Гизум Герко – Архитектура Переплетения: Золотая Клетка (страница 2)

Внутри нас ждал человек, который был абсолютным антиподом элегантному Николаю Рябову или хищному Олегу Макарову. Это был мужчина лет пятидесяти, крепкий, приземистый, с коротко стриженными седыми волосами и суровым, обветренным лицом. Он был одет в простой, но идеально подогнанный серый костюм, который, казалось, лишь с трудом сдерживал скрытую под ним мощь. В его фигуре угадывалась безошибочная военная выправка, а в умных, внимательных глазах, изучавших меня, был холодный блеск опыта.

— Виктор Михайлович, — Олег сделал шаг вперед. — Это Андрей Воронцов. Наш новый актив.

Виктор Михайлович Стригунов поднялся из-за своего массивного стола и протянул мне руку. Его рукопожатие было сухим, крепким и коротким.

— Виктор. Можно просто Виктор. И давай сразу на ты. У нас тут не принято усложнять, — его голос был низким, слегка хриплым, голос человека, привыкшего отдавать приказы.

— Андрей, — согласился я, пожимая руку.

Олег, поняв, что его миссия выполнена, кивнул.

— Ладно, я оставлю вас. Андрей, после того, как закончишь, поднимайся к нам. Начнем вводить в курс дела.

Он ушел, оставив меня наедине с начальником службы безопасности.

— Присаживайся, Андрей, — Виктор указал на жесткий стул напротив своего стола.

Инструктаж, как я и ожидал, был простым и до предела функциональным.

Он двигал по экрану своего планшета пункты, озвучивая их ровным, безэмоциональным голосом. Пожарная безопасность. Протоколы эвакуации. Информационная безопасность. Запрет на использование личных устройств в рабочих сетях, запрет на вынос данных. Стандартный набор корпоративных правил.

Затем он подошел к главному. Соглашение о неразглашении. NDA. Но это был не просто документ. Это был пятидесятистраничный талмуд, описывающий все, что мне запрещено делать, говорить или даже думать за пределами этого здания.

— И последнее, — он положил передо мной еще один лист. — Разрешение на мониторинг и вмешательство.

Я посмотрел на него.

— Учитывая недавний инцидент, это не просьба, а требование. Для твоей же безопасности. Мы будем отслеживать твои коммуникации, перемещения. На твои устройства будет установлено наше ПО. Если возникнет угроза, мы вмешаемся. Без предупреждения.

— Понятно, — кивнул я, подписывая бумагу.

Я уже знал, что это будет. Часть сделки, озвученная Николаем. Часть цены за вход в золотую клетку.

Виктор отложил подписанные документы в сторону, и его тон из официального стал более личным.

— Теперь к нападению. Рассказывай. Все, что помнишь. Детали. Любые мелочи.

Я рассказал. Про фургон, про людей в балаклавах, про пистолет. Про то, как вмешался Сергей. Он слушал, не перебивая, его взгляд был острым, как скальпель. Он задавал короткие, точные, уточняющие вопросы.

— Описание? Рост? Телосложение? Голос? Акцент? Перешли мне фотографию с телефона. Номер проверим, но, скорее всего, он в угоне.

Я переслал ему снимок. Он мельком взглянул на него и кивнул.

— Хорошо. Этого пока достаточно.

Он встал, давая понять, что эта часть разговора окончена.

— Теперь к твоему размещению. Вот, держи, — он протянул мне пластиковую карту, электронный пропуск. — Я провожу тебя на десятый этаж. Жилые помещения.

Мы снова вышли в коридор и поднялись на лифте. Десятый этаж был похож на дорогой, но безликий отель. Длинный коридор, покрытый толстым ковром, ряд одинаковых дверей.

Виктор открыл одну из них, с номером 1045.

— Твой номер. Двухкомнатный, со всеми удобствами. Мини-кухня, рабочая зона. Обслуживание по требованию, круглосуточно.

Номер был просторным, обставленным в том же минималистичном, корпоративном стиле. Панорамное окно открывало вид на город. Это было удобно. И это была клетка.

— Вечером один из моих ребят съездит с тобой к тебе домой. Соберешь необходимые вещи, заберешь свой нейрошлем. Пока мы разбираемся с этим инцидентом, — он произнес это слово с легким презрением, — тебе лучше пожить здесь. В здании «НейроВертекса». И на улицу выходить только в сопровождении. Это не обсуждается.

Я кивнул.

Виктор проводил меня обратно в отдел Аналитики и, прежде чем уйти, обратился ко мне.

— Андрей, — сказал он, и его взгляд был прямым и жестким. — Я не знаю, во что ты ввязался. Но теперь это наша проблема. И наша ответственность. Постарайся не создавать мне лишней работы излишней самостоятельностью.

***

За то недолгое время, что мы отсутствовали, пространство наполнилось жизнью.

Теперь за «островами» столов сидело еще трое человек, все в легких нейрошлемах, их руки неподвижно лежали на подлокотниках кресел, а взгляды были устремлены в пустоту. В дальнем конце, в двух из футуристичных белых капсул, мерцали индикаторы активности. Отдел работал.

