Ghenadii Eni – Осколки разбитой Луны (страница 2)

Он поднял голову, втягивая носом прохладный воздух. Сумерки сгущались, превращая лес в театр теней. Где-то вдалеке пронзительно, жалобно крикнула птица-плакальщица – дурной знак по местным поверьям. Суеверия, – отмахнулся Кай мысленно, но неприятный холодок все же скользнул по спине. Он видел слишком много необъяснимого, чтобы полностью игнорировать шепот мира.

И тут воздух снова изменился. Стал плотнее. Запах озона усилился, к нему примешался едва уловимый аромат… дикой розы? Совершенно неуместный здесь, в сердце древнего леса. Она совсем рядом.

Кай выпрямился, каждое движение стало воплощением хищной грации. Клинок на поясе – короткий, изогнутый, из темной стали, поглощающей свет – остался в ножнах, но руны, вышитые серебряной нитью на изнанке его плаща, слабо потеплели, готовые вспыхнуть защитным огнем. Он скользнул за широкий, покрытый мхом ствол вековой сосны, растворяясь в игре света и тени.

И увидел ее.

Хрупкий силуэт девушки в освещенном окне маленького домика, притулившегося к самой кромке леса. Свет изнутри – теплый, медовый, от коптилки или свечи – очерчивал ее профиль: высокий лоб, прямой нос,прядь темных волос, выбившаяся из косы. Она смотрела на небо, и даже с этого расстояния Кай чувствовал исходящую от нее ауру силы – неровную, пульсирующую, как сердце пойманной птицы. И страх. Огромный, почти осязаемый страх, смешанный с отчаянной тоской.

Так вот он, источник. Дитя, играющее с огнем вселенной. Мысль была холодной, отстраненной, но где-то в глубине шевельнулось нечто иное – мимолетное, неуместное. Жалость? Нет, Охотник не мог позволить себе жалость.

Он сделал шаг из тени, ступая на полоску лунного света, упавшую на траву. Шаг был выверенным, не угрожающим, но и не скрывающим его присутствия. Медлить было нельзя. Каждый удар ее сердца, пока осколок оставался в ее власти, мог стать последним для этого мира.

Он остановился в десяти шагах от дома, позволяя ей увидеть себя. Тень, обретшая плоть. Незнакомец из ночных кошмаров. Охотник, пришедший по ее душу.

Их взгляды встретились сквозь мутное стекло. В ее широко распахнутых глазах – темных, как лесные озера в полночь – он увидел отражение расколотой луны, вспышку первобытного ужаса и… крошечную искорку непокорности.

Глава 3: Танец Искры и Льда

Миг, когда их взгляды сплелись невидимой нитью, растянулся в вечность. Для Селены мир рухнул в эту точку – в темную фигуру под ее окном, в его глаза. Не просто глаза – два осколка зимнего неба, холодные, пронзительные, видящие насквозь, до самой дрожащей души, до ледяной искры, что пряталась под сердцем. Все звуки – шепот ветра, уханье филина, даже гул силы в крови – смолкли, поглощенные абсолютной тишиной ожидания.

Он стоял неподвижно, но его присутствие заполняло все вокруг, давило на плечи невидимым грузом. Плащ цвета ночной грозы скрывал фигуру, но чувствовалась под ним затаенная сила, как у сжатой пружины. Рука в перчатке покоилась на рукояти клинка – короткого, хищного, словно коготь неведомого зверя. И этот взгляд… Оценивающий. Без гнева, без жадности. Просто взгляд того, кто пришел за своим.

Он знает. Мысль обожгла ледяным пламенем. Паника, до этого сдерживаемая тонкой нитью воли, рванулась наружу. Инстинкт кричал: «Беги! Спрячься! Исчезни!» Но ноги словно вросли в старые, скрипучие половицы. Осколок в груди отозвался резким, болезненным спазмом, и воздух в комнате затрещал, наполняясь запахом озона и статическим электричеством. Пылинки вспыхнули и заплясали в столбе лунного света, проникавшего сквозь окно.

Она отшатнулась, инстинктивно прижимая ладонь к груди, к источнику своей силы и проклятия. Спина ударилась о холодную каменную кладку очага. Камни, пахнущие сажей и теплом дневного огня, теперь казались ледяными.

– Кто… кто вы? – голос сорвался, прозвучал жалко и сипло, но в нем, помимо страха, прорезалась нотка упрямой дерзости, рожденной отчаянием. – Что вам здесь нужно?

Незнакомец чуть заметно склонил голову. Движение было скупым, точным, но от этого еще более пугающим.

– Мне нужен осколок Луны, – его голос – низкий, ровный баритон, лишенный интонаций, но вибрирующий скрытой силой – проник под кожу, заставив Селену содрогнуться. – Тот, что ты прячешь. Тот, что зовет меня сквозь тьму.

Сердце рухнуло в пропасть, а потом забилось с бешеной скоростью, отдаваясь гулом в ушах. Знает! Он все знает! Как? Откуда это знание у незнакомца из ночи?

– Я… я не понимаю… – пролепетала она, чувствуя, как предательски дрожат губы. Ложь была слабой защитой, но единственной, что у нее оставалась.

