Ghenadii Eni – Маскарад Теней и Желаний (страница 1)

Ghenadii Eni

Маскарад Теней и Желаний

В Веларионе, городе, где туманные ночи скрывают больше секретов, чем звезд на небе, выживает Лия – воровка с опасным даром. За блеском карнавальных масок, за вежливыми улыбками и лживыми словами она видит истинную, обнаженную суть – тайные желания, горящие в людских душах неугасимым пламенем. Для нее этот дар – ключ к выживанию в лабиринте темных переулков и сверкающих дворцов, способ отличить жертву от хищника. Ежегодный Маскарад Зимней Завесы – время больших возможностей, ее главная охота.

Но в эту ночь, среди вихря шелка и блеска фальшивых драгоценностей, ее взгляд выхватывает из толпы Его. Незнакомца в серебряной маске полумесяца, чья аура кричит не о банальной алчности или похоти, а о бездонном, древнем отчаянии, о ледяном страхе и непосильной ноше. Эта встреча – мимолетное столкновение, опасный танец взглядов и прикосновений – зажигает искру, способную спалить дотла их обоих.

Кто он, этот загадочный «Мастер Кай», скрывающий под маской не только лицо, но и тайну, пахнущую кровью и увяданием целого королевства? По его следу идут тени – безжалостные, потусторонние сущности, несущие холод небытия. И Лия, сама того не желая, оказывается втянутой в его смертельную игру. Ее дар становится ключом к разгадке древнего проклятия, но каждый взгляд в его глубину грозит поглотить ее саму.

В заброшенных руинах, под покровом ночи, среди шепота камней и отголосков забытой магии, между ними рождается хрупкая связь. Он – все, чему она не доверяет: знатный, скрытный, несущий ответственность за судьбы тысяч. Она – все, чего он должен избегать: дикая, неуловимая, дитя городских теней. Но общая опасность и необъяснимое влечение сплетают их судьбы туже любого узла. Может ли доверие расцвести на пепелище лжи? Способна ли любовь, рожденная в маскараде теней и желаний, пережить безжалостный свет правды?

Когда древняя магия пробуждается, требуя последней жертвы, им придется сделать выбор. Сорвать все маски, обнажив не только лица, но и сердца – значит рискнуть всем. Но молчание убьет их наверняка.

Погрузитесь в атмосферу ночного Велариона, где за каждым углом таится тайна, каждое прикосновение может стать роковым, а самые сильные желания способны как спасти мир, так и разрушить его до основания.

Генадий Алексеевич Ени

2025

Глава 1: Дыхание Ночного Камня

Веларион выдыхал ночь – прохладный, влажный вздох, пахнущий речной водой, стылым камнем и угольной пылью из остывающих труб. Днем город был оглушающим хаосом: скрип несмазанных осей, перебранка торговок у рыбных рядов, где воздух густел от запаха чешуи и соли, дробный стук молотков из кузнечного квартала. Но когда последний солнечный блик, словно прощальная слеза, стекал с флюгера на Ратушной башне, Веларион преображался. Туман, сотканный из речных испарений и городских секретов, поднимался от каналов, цеплялся за щиколотки запоздалых прохожих, укутывал улицы в молочное молчание. Фонари на чугунных столбах, шипя, зажигались газовым светом – призрачным, зеленоватым, выхватывая из бархатной тьмы мокрые, поблескивающие плиты тротуаров, ухмылки каменных горгулий под карнизами, зияющие чернотой арки подворотен, откуда тянуло сыростью, винным перегаром и той особой веларионской пылью, в которой смешались столетия.

Это был ее город. Город Лии.

Она двигалась по самому краю крыши, там, где шифер сменялся свинцовым отливом, легко и сосредоточенно, словно танцуя на лезвии. Ветер, пахнущий дождем и далеким лесом за городскими стенами, играл темными прядями, выбившимися из-под туго завязанного капюшона, доносил обрывки скрипичной мелодии – жалобной и сладкой – из Графского дворца. Ее цель была там, в этом средоточии блеска и лжи.

Под тонкими, но прочными перчатками из оленьей кожи она ощущала зернистую прохладу старого камня, живого от ночной влаги. Внизу, в клубящейся дымке, редкие кареты плыли светящимися островами, их фонари дрожали на невидимой воде тумана. Обычные люди видели лишь огни, тени и собственные отражения в темных окнах. Лия видела изнанку. Скрытую подкладку мира.

Ее дар – или проклятие, грань была тоньше паутины – пробуждался с сумерками. Она не просто видела, она ощущала желания. Не как ясные мысли, а как вибрирующие поля вокруг людей, как всполохи цвета, как тихий шепот или резкий крик на грани слышимости. Жадность – тускло-коричневая, липкая, как патока. Похоть – пульсирующий багрец, горячий и душный. Страх – ледяной, игольчато-синий. Большинство этих эманаций были мелкими, суетливыми, как мошкара у фонаря. Они утомляли, оставляли во рту привкус пепла. Но она научилась отсеивать шум, вылавливать нужные ноты в этом диссонирующем хоре.

