Глеб Антонов – Кач. Из небытия в бытие (страница 2)
В зеркало вторглась фигура, плавно растущая за спиной Шопенгаруэрского отражения. Это был человек в красной шубе с белой рубашкой под ней, в чёрных сапогах на высоком каблуке и в кожаных перчатках со стальными пластинами. При ближайшем рассмотрении можно было понять, что это был старик с залысинами и с редкими, закручивающимися на концах волосами. Физически он всё же представлял из себя ровню Шопе.
– Наконец-то мы встретились, – без тени эмоции сказал старик.
– Ах, да, – догадался Шопе, – Иоганн Готфрид Гердер, мой злейший враг. Набигудился уже, старый?
– Ты что, забыл? Это парик.
– Тогда я заберу его с твоей головы, как трофей.
– Как скальп?
– Не делай из меня монстра. Ты сам знал, что всё к этому придёт.
– Я не считаю, что ты монстр. Я считаю, что ты бесчеловечен. Намного хуже быть человеком и по своей воле отбросить это, чем никогда им не быть.
– Пожалуй. А в общем-то мне всё равно. Если бы я хотел знать твоё мнение, то я спросил бы его пять лет назад.
– Почему пять?
Этот вопрос ввёл Шопе в ступор. Действительно, почему пять? Кажется, в этой цифре заключался какой-то особый смысл.
– А, без разницы, – отмахнулся он от дурных мыслей. – Давай драться.
– Чтобы что?
– Чтобы получить павер, конечно.
– А потом?
– А потом попасть на Небесный Турнир.
– И там?
Шопенгауэр понял, что дед может бесконечно продолжать задавать ему вопросы. Он решил не давать ему удовлетворения от издевательств над ним. Шопе отодвинул ногу назад, согнул колени и, описав круг руками, выставил их перед собой. Гердер тоже встал в боевую стойку. Он поднял обе руки над головой и направил кисти пальцами к земле.
– Это что за ересь? – Шопенгауэр пальцем указал на руки Гердера.
– Перенаправление энергии из бицепса в глубокий сгибатель пальцев. Впервые использован в Джакарте в тысяча восемьсот семьдесят четвёртом…
Гердер ударил ногой по песку, который высокой волной полетел на Шопенгауэра. Шопе сделал рывок прямо и направо, уклоняясь от песка, но Гердера перед собой он не увидел. Другая волна песка, пролетевшая прямо перед его носом, закрыла ему обзор.
«Успел за мгновение перебежать и отрезать меня», – оценил ситуацию Шопе.
Он решил пройти сквозь левую завесу, но как только он в неё вошёл, широкий удар ноги Гердера прошёлся прямо по его правой коленке. Нога Шопенгауэра подогнулась, он потерял равновесие и выставил вперёд голову, которая получила удар кулаком.
Шопе отлетел назад, но мгновенно пересобрался и вернулся в стойку. Позади него зазвучал шорох песка. Старик с огромной скоростью оббегал Шопе и продолжал поднимать вокруг него завесы. Последняя закрыла Шопе в квадрате со стенами из песчаной пыли. Он попытался ударить ногой сквозь песок, но его нога ничего не коснулась.
«Неплохо он меня закрыл. Теперь может атаковать меня с любой стороны, и с шансом в 75% я буду смотреть не туда. Нужно немедленно выскочить из этой клетки, пока он меня здесь не добил».
Он сделал шаг назад, вздохнул полную грудь воздуха и побежал прямо в пылевую стену. На подходе к ней Шопе прыгнул, перевернулся, приземлился на руки и, подогнув их, оттолкнулся от песка. Он пролетел метров десять сквозь завесу вперёд ногами, на которые он приземлился по центру арены. Шопенгауэр быстро осмотрелся, но Гердера нигде не было видно.
«Использовал песчаную клетку не для атаки в ней? Логично, хороший боец не будет рисковать атакой на противника, которого он не видит. А теперь его не вижу я».
Артур осторожно подходил к разлетающейся завесе с правой стороны. Шагов его оппонента не было слышно, силуэта его не было видно.
«Обходит завесу с правой или левой стороны? Перепрыгнет её? Не стоит рисковать, лучше подождать, пока он сам не вылезет».
Он отошёл к стене арены, чтобы обезопасить себя от атаки со спины. Шопе видел почти всё поле боя перед собой. Гердер будто испарился в воздухе.
Песчаный взрыв под ногами. Вылезшие из-под песка руки схватили его за ноги и опрокинули на спину. Гердер выскочил из песка и пыли, и обеими кулаками ударил Шопе по лицу. Шопе, будто его лицо только что не разбили в кровь, попытался боковым ударом попасть по солнечному сплетению старика, но тот поймал удар и свободной рукой вновь врезал по лицу Шопенгауэра.