– Не трать мое время и свое дыхание на ложь, дитя, – в голосе незнакомца прорезался металл. – Его свет – как крик во мраке для тех, кто умеет слушать. И этот свет становится опасен. Ты не владеешь им, он владеет тобой.

Каждое слово – как удар хлыста. Он озвучивал ее самые потаенные страхи, ее стыд, ее беспомощность. Да, она не владела силой. Да, она была опасна. Но отдать? Отдать эту часть себя, эту ледяную искру, что стала ее сутью, этому пугающему призраку ночи? Нет. Никогда. Это была ее ноша, ее боль.

– Убирайтесь! Вон! – выкрикнула она, и вместе с криком из нее выплеснулась волна необузданной энергии. Дикой, яростной, неуправляемой. Стекло в окне задребезжало и пошло трещинами. Глиняная свистулька на полке взорвалась фонтаном черепков. Воздух загустел, стал вязким, запахло гарью и озоном.

Незнакомец даже не шелохнулся. Он лишь прищурился, и на его руке в перчатке на миг вспыхнула сложная сеть голубых рун, поглощая ударную волну.

– Вот так, – произнес он все так же ровно, но теперь в голосе слышалось эхо напряжения, как у укротителя перед прыжком зверя. – Это лишь искра. Ты играешь с огнем, способным сжечь мир дотла. Ты даже не представляешь, какую силу носишь. И какую беду можешь навлечь.

И словно в подтверждение его слов, снаружи, из темной глубины деревни, донесся леденящий душу визг, полный нечеловеческого ужаса. За ним – еще один. А потом – мерзкий, чавкающий, разрывающий плоть звук, от которого кровь застыла в жилах Селены.

Они оба – девушка и Охотник – резко повернулись к окну. Ночная тишина была разорвана в клочья. Там, внизу, среди мирных домов, разворачивался кошмар.

– Твари, – глухо, почти беззвучно выдохнул Кай, и впервые в его голосе прозвучала не просто тревога, а ледяная, застарелая ненависть. Он метнул на Селену быстрый, острый взгляд. – Твой крик. Твоя сила. Она стала для них маяком. Они пришли.

Они? Кто – они? Животный страх перед Охотником на мгновение отступил перед лицом нового, безымянного ужаса. Визг повторился, ближе, пронзительнее.

Кай рванулся к двери, его движения стали стремительными, смертоносными.

– Нет времени! – бросил он через плечо, его глаза в полумраке комнаты сверкнули сталью. – Выбор прост: остаться здесь и стать их добычей или идти за мной. Немедленно.

Он не просил. Он ставил перед фактом. Ледяная ярость его взгляда столкнулась с ее паникой. Остаться? Здесь, в ловушке, ждать неведомых тварей, чей один лишь звук вселял смертный ужас? Или довериться этому Охотнику, этому опасному незнакомцу, который, по крайней мере, знал имя врага и, возможно, путь к спасению?

Дрожащая рука Селены коснулась груди, там, где под кожей бился осколок. Он отозвался не холодом, а странным, едва уловимым теплом. Предупреждение? Или… поддержка?

Она сделала шаг. Неуверенный, спотыкающийся. Потом еще один. Навстречу тени у двери. Навстречу неизвестности.

Глава 4: Под Покровом Расколотых Слез

Они неслись сквозь ночной лес, ставший враждебным лабиринтом. Кай не выбирал троп, он ломился напрямик, сквозь хлещущие по лицу ветки орешника, цепкие заросли ежевики, скользкие корни и предательский бурелом. Селена едва поспевала, спотыкаясь на каждом шагу. Босые ступни горели от царапин, каждый вдох обжигал легкие ледяным воздухом. За спиной осталась деревня – теперь лишь сгусток тишины, зловещей и тяжелой, как могильная плита. Крики стихли. И эта тишина была страшнее любого вопля.

Элиза… Ее руки, пахнущие ромашкой и терпением… Йонас… Даже он… Маленькая Лия с ее смешными косичками… Что с ними стало? Мысли бились в голове ранеными птицами, обжигая стыдом и беспомощностью. Она хотела спросить Кая, но язык прилип к небу. Его спина – прямая, напряженная, как натянутая тетива – маячила впереди, одновременно щит и укор. Щит от ужаса позади, укор за то, что она, возможно, стала его причиной.

Внезапно Кай резко остановился, одним движением прижав ее к шершавому, пахнущему смолой стволу сосны. Селена вздрогнула от неожиданности и силы его хватки. Рука на ее плече была твердой, как закаленная сталь, но не грубой – скорее, удерживающей. Он замер, склонив голову, всем своим существом превратившись в слух. Лес вокруг тоже замер. Затихли ночные сверчки, умолк ветер в кронах. Только собственное сердце Селены гулко стучало в ушах. В воздухе повис густой, тошнотворный запах… разложения? И еще чего-то – острого, металлического, как свежая кровь.

– Гончие… – прошептал Кай, и в его шепоте была не дрожь страха, а вибрация сдерживаемой ярости. – Теневые Гончие. Падальщики, идущие на зов силы. Твой всплеск… он был для них пиршественным гонгом.

Теневые Гончие. Монстры из детских страшилок, которыми пугали непослушных детей у очага. Существа из сгустившейся тьмы и голода, способные просачиваться сквозь замочные скважины, питающиеся страхом и самой жизненной эссенцией. Они существуют. И они были там… в моей деревне.