Гильермо Торо – Незримые (страница 20)

Здесь, в углублении прятался чугунный почтовый ящик. Одесса прошла мимо него трижды и не заметила. Черная поверхность была гладкой от времени, а не от полировки. По ящику стекала дождевая вода, прорезь для писем терялась в тени.

Одесса воровато огляделась, словно совершала нечто противозаконное. Потом достала конверт и взглянула на имя адресата. Мистер Хьюго Блэквуд. Несколько капель упали на плотную бумагу, чернила слегка расплылись. Одесса быстро опустила письмо в прорезь. Конверт бесшумно сгинул внутри.

Она снова осмотрелась, кожей ощущая чей-то пристальный взгляд. Ни дать ни взять секретная явка, как в каком-нибудь шпионском романе. В переулке царил кромешный мрак, дождь заливал в выставленные окна бывших складов.

Ничего не происходило. Никто не появлялся.

Одесса зашагала прочь, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом. Прямо через дорогу располагался паб. Сложив зонт, Одесса юркнула внутрь и, устроившись на высоком табурете у окна, заказала латте. С этого угла почтовый ящик просматривался плохо, черные контуры расплывались в пелене дождя. Мимо пробегали пешеходы с зонтиками или расправленными над головой газетами, но никто не остановился, не заглянул в каменный проем, сливавшийся с фасадом. Позади тоже глухая стена. Никакими окольными путями письмо не забрать.

Ерунда какая-то.

Одесса терпеливо ждала. Кофе оказался выше всяких похвал, сливочное тепло приятно разливалось по телу, заставляя забыть промозглую слякоть и сопутствующие обстоятельства, кофеин успокаивал нервы. У нее внезапно поднялось настроение. Точнее, она осознала, насколько паршиво чувствовала себя в последнее время. Отправленное письмо – точнее, сам процесс изложения своих мыслей на бумаге, запечатанный конверт определенного цвета и размера, безымянный проулок на старинной улочке острова с населением в полмиллиона – возымело чудодейственный эффект, какой обычно достигается годами психотерапии.

Наверное, именно этого и добивался Эрл Соломон. Вероятно, весь фокус заключался в том, чтобы помочь ей привести мысли в порядок. А «Хьюго Блэквуд» символизировал определенный психологический настрой.

Дождь прекратился. Одесса спустилась в метро, села в подошедший поезд. В вагоне она размышляла о привычных вещах. Купить продукты. Завернуть в прачечную. Банальные, умиротворяющие мелочи.

По дороге домой она забежала в «Уолгринс» – за сливками, зубной пастой – и остаток пути проделала пешком. Мрачное настроение не улучшилось, однако на душе стало спокойнее. Оставив зонтик у порога, Одесса зашла в квартиру, мокрую куртку повесила на дверную ручку шкафа.

На диване сидел человек.

– Вы звали меня, – произнес Хьюго Блэквуд. – И вот я здесь.

У гостя были черные, как сама ночь, глаза и такие же волосы, которые казались еще темнее на фоне белой алебастровой кожи. Худой, если не сказать костлявый, он обладал поистине сверхъестественной грацией, рождавшей ассоциации с литературными персонажами восемнадцатого или девятнадцатого столетия.

Безукоризненный черный костюм – простого, но вместе с тем безупречного кроя – дополняли черная рубашка и черный жилет. Галстука гость не носил. На вид ему было лет сорок или пятьдесят. Но сохранился хорошо, точный возраст не определить. Не выпуская из рук чайную чашку, гость вопрошающе глянул на Одессу.

– Я прочел письмо, – проговорил Хьюго Блэквуд с вкрадчивым британским акцентом. – Долго же вы собирались…

Пистолет, срочно достань пистолет, было первой мыслью Одессы. Впервые она пожалела, что лишилась верного «глока». Ключи остались в кармане куртки. Дверь прямо за спиной. До вестибюля можно добраться за считаные секунды.

– Я агент ФБР, – выпалила Одесса.

Предупреждение, угроза – фраза, которую она даже в самом страшном сне не предполагала произнести в собственном доме.

– Знаю, – просто ответил гость.

Дыхание Одессы участилось.

– Кто вы?

– Вам прекрасно известно, кто я.

Одесса вытаращила глаза:

– Нет.

– Вы написали, а я взял на себя смелость войти.

Одесса помотала головой, не в силах вымолвить ни слова.

– Вот, решил приготовить чай. Надеюсь, вы не возражаете?

Одесса ухватилась за косяк двери:

– Вы никак не могли добраться сюда раньше меня.

Изящно очерченные брови гостя поползли вверх. Он кивнул на диван – наглядное свидетельство своего присутствия.

– Но как вам удалось? Так быстро?

– Вы всегда такая любопытная?

– Как вы меня нашли?

– В письме вы указали свое имя.

– Объясните, что за история с почтовым ящиком? Он тут каким боком? Кто вас надоумил вмешаться?

– Вы. С ящиком все несколько сложнее. За долгое время он ни разу не подводил.

За долгое время? Одесса попятилась на кухню. К ножам.

– Может, перейдем непосредственно к проблеме, затронутой в вашем воззвании?

– Воззвании?

– Вы обратились ко мне. Полагаю, дело не терпит отлагательств.

– Нет! – рассвирепела Одесса. – Не станем мы ничего обсуждать.

Чайник. Горячий, из носика еще поднимается легкий парок. Он проник в квартиру, успел вскипятить воду за то время, пока она пила латте, возвращалась на метро, делала мелкие покупки?

Хьюго Блэквуд заметил ее изумление.

– Я захватил свой чай: «Mariage Frères», – сообщил он, прихлебывая из чашки. – Выпейте, успокойтесь.

Одесса моментально пришла в себя. Ей нужно не успокоиться, а получить ответы.

– Спасибо, обойдусь.

– Детали, изложенные в письме, представляются мне симптомами, – оповестил гость. – Подобные события всегда случаются трижды.

– Да, Соломон говорил.

– А, старина Эрл. Ну разумеется, – улыбнулся Блэквуд. – Очевидные факты сами по себе не содержат ничего примечательного, но если рассматривать их в совокупности, всплывают любопытные закономерности. Особенно когда речь идет о жестоких, внешне не связанных между собой преступлениях, произошедших за короткий отрезок времени.

– Откуда вы знаете Эрла Соломона? – спросила Одесса.

Вопрос гостю явно не понравился.

– Откуда я знаю Эрла?

– Давно вы знакомы? Чем вообще вы занимаетесь? И какого черта здесь творится?

– Может, сменим тему? Вы отправили мне…

– Письмо, – перебила Одесса. – Я опускаю конверт в безымянный ящик на Уолл-стрит и застаю у себя в квартире англичанина, не желающего отвечать на мои вопросы.

– Соломону следовало вас подготовить. Как поживает старина Эрл?

– Он умирает. Инсульт. Ему глубоко за восемьдесят, в таком возрасте люди давно на пенсии. Я навещаю его, он отправляет меня к вам, поэтому, будьте добры, объясните: какие махинации вы двое проворачиваете?

Блэквуд снова пригубил из чашки.

– Судя по всему, обо мне он не распространялся.

– Нет, сэр. Совершенно упустил из виду.

– Ясно. Я надеялся, он вас подготовит.

– Совершенно. Упустил. Из. Виду, – отчеканила Одесса.

– Только снабдил адресом?

– Он не в себе. Кажется, я упоминала? Говорила, что он умирает?

Блэквуд молча покачал головой.