла чудесная. Солнце, окружённое пеной облаков, принимало голубую ванну, а белокаменная Москва служила ему отражателем для равномерного загара. Но ничего из этого Марк не замечал. Он был глубоко погружён в вязкое болото виртуального мира, и до мира реального ему дела не было.
В один из подобных безвременных перерывов на прокрастинацию Марк и услышал мощный зов:
Такого громкого и яркого внутреннего крика он не слышал лет пятнадцать, если не больше. Марк дёрнулся и чуть не сшиб со стола чашку с кофе. Его дыхание сбилось, пот выступил на лбу, сердце беспокойно забилось. Марк схватился за угол столика до побеления костяшек пальцев. Он осмотрелся и увидел, что несколько посетителей кафе с любопытством и будто бы даже с подозрением глядели на потрясённого айтишника. Чтобы не показаться странным со стороны, Марк резко встал и торопливо направился к кассе, сделав вид, что он как бы оступился, а вовсе не был потрясён шизофреническим гласом откуда-то там из бездн его больного подсознания.
Он встал в очередь за высоким человеком в синем пальто. Марк решил перевести всё своё внимание на этого человека, чтобы отвлечься. Это был мужчина в возрасте, лет шестидесяти, хорошо сохранившийся и очень высокий, выше, далеко не самого низкого, Марка. Сухой дед щеголял густыми белыми усами, седыми уложенными волосами, аккуратно постриженной щетиной и солнцезащитными очками с подписью «Prada» на дужках. Этот мужчина излучал тот редкий тип лоска, который вы можете наблюдать, к примеру, в академиках старой закалки. Они успели повидать развал одной и становление другой страны, десяток экономических кризисов и культуру, несколько раз совершившую оборот вокруг себя. Такие люди научились сохранять внешнее достоинство в любом возрасте и любом финансовом положении по той простой причине, что то самое внешнее достоинство исходило не из того, что и как они носили, а из их самого естества. Они и одетые в мусорный пакет выглядели бы, как Фрэнк Синатра.
Пока Марк разглядывал со спины этого денди прямиком из прошлого века и одновременно осмыслял, что из кондитерских излишеств (в частности, для здоровья и веса) он бы хотел себе приобрести, его вновь потрясло изнутри вибрациями голоса:
Голос становился наглее и настойчивее. Марк почувствовал, как сила этого голоса перешла из головы и зазвучала во всём его теле. Его потряс указательный тон, который принял инфернальные нотки. Никогда раньше голос не указывал ему, что делать или заставлял вскакивать, как дураку, и кидаться покупать ненужные сладости. Встревоженный Марк не заметил, как мужчина перед ним оплатил свой заказ. Марк кинул быстрый взгляд на синее пальто, идущее в лучах солнца к стеклянной двери, когда…
До Марка наконец дошло, что голос призывал его последовать именно за этим стариком, как будто бы он был в чём-то особенным. Не заказав ничего, Марк закинул ноутбук в сумку и поспешил к выходу быстрым, но не настолько, чтобы привлечь праздное внимание, шагом. Мужчину было несложно найти: даже среди людей, домов и улиц центра Москвы его выдавало ярко-синее пальто и высокий рост. Держась на почтенном расстоянии, Марк шёл за незнакомцем. Для пущей секретности он вытащил телефон и делал вид, что очень озабоченно читает новостную ленту, будто бы не играя в странные шпионские игры со своей нездоровой головой. Голос пока молчал и не потрясал внутренности Марка.
Они шли минут восемь по Остоженке, когда мужчина в синем пальто свернул на Пречистенку и там зашёл в какое-то заведение. Подойдя ближе, Марк увидел, что это был ресторан, и, судя по ценам в меню, стоявшему у входной двери, это был тот самый ресторан, где можно было оставить небольшое состояние, съев омлет (125 г., не больше) и выпив кофе (свежеобжаренный, в банке «Нескафе») или апельсиновый сок (свежевыжатый, прямо из картонной упаковки). Прекращать свою погоню неизвестно за кем неизвестно зачем Марк не собирался, а потому он вошёл внутрь ресторана с повсеместным в таких местах кирпичным оформлением и типичными картинами с изображениями видов Италии, Франции и прочей туристической Европы. Марк прошёл мимо престарелого мужчины, только открывшего своё меню, и сел через несколько столов от него.
Наобум заказав ещё кофе (о, бедное его сердце), Марк впился глазами в спину завтракающего преследуемого. Голос молчал, будто бы назло, и минут через пять Марк начал задумываться о своей мотивации и о том, зачем вообще он занимается этим. Следить за кем-то из-за приказа какого-то демонического голоса в голове – как бакалавр психфака Марк мог дать минимум дюжину нелестных терминов, описывающих причины такого поведения.
Он, впервые за долгие годы, задумался о своей жизни…
Марк был тем человеком, который всегда желал большего. Он не любил жить той жизнью, которая у него была, и при этом как-то наивно он верил, что, возможно, есть какая-то иная жизнь, какие-то недоступные или секретные сферы, что-то таинственное, с чем можно соприкоснуться. Даже будучи уже вполне взрослым человеком, он никогда не терял это чувство. Конечно, он не думал, что когда-нибудь к нему придёт ангел в обличии старца или путешественник с бегающим сундуком, и они ему непременно сообщат, что он избранный судьбой счастливчик, которому суждено что-то там великое. Этого он не хотел, а хотел он хоть раз в жизни соприкоснуться с чем-то за гранью обыденного и земного. С настоящим чудом.
Но что-то за гранями не особо торопилось показаться. Мужчина уже съел свой завтрак и мирно листал газету (Кто вообще в 21 веке читает газеты? – подумал Марк). Вся конспирация была коту под хвост: ни дьявольских рогов, ни инопланетных технологий, ничего странного или страшного этот человек не показывал и не делал.
Марк ещё минут десять медлил и пытался понять, как ему действовать в сложившейся ситуации. Ничего лучше ему не пришло на ум, как попробовать пройти в сторону туалета и по пути заглянуть в лицо мужчины, которое он так и не успел рассмотреть подробно. Марк встал из-за стола и медленным шагом пошёл вперёд, обходя круглые столы так, чтобы ничем не привлечь к себе внимания. Рядом со столом преследуемого он помедлил и, напрягая своё боковое зрение, пытался вычленить поподробнее черты его лица…
Весь мир на секунду превратился в летящую вниз размытую жижу. Марк почувствовал, как теряет равновесие и летит лицом прямо в пол. Руки инстинктивно хватались за всё, что могло бы спасти его от падения, и левая рука впилась во что-то тёплое. Марк перенёс весь вес на неё и таким образом вернулся в прямое положение. Через мгновение, когда он отошёл от произошедшего, Марк посмотрел налево и увидел, что вцепился в правую руку того самого мужчины, которого преследовал.
Что произошло дальше, описать очень трудно. Это ощущалось, как открытие глаз после долгой болезни, как неожиданное освобождение от головной боли, которая мучила весь день, как лёгкий удар током, который мгновенно очищает тело и разум. В тот момент Марк ощутил силу, проходящую сквозь него, будто бы освобождающую от безволия тела. Это продолжалось всего мгновение, но он ощущал это так, будто прошло несколько минут. Наконец усатый мужчина выдернул свою руку и с каким-то недоумением или подозрением посмотрел на Марка.