Гильермо Торо – Незримые (страница 12)
– Да, пахло горелым припоем, – выпалила Одесса и моментально пожалела о сказанном. – Хотя я испытала сильный стресс и не могу утверждать наверняка…
Однако Соломон не спешил давать оценку ее словам, он напряженно думал.
– Вы не заметили в доме самодельного алтаря?
Алтарь? Что за чушь!
– Нет, не…
– Алтарь. Рака. Вероятно, не в доме, а в гараже или надворной постройке. Вспоминайте. Металлическая урна или сосуд…
– Меня отстранили от расследования, – перебила Одесса. – Из-за неправомочного выстрела. Кроме того, дом не принадлежал Питерсу, – по крайней мере, жил он совсем в другом месте.
– Такой черный котел, вероятнее всего чугунный, – гнул свое Соломон. – По незнанию можно спутать с большой вазой или мусорным ведром. Если заглянете внутрь, найдете человеческие волосы, кости.
– Кости? – переспросила Одесса.
– И кровь… В общем, мимо не пройдете, – заключил старик.
– Агент Соломон, – голова у Одессы шла кругом, – я здесь совершенно не за этим. Дело касается вас.
– Меня? За меня не беспокойтесь. Я лишился вкуса, обоняния, в мозгу зреет огромная грыжа. В общем, полный комплект. Попить не дадите? – Старик ткнул в лиловый кувшинчик на передвижном столике. Одесса плеснула теплой воды в пластиковый стакан и протянула больному. Тот дрожащей старческой рукой поднес стаканчик к губам. – Вам понадобится помощь в расследовании.
– Бюро уже назначило мне адвоката.
– Речь не о вашей защите, а о расследовании.
Одесса не сразу сообразила, к чему он клонит.
– Событий той ночи? Нет, я туда не полезу. Не могу.
– Придется, если хотите выяснить, что действительно произошло. И я знаю, кто вам поможет.
– Спасибо, агент Соломон. – Одесса старалась говорить вежливо, но вместе с тем настойчиво. – Но пусть Бюро делает свою работу, а я займусь своей. Кстати, мне пора… – Она попятилась к двери, горя желанием поскорее унести ноги.
– Напишите письмо, вкратце изложите ситуацию и попросите о помощи. Пишите на бумаге. Просто, без прикрас. Обозначьте суть проблемы. Лаконично. Без утайки. Попросите помочь. Листок согните пополам, точно посередине, и положите в обычный конверт шесть на девять дюймов. Формата А5. В строке «Адресат» укажите – диктую: «Хьюго Блэквуду, эсквайру. 131/2 Стоун-стрит. Район Уолл-стрит». Знаете?
Одесса выждала, когда старик закончит, и помотала головой.
– Одна из старейших улиц Манхэттена. Слушайте, агент. Слушайте и запоминайте. Между зданиями в стену вмурован черный почтовый ящик. Без номера и опознавательных знаков. Человек несведущий в жизни не найдет. Незаметный – точнее, забытый. Опустите в него конверт – лично. Такой своеобразный акт смирения, покаяния. Бросьте письмо в прорезь и уходите. Он сам вас найдет.
Старательно изображая задумчивость, Одесса кивнула. Сердце разрывалось от жалости и сострадания к старику, утратившему разум в результате инсульта. Теперь понятно… почему ничего не понятно.
– Повторите, какой адрес? – участливо спросила она.
– 131/2 Стоун-стрит.
– Ага. – Одесса прикинулась, будто запоминает.
– Вы выполните мою просьбу? В точности как я сказал?
– Обязательно, – заверила Одесса. – Спасибо вам огромное. А как мне…
– Если просьба искренняя, если все обстоит так, как я думаю, он непременно появится.
Соломон не сводил с нее глаз. Одесса надеялась обвести старика вокруг пальца, но под его ненавязчиво-пристальным взглядом ей вдруг стало совестно. Отставной агент отвернулся и уставился сквозь грязное стекло верхнего этажа на серое небо.
– Вам сейчас нелегко, – заговорил он. – Пытка вставать по утрам, чистить зубы. Всякий раз, глядя на себя в зеркало, вы вспоминаете тот выстрел и мечтаете все исправить.
Одесса завороженно наблюдала за его профилем. Старик рассуждал на удивление здраво и, казалось, видел ее насквозь.
– Люди зовут это раскаянием, а я – голосом разума. В такие моменты мы по-настоящему осознаем, что всякое наше действие или бездействие влияет на других. Все мы соучастники. Только совершаем не преступления, а дурные поступки. Их не избежать. Завтра, когда вы подойдете к зеркалу и начнете чистить свои белоснежные зубки, подумайте, зачем вы это делаете. Не ради здоровья полости рта, нет. Вы умываетесь, расчесываетесь, мажете маслом тост, предвкушаете новый день. Все это суть обращения, воззвания. Медленные, микроскопические шаги, приближающие нас к высшим силам. Так постепенно, мало-помалу мы взываем к ним. Но вот какая штука: иногда не мы взываем, а призывают нас. – Желтоватые глаза уставились на Одессу. – Признаться, я ждал посетителя, но точно, черт возьми, не тебя.