«Ещё пара таких ударов, и я отключусь».
Удар по лицу.
«Плакал тогда мой павер».
«А мне оставалось совсем немного».
Шопе, что было силы согнул шею, уворачиваясь от следующей атаки. Обоими предплечьями он ударил по незащищённой шее Гердера, изогнулся, и скинул того с себя ещё одним ударом в грудь.
Шопе встал и выставил руки вперёд. Гердер отпрыгнул от Шопе, снова встав в странную стойку.
– Неплохо придумал, – сказал старику Шопе, выплюнувший кровь изо рта.
– Трад или ориг?
– Импровизация.
– Круто-круто. Но отработанную технику никакой импровизацией не побьёшь.
– Правда? Покажешь мне эту твою технику?
«Очевидный байт. Хочет поймать меня на моём «Бесконечном повороте колеса Сансары». А с другой стороны, разве он сможет его остановить?»
Шопе улыбнулся.
– Это твой конец, старик.
Его ноги, его неостановимые крепкие ноги, сами встали в нужную позу. Сначала левая нога описала полукруг, затем вторая. Руки Шопенгауэра помогали ему двигаться в потоке, поймать момент, когда его сознание и тело соединятся в едином стремлении. Он шагнул, ощутив, как под его грудной клеткой растекается ледяной водопад. Шум водопада начал звучать всё громче и громче. Водяное колесо завертелось быстрее. Туман над водой рассеялся.
Шопе прыгнул с места, согнув ногу для последнего удара. Он стал переносчиком энергии, которая скопилась во всём его теле и устремилась в ногу, мгновенно переходящую от расслабленного состояния в непоколебимо-напряжённое. Гердер не успел пошевелиться, моргнуть, вздохнуть, он стоял, как истукан, перед ногой Шопенгауэра.
Кровавый всплеск. Шопе упал на бок и заорал. Неописуемая боль поразила его до пояса. Такая сильная боль, что казалось, будто его сейчас изнутри заполняют горящими углями.
Он в непонимании и страхе опустил взгляд на свои ноги. Обе они были покрыты открытыми ранами. В них в беспорядке смешались кровь, мясо, куски костей. Невозможно было понять, где начинается одна нога, а начинается вторая.
Сгустились тучи. Пошёл дождь.
– Ублюдок, – без тени эмоции заорал Гердер. – Ты что, не понимаешь? Ты больше не нужен.
Лицо старика преобразилось, как будто он начал молодеть. Его волосы выросли и почернели. Даже наряд его стал тёмным и более официальным.
– Но ведь я лучший, Мартин! – истошно завопил Шопе.
– Ты отстрелянный патрон. Мусор. Помеха мне и остальным.
Он схватил его за волосы и потащил оставлявшего кровавый след на песке Шопе к зеркалу.
– Наслаждайся, ублюдок, – сказал мэн Мартин.
Мартин обрушил лицо Шопе на треснувшее зеркало. Вокруг них разлетелись осколки. Шопе видел себя: свою неестественно свернувшуюся шею, заплывший кровью левый глаз, разбитые ноги.
Он лежал один в окровавленной луже. Воняло сигаретным дымом. Перед ним была серая стена. Он хотел позвать на помощь, но он не мог. Он хотел заорать, но он не мог. Он хотел заплакать, но он не мог.
Шопе разбудил себя собственным воплем. Кричал он, видимо, долго, потому что горло его в нижней части саднило. Он скинул с себя одеяло и посмотрел на свои ноги. В утренней полутьме он разглядел два жалких куска плоти, идущих от его пояса. Он посмотрел на бесполезные бёдра, бесполезные колени, бесполезные голени, лодыжки, стопы, пальцы. Жалкие, деградировавшие ноги.
Пре-воркаут 1. Бразильский мате
Мерзкий сон отступил, на смену ему пришла мерзкая действительность. Шопенгауэр проснулся за пару минут до будильника, что тоже было по-своему мерзко. Даже солнечный свет, густо стекающий по оконному стеклу, был мерзопакостным. Но хотя бы Шопе получил несколько мгновений, чтобы вернуть спокойное дыхание, побороть дрожь и вытереть холодный пот салфетками с прикроватного столика, где лежал томик «Антропологии» Канта.
«Как по-идиотски работает человеческий мозг», – подумал он, – «Читаешь Канта, в кошмаре снится его ученик Гердер со слоем из старых травм. Бредовые иллюзии, которые он хочет переживать снова и снова».
Звуки вибраций тибетских чаш с гортанным пением, зазвучавшие из деревянных часов с красным циферблатом, отвлекли его от размышлений и позвали влачить это существование дальше.