Ги Меттан – Запад – Россия: тысячелетняя война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса (страница 2)
Так как при всем желании к России и ее руководству не получается применить грубую физическую силу, остается действовать иными методами, которые ввиду их примитивной прямолинейности даже нельзя назвать византийскими.
Впрочем, на фоне колоссального дефицита серьезной политической аналитики, которая при (со)участии СМИ подменяется, по меткому выражению Ги Меттана, «русофолией»[1], списывать на Россию все проблемы становится все труднее. По крайней мере в Европе, жители которой немного знакомы с настоящей, а не альтернативно-реальной и пост-взаправдашней Россией благодаря географической, исторической и культурной близости или даже единству – несмотря на тысячелетнюю «войну» от Карла Великого до украинского кризиса и далее…
От автора
Русофобия или «русофолия»[2]?
Современное западное образованное общество (а оно-то и диктует) – на самом деле мало терпимо, и даже особенно – к общей критике себя, все оно – в жестком русле общепринятого направления; правда, для обуздания противящихся действует не дубиной, а клеветой и зажимом через финансовую власть. И – подите пробейтесь через клубок предвзятостей и перекосов в какой-нибудь сверкающей центральной американской[3] газете.
Рассказывать историю западной русофобии, когда на Украине уже столько месяцев продолжаются ожесточенные бои, по меньшей мере безрассудно. Или безответственно – так сейчас накалена эта тема.
Скажем честно – до того как Россия 24 февраля 2022 года начала свою «специальную военную операцию» по «демилитаризации, денацификации и приданию нейтрального статуса» Украине, в Европе и на более широко понимаемом Западе (Северная Америка, Япония, Австралия и Новая Зеландия) русофобия никогда еще не достигала столь высокого градуса. При том что и бомбардировки Сербии, и вторжения в Афганистан, в Ирак, Ливию, Сирию или Йемен вызвали лишь незначительные и быстро забытые протесты, несмотря на сотни тысяч жертв, военные действия на Украине привели к бурному потоку расистской ненависти, невиданному с 1930-х годов, когда то же самое было в отношении к Германии: из библиотек изымаются книги русских авторов, в университетах отменяются конференции, в залах – выставки художников и концерты музыкантов, снимают с пьедесталов памятники, переназывают улицы, а обычные граждане подвергаются грубому обращению. Их не пускают в рестораны, спортсменов лишают возможности выступить на соревнованиях, и даже в международные собачьи конкурсы не допускают русских собак!
Разумеется, можно понять критику военной операции русских и раздраженную реакцию некоторых комментаторов. Но чем объяснить то, что Европа, так охотно бахвалящаяся разумностью, демократичностью и толерантностью перед остальными народами, столь внезапно опускается до худших примеров Инквизиции и нацистских аутодафе по отношению к художникам, артистам и музыкантам совершенно невинным, большинство из которых уже давно умерло? И почему она с такой озлобленностью восстает против войны, которую ведет Россия, нападая на русскую культуру, хотя войны других стран оставляют ее безучастной несмотря на разрушения, губительные последствия и убийства гражданских лиц, число которых к тому же все возрастает?
Взрыв такой внезапной и яростной ненависти со стороны стран и их жителей, которым этот конфликт не угрожает ни прямо, ни косвенно, наводит на весьма своеобразные мысли. Он возник не случайно и не смог бы появиться без благоприятной почвы – возделанной и давно засеянной активной и долгоиграющей пропагандой и дезинформацией.
На данном этапе можно сделать три умозаключения. Прежде всего – речь о характерных выражениях ксенофобии. До сих пор русофобия ограничивалась геополитическим пространством. Ненавидели российское государство, – царистское ли, сталинистское или путинское, – но не людей или обычных граждан. Напротив – всячески подчеркивали, что отделяют простых граждан от политики государства. Этот барьер впервые был перейден, когда русских стали, как вчера евреев и сегодня чернокожих и арабов, клеймить просто за их принадлежность к русской нации, в то время как их собственность изымалась, а сами люди подвергались санкциям вопреки habeas corpus (закону о свободе личности) и гарантированному праву собственности.
Второе умозаключение: этот резкий скачок русофобии с быстротой молнии распространился по всем западным странам. И доныне, и как мы увидим далее в нашем исследовании, русофобия варьируется от страны к стране, в зависимости от исторических рисков и геополитического соперничества. Например, Франция бывала то русофобской, то русофильской – как и Германия, но никогда одновременно с нею. Британия, русофильская после победы при Ватерлоо, одержанной с помощью царя, превратилась в самую русофобскую страну на всей планете лишь гораздо позднее, после холодной войны, когда сблизилась с Соединенными Штатами. Но начиная с 2014 года и после февраля 2022-го все сообщество западных стран объявило беспощадную войну России, пусть даже не напрямую, а косвенно, чтобы защитить постороннее государство, которое даже не является членом западного альянса и не без греха – ибо оно несколько лет подряд бомбило часть собственного населения, посадило в тюрьмы оппозицию и глубоко поражено галопирующей коррупцией.
