Гио Биани – Разведка кладом (страница 7)
– Павел, здравствуй. Как ты себя чувствуешь? – подойдя к нему, спросил адвокат.
– Хреново. Вытащите меня от сюда.
– Послушай. Шансов выйти под домашний арест мало, так что будь готов ехать в СИЗО. Скажи мне лучше, что тебе передать?
– Передать? Не знаю, надо сообразить, но пока в голову ничего не лезет.
– Ну хорошо, подумай пока. Смотри, тебе сейчас изберут меру пресечения в виде заключения под стражу на два месяца, потом этот срок будут продлевать. Короче, я приду к тебе завтра в СИЗО, и мы обо всём поговорим.
В зал вошла судья, и адвокат в пару прыжков вернулся к своему месту.
Морально Павел уже настроил себя на тюрьму, по крайней мере, так ему казалось до того момента, как он услышал решение суда. Холод пробежал по всему телу, а ноги обмякли. Собрав свою волю в кулак, он продолжал стоять с высоко поднятой головой.
По окончании заседания его сразу увезли обратно в ИВС, но совсем ненадолго. Едва он прилёг на кровать, как его снова подняли и отвели в тот же автозак. На этот раз дорога была не в суд и даже не на следственные мероприятия. Павла везли прямиком в Каширское СИЗО, которое находилось в пяти минутах пути. Здание ещё Екатерининской постройки имело и соответствующие интерьеры. Павла завели в полуподвальное помещение на «приёмку», где передали в руки ФСИН.
– Раздевайся! – громко, с презрением в голосе, гаркнул сотрудник СИЗО. – Содержимое карманов – на стол!
На вид ему было примерно пятьдесят лет, внешне больше напоминал завхоза или школьного трудовика. Хоть он и носил очки, интеллигентности они ему явно не придавали.
– Давай! Шевелись! У меня нет столько времени на тебя!
– Сейчас… Я не могу так быстро!
– Ты что сказал?! Будешь пререкаться, я тебя в «шерсть»2 заселю! Там тебя быстро научат, как надо с сотрудниками общаться! Не может он…
В душе Павла всё кипело. Вот она, возможность сорваться и выплеснуть накопившуюся злость, но есть одно «но» – он не на своей территории, и на каждое действие будет тройное противодействие.
Парень разделся до трусов. Сотрудник взял в руки металлоискатель и провёл им вдоль всего тела, акцентируя внимание на паховой области. Не услышав звукового сигнала ракетки, старый извращенец отложил своё орудие в сторону и голыми руками залез Павлу в трусы. Хорошенько там пошуровав он не нашёл ничего лишнего.
– Одевайся!
Павел был шокирован стремлением сотрудника тюрьмы потрогать мужское хозяйство.
Кольцо, ремень, шнурки были изъяты и под роспись сданы в хранилище.
– Бери рулет и за мной!
«Что он несёт, какой на хрен рулет?», – подумал про себя Павел.
– Что встал?!
– Что за рулет?!
– Да, чёрт тебя дери! Скрутка, матрас, так понятно?! Шевелись давай, умник!
Паша поднял с пола скрученный матрас, внутри которого лежала подушка, ложка и кружка. Вертухай выдал ему постельное бельё и повёл по коридорам в недра тюрьмы. Кругом торчали трубы и провода, со стен осыпалась краска, а с потолка капал конденсат.
– Это твой новый дом! – громко сказал сотрудник, встав напротив камеры номер пятнадцать. – Будешь кровь сворачивать, мигом в «шерсть» у меня улетишь! Это понятно?!
Павел утвердительно кивнул в ответ.
Звеня на весь коридор стопорной цепью, тяжёлая металлическая дверь отворилась и перед ним предстала следующая картина: зарешечённое окно, вдоль стен – самодельные сваренные из металлолома трёхъярусные кровати, посередине – длинный стол с лавками по обе стороны, собранный, по всей видимости, теми же руками, что и спальные места. Люди, попавшиеся ему на глаза в первые три секунды, показались страшнее, чем в российских фильмах о тюрьмах.
– Эй, начальник! Когда баланда будет?! – крикнул один из обитателей этой дыры.
Рядом с ним стоял второй. Золотые зубы, весь в наколках, крутил в руке чётки-«хулиганки».
– Что встал? Заходи! – сказал он.
Паша набрал полную грудь воздуха.
– Здорова! Кхе-кхе… – поперхнувшись, прохрипел он, переступив порог.
– Здорова всем! – откашлявшись, повторил он громко и чётко.
– Здорова, здорова… – послышалось со всех сторон.
Работник СИЗО с грохотом захлопнул дверь.
– Едет ваша баланда! – крикнул он уже из-за двери.
В камере повисла тишина. Постояльцы изучали нового соседа.
– Ну, что ты как не родной? Занимай любое свободное место, кроме этого, – сказал один из них, указывая на кровать возле окна.
Павел расположился на первом ярусе в середине камеры, но не успел он расстелиться, как был окружён её обитателями.
– Представься хотя-бы, – сказал один из них.
– С какой хаты, и что за беда у тебя? – спросил кто-то с другой стороны.
Не понимая вообще, что происходит, Павел решил, что его просто разводят, чтобы посмеяться, а значит стоит им подыграть.
– Я простой парень со двора, а беда моя в том, что я здесь оказался.
Не поняв юмора, мужики удивлённо переглянулись.
– Ты что, за дураков нас держишь? – возник тот, кто теребил «хулиганки». – КВН'щик что ли? А?! Хатой ошибся?!
Он наращивал децибелы.
– Так, тихо! Ты что, его ломануть3 собрался что ли? – прервал его сосед.
– Как тебя звать то? – повернулся заступник к парню.
– Паша.
– Меня Лёха, я тут старший. До тебя не доводили как в хату надо заходить?
Молодой человек растерянно хлопал глазами.
– Этот сотрудник мне ничего не сказал, – заявил он.
Такой ответ вызвал разные эмоции у сидельцев. Кто смеялся, кто негодовал и только Лёха с высоты нескольких лет заточения понял, в чём дело.
– Тебя с карантина подняли? Там один сидел?
– Да, наверное, – неуверенно ответил Павел.
– Что, один или не один?
Павел решил, что так они называют ИВС4.
– Да один, – утвердительно ответил он.
– Когда тебя взяли?
– Позавчера.
– Позавчера?!
Мужики насторожились.
– И сколько ты в карантине просидел?
– Ну, меня допросили и на ночь туда закрыли, а утром возили в суд и потом к вам.
Кто-то в камере засмеялся.