Одесса перестала вникать. Похоже, рассудок старика то затуманивался, то прояснялся. Самое время уходить. Но уйдет она с чувством выполненного долга.
– Агент Соломон, как мне поступить с вещами? Убрать в шкаф?
– Можете забрать их себе.
– Боюсь, не…
– Семьи у меня нет, передать некому, домой ко мне их тоже никто не потащит. Если у меня вообще есть дом. Кстати! Вы ведь под следствием, свободного времени много.
– Официально я не под следствием.
– Простите старика. – Соломон виновато улыбнулся. – Просто мне совсем не к кому обратиться. Пожалуйста, сделайте одолжение, отнесите это барахло ко мне домой. Адрес я напишу. Заодно проверьте, что там и как, ладно? Зажгите в паре комнат свет, покормите Денниса. Проклятье!
– Кто такой Деннис?
– Рыбка, которую я приютил. Рыбка-сирота. Бедняга… Наверное, совсем оголодал.
– Кошмар! – непритворно ужаснулась Одесса.
– Совсем о нем забыл. Скоро ему понадобится новый хозяин. У вас нет никого на примете?
Соломон нацарапал на клочке бумаги адрес и в изнеможении закрыл глаза. Одесса спрятала листок в карман, подхватила коробку, попрощалась… однако Эрл Соломон крепко спал.
Молодой агент Соломон осторожно брел по лесной чаще, стараясь не убить единственную пару туфель – кожаных, с декоративными носами. Сухая сверху почва, стоило на нее наступить, моментально превращалась в грязь. Белая хлопковая рубашка под летним пиджаком насквозь пропиталась потом.
Шериф Инголс, в сапогах, прокладывал путь. Особо уполномоченный агент Маклин нацепил поверх обуви галоши, которые всегда возил в багажнике.
Маклин вручил Соломону фотографии с места преступления. Убитый, белый мужчина по имени Гарольд Гек Косби, болтался в петле, сделанной из толстой бечевки, только чудом не оборвавшейся под тяжестью мертвого тела. Крепкий сук располагался довольно низко, пальцы ног Гека Косби (один ботинок слетел, второй на месте) почти касались земли.
– Запястья скручены проволокой за спиной, – не оборачиваясь, перечислял шериф. – Штаны приспущены до бедер, правда покойный брезговал ремнем. Скорее всего, он пытался высвободиться, барахтался, упирался, но в схватке со смертью побеждают единицы.
Далее шел снимок кистей крупным планом. На черно-белой пленке кровь, покрывавшая ладони и пальцы, цветом и текстурой напоминала патоку.
– Сюда, налево. – Шериф метким ударом прихлопнул комара на затылке.
Соломона москиты не беспокоили; свой иммунитет он приписывал поверхностному дыханию, сопровождавшемуся минимальным выбросом углекислого газа, который так привлекал насекомых. Эрл Соломон отличался редким хладнокровием во всех отношениях.
Уперев руки в бока, шериф остановился перед деревом по виду массивнее и древнее остальных. Соломон сверился со снимками из пачки. Да, они на месте.
– Один конец обвязали вокруг нижней ветки, – рассказывал шериф, – веревку перебросили через сук и вздернули бедолагу.
Соломон изучил окрестности, задрал голову вверх, потом развернулся и устремил взгляд в ту сторону, куда смотрела жертва. Предсмертное зрелище интересовало агента больше предсмертных слов, особенно когда речь идет о линчевании. Естественное любопытство для темнокожего парня, очутившегося в самом сердце Юга. Забыв, что за ним наблюдают, Соломон склонил голову набок, имитируя позу висельника. Кого же он видел: кто стоял и следил за агонией? Линчеватели не покидают места событий, пока не доведут дело до конца.
Соломон повернулся к дереву и перехватил взгляд, которым обменялись шериф Инголс и уполномоченный Маклин. Оба мужчины, в особенности шериф, считали черных простофилями. Соломон с трудом подавил аналогичное предубеждение к напарникам.
– Вы изъяли веревку?
– Конечно, – пожал плечами шериф.
– Веревка самая обычная, старая. Такие есть в любом сарае в радиусе пятидесяти миль, – добавил Маклин.
– А ботинок? – не унимался Соломон.
– Чего? – переспросил Инголс.
Соломон ткнул в босую ступню Гека Косби:
– Ботинок.
– Ага, нашли. Рядом валялся.
– Значит, жертву либо приволокли сюда силой, либо завлекли обманным путем, либо привезли верхом.