Наконец, события вслед за вооруженными действиями на Украине – непрерывные экономические санкции с тем, чтобы поставить российскую экономику на колени, крупные поставки оружия Украине, умышленное уклонение от переговоров о мире (в отличие от, например, краткой войны в Грузии в 2008-м) – приводят к мысли, что мы перед лицом новой реальности. То есть, вопреки тому, что может подсказывать поверхностный взгляд на вещи, это не война вызвала нынешнюю русофобию, а свежий прилив русофобских эмоций, дистиллированных за долгие годы – к которым добавляется еще и, как мы увидим далее, веками копившееся злопамятство – вот, по-видимому, истинная причина русофобии.
Только дипломатия – если бы она потребовала воплощения в жизнь минских соглашений, подписанных Украиной под патронажем русских, немцев и французов и одобренных ООН, – могла бы положить конец войне. Подробную и углубленную историю этого конфликта еще предстоит изучить, но уже можно без большого риска ошибиться утверждать, что оголтелая и долго вызревавшая русофобия, начавшаяся после военных действий, и все еще растущий антирусский «расизм» – это следствие ненависти, накопившейся за десятилетия.
Чтобы в этом убедиться, достаточно проследить последовательность событий всех последних лет.
Семь лет прошло с первого издания этой книги – с 2015 года. За эти семь быстро промчавшихся лет русофобия не только не ослабла – нет, ее накал вырос вдвое. Было бы занудством напоминать все подробности – так они многочисленны. Я остановлюсь на основных моментах, которые показывают, что в среднем каждый год правящими кругами и западными медиа раздувалось очередное дело с целью дискредитировать Россию перед общественным мнением и подогревать ощущение враждебности.
Первое дело возникает в декабре 2014 года, в репортаже немецкого канала ARD, но в полную силу это разворачивается уже в ноябре 2015-го, когда Всемирное антидопинговое агентство (ВАДА) публикует отчет, обвиняющий Международную ассоциацию легкоатлетического спорта (ИААФ) в коррупции, вымогательстве и особенно в сокрытии применения допинга сотнями российских спортсменов. Эти откровения привели к выборам нового председателя ИААФ. Им стал британец Себастьян Коу, неистовый русофоб, сменивший сенегальца Ламина Диака, после отставки обвиненного во всех смертных грехах.
ВАДА, созданное в 1999 году канадцем Диком Паундом, членом Международного Олимпийского комитета, также очень враждебно настроенным к России, с самого основания руководили англосаксы – британец Джон Фэхей и австралиец Крэйг Риди, сменивший канадца, тогда как изучение русского досье было поручено другому канадцу – юристу Ричарду МакЛарену[4]. Любые подозрения в голосе крови у всех, разумеется, беспочвенны…
Опираясь на разнообразные документальные свидетельства и отчеты, ВАДА обвинило российское Министерство спорта в допинге, организованном на самом верху российской власти. В мае 2016 года свидетельство Григория Родченкова, бывшего директора московской антидопинговой лаборатории, весьма своевременно опубликовано в «Нью-Йорк таймс». Следует интенсивная кампания в прессе. В начале июля, за три недели до Олимпийских игр в Рио, ВАДА выносит решение: утверждается, что Россия организовала допинговую систему, которой покровительствовало государство; ее контролировал, ею управлял и руководил министр спорта при активном содействии российских спецслужб. Для российских спортсменов это хуже сошествия во ад. 118 из них отстраняют от участия в Олимпийских играх в Рио. В декабре 2017 года деятельность Российского олимпийского комитета приостановлена и русским спортсменам, причем ВАДА тщательно отобрало лучших, объявляют, что им запрещено прошествовать под своими знаменами на Олимпийских играх в Пхенхчане, Токио и Пекине.
Решение поражает своей суровостью – притом что, как известно, опубликование группой Фэнси Бирс электронных писем ВАДА, показывающих, что агентство ранее легализовывало применение допинга сотнями выдающихся спортсменов Западного мира, разрешая им прием препаратов с терапевтическими целями, было проигнорировано и общественностью, и спортивными организациями. Наоборот – ВАДА расценило эту публикацию как удар по репутации невинных спортсменов, тогда как «Гардиан» поспешила заявить, что не надо все валить в одну кучу… Такое же квази-умолчание сопровождало и признание в применении допинга со стороны бывших чемпионов Тур де Франс – велосипедистов Ланса Армстронга, Флойда Лэндиса и Альберто Контадора, – притом, что подозрения все еще не развеялись и вокруг личности Кристофера Фрума после того, как собственный врач обвинил его в приеме тестостерона на грани мошенничества.