Сегодняшний Маскарад Зимней Завесы – это симфония. За дорогими масками из папье-маше, бархата и драгоценных камней истинные, неприкрытые желания будут пылать пожаром. Алчность, тщеславие, запретные страсти – все станет ярче, концентрированнее. Легче будет найти того, чей кошелек оттопыривает камзол, а душа настолько поглощена предвкушением сомнительных утех, что он не заметит легкого прикосновения тени. Выживание. Это слово билось в ее собственном сознании ровным, серым, неугасимым пламенем. Не просто выжить – скопить достаточно, чтобы однажды вырваться из этих каменных объятий, уйти туда, где воздух чище и тени не шепчут по ночам. Увидеть море, о котором рассказывал старый моряк, менявший ей когда-то украденный секстант на краюху хлеба. Соленый ветер, простор… Мечта, такая же призрачная, как свет фонарей в тумане.

Она спрыгнула на узкий балкончик под крышей, затем на водосточную трубу, и через мгновение ее ноги коснулись брусчатки переулка. Тихо, как упавший лист. Воздух здесь был гуще, словно настоянный на секретах. Запах цветочного масла от проходившей мимо дамы смешался с вонью гниющих овощей из опрокинутой урны и едва уловимым, щекочущим ноздри озоновым привкусом – дыханием ночной магии Велариона. Магия здесь не гремела заклятьями, она просачивалась сквозь трещины в камнях, мерцала в отблесках на воде канала, звенела в тишине натянутой струной. Ее можно было почувствовать кожей – как внезапный озноб или волну тепла, как мимолетное дежавю.

Лия поправила свою маску – простое черное домино, без украшений. Не для того, чтобы скрыть лицо – кому оно здесь интересно? Чтобы стать невидимой. Слиться с фоном. Быть еще одним бликом тени в царстве теней.

Впереди, в разрыве тумана, возникли исполинские кованые ворота дворца. Они были распахнуты, и свет из них лился рекой, заливая площадь перед входом. Музыка – теперь уже целый оркестр – гремела, пульсировала, звала и обещала. Гости в фантастических нарядах – ожившие кошмары и мечты – стекались к входу: человек-сова с перьями из лунного света, дама-змея в чешуе из изумрудов, рыцарь с пустым забралом, из которого сочилась тьма…

Сердце Лии стучало ровно, размеренно – метроном ее ремесла. Ни страха, ни восхищения. Лишь холодный расчет хищника. Выследить. Приблизиться. Нанести удар. Исчезнуть.

Она шагнула из тени переулка в поток света и музыки, вливаясь в пеструю толпу, становясь неотличимой частью Маскарада Теней и Желаний. И сразу же ощутила это – оглушающий хор тысяч желаний, бьющий по ее чувствам, как морской прибой по скалам. Пришлось усилием воли возвести внутренние щиты, оставить лишь тонкую щель для наблюдения.

Глава 2: Серебряный Полумесяц во Тьме

Зал был похож на вскрытую шкатулку с драгоценностями – или на пещеру безумного великана. Своды терялись во тьме так высоко, что казалось, там, наверху, кружат звезды. Свет – тысячи свечей в люстрах, похожих на застывшие водопады хрусталя, и плавающие в воздухе магические сферы, переливающиеся всеми цветами радуги – боролся с тенями, но проигрывал. Тени были гуще, старше, они таились за гобеленами с выцветшими сценами охоты, обвивали резные колонны, как плющ, сгущались в альковах, где шептались и целовались скрытые масками пары. Воздух дрожал от музыки – сейчас это был стремительный, нервный галоп – и гудел от сотен голосов, смеха, шуршания шелка, звона бокалов. Пахло слишком сильно: приторные духи, пудра, разлитое вино сорта "Солнце Элении", горячий воск, увядающие гардении в вазах и что-то еще, подспудное – запах разгоряченной плоти и затаенного страха.

Лия нашла убежище за колонной из темного, почти черного мрамора с холодными белыми прожилками, похожими на застывшие молнии. Отсюда был хороший обзор. Ее дар, приглушенный усилием воли, все равно различал сигналы. Вон там – сгусток гнилостно-зеленой зависти у дамы в маске кошки, смотрящей на бриллианты соперницы. А там – вязкая, обволакивающая похоть цвета перезрелой сливы у толстяка в костюме Вакха. Привычная картина. Она искала другое – рассеянность, упоение моментом, ауру беззаботности, за которой легко спрятать руку, скользнувшую к кошельку.

И тут она его увидела. Он стоял один, у высокого стрельчатого окна, за которым простирался темный, уснувший сад. Фигура, вычерченная строгими линиями на фоне хаоса бала. Темно-синий бархат камзола почти сливался с тенями, лишь серебряная вышивка на манжетах тускло поблескивала. Его маска была под стать костюму – серебряный полумесяц, лаконичный и холодный, скрывающий верхнюю часть лица. Он не пил, не говорил, не искал ничьего общества. Просто смотрел в окно, на звезды, пробивающиеся сквозь пелену облаков и городского света – далекие, ледяные искры.