Я заметил Олега, переговаривающегося с Еленой, и подошел к ним. Олег положил мне руку на плечо, его обычная хищная ухмылка сменилась чем-то похожим на товарищескую усмешку.

— Ну вот и все, старина. Добро пожаловать обратно в Матрицу. Пойдем, вводить тебя в курс дел.

Втроем, мы вышли из зала и пройдя дальше по коридору, вошли в кабинет с табличкой руководителя Отдела Аналитики.

Олег сел в свое массивное кожаное кресло за столом. Мы же с Еленой опустились в низкие, удобные, диванного типа кресла для посетителей. Я уже видел этот кабинет во время видеозвонка Олега, в живую он выглядел еще просторней и престижнее.

— Итак, Андрей, — начал Олег, сцепив пальцы на столе. — Теперь, когда ты подписал все необходимые бумаги, я могу говорить с тобой откровенно, пусть и не на все темы. Добро пожаловать на передний край геймдева.

Он улыбнулся и обвел руками кабинет, видимо, подразумевая все здание НейроВертекса.

— Два года назад, примерно через год после твоего ухода, произошел переломный момент. Нам наконец-то удалось снять все ограничители с флагманского ИИ и запустить его на полную мощность в «Этерии». Все сработало даже лучше, чем мы предполагали в своих самых смелых теориях. Он взял на себя девяносто процентов управления миром, от динамического баланса экономики, до генерации нелинейных квестовых цепочек. Нагрузка на отделы разработки упала на порядок, качество выросло на несколько порядков. Это был триумф.

Он сделал паузу, давая мне осознать масштаб. Я помнил наш «Ковчег».

Мы мечтали создать живой мир. Они это сделали.

— Появились инвестиции, — продолжил он. — Очень, очень крупные. Детали я тебе пока озвучить не могу, допуска не хватает. Но скажу так, целый новый корпус в этой башне теперь занимается исключительно работой с ИИ вне «Этерии». Пытаются адаптировать его для логистики, финансового моделирования и даже военного прогнозирования. Все как обычно.

Он наклонился вперед, и его голос стал тише.

— Но за два года, у них так ничего и не получилось. Они так и не смогли запустить ни одной стабильной копии. ИИ «Этерии» уникален. Он продолжает эволюционировать, он учится, и мы не до конца понимаем, как. Поэтому он так важен и для нас, и для наших конкурентов.

— Проблемы начались около десяти месяцев назад, — Олег откинулся в кресле. — Странник, а именно так он себя теперь называет в системных логах, эволюционировал повторно. И на этот раз он закрылся. У нас больше нет прямого доступа к его ядру. Мы не можем напрямую влиять на его решения. Вся информация о мире, все его внутренние процессы, втянулись в облако его нейронных связей, и любая попытка влезть туда напрямую, бессмысленна, да и грозит полным коллапсом системы. Мы можем скопировать весь массив данных, но он не запускается. Это просто мертвые данные. Он жив только в Этерии.

Я слушал, и в голове моей всплыло воспоминание о разговоре с отцом. О системе «Периметр-80», которая начала защищать себя от своих же создателей. Я чувствовал, как по спине бегут мурашки. Мое детище, мой «Ковчег», не просто вырос. Он ожил и обрел свободу воли.

— Единственные рычаги влияния на мир, которые у нас остались, — продолжал Олег, — это игроки. Два типа игроков.

— Первое, это обычные игроки, — вступила в разговор Елена, ее голос был ровным и аналитическим, словно она читала лекцию. — Странник по-прежнему реагирует на глобальные тренды поведения игроков. Если большинство начинает склоняться к войне, в мире учащаются военные конфликты. Если преобладает интерес к торговле, то прокладываются новые караванные пути. Поэтому «НейроВертекс» так разросся в сторону медиа и комьюнити-менеджмента. Огромные отделы масс-медиа занимаются тем, что формируют общественное мнение, направляя развитие «Этерии» в нужное нам русло. Это грубый, слабо предсказуемый, чрезвычайно дорогостоящий, но работающий инструмент.

— А второй тип, — подхватил Олег, — это сверхперсонажи.

Я напрягся, но постарался не выдать своего волнения.

— В мире сейчас восемь таких игроков, — продолжал Олег. — Их появление всегда сопровождается системным уведомлением. Это те, кто добился признания не у игроков, а у самого Странника. Они могут общаться с верховными NPC. С королями, главами гильдий, архимагами, на совершенно ином уровне. Обычный игрок, сколько бы он ни качал репутацию, для них всегда останется просто полезным авантюристом.

— Отличие Сверхперсонажа в том, — добавила Елена, — что он может инициировать у этих NPC новые, нестандартные задания. Глобальные квесты, которые напрямую влияют на политику, религию или экономику мира. Конечно, для этого все равно нужны уровень, богатство, репутация. Но без статуса сам доступ к таким квестам просто заблокирован.