Гейл Ливайн – Принцесса Трои (страница 8)

Постепенно ко мне пришло понимание, хотя провалы еще оставались.

Я прикусила щеку и почувствовала вкус крови. Я увидела все, кроме своей смерти. Зачем смотреть дважды?

Во рту у меня пересохло. Я открыла глаза и медленно вздохнула, чувствуя простой, естественный запах лошадей. Мои ноги посерели от пыли. Майра заскулила. Что с ней будет?

Это будущее я еще не искала.

Я обняла ее, и она лизнула меня в лицо. Затем я заглянула вперед во времени. Ура! Она доживет до весьма преклонного для собаки возраста. Через девять лет в Трою приедет отряд амазонок, и самая младшая из них спасет Майру от укуса змеи. Незадолго до падения города я доверю одной пастушке заботу о Майре. Ее хижина находилась вне городских стен, и эта девушка будет оберегать мою любимицу и станет ее последней хозяйкой. Расставание с собакой вызовет у меня не меньшую тоску и боль, чем все остальное.

Но это видение, по крайней мере, предвещало светлое будущее хоть для кого-то – для Майры.

Я вспомнила все остальное, что увидела, но отказалась снова плакать.

Лестница, ведущая к падению Трои, была невероятно шаткой. Множество ступеней казались ненадежными, маловероятными. Если я уничтожу хотя бы одну из них, этот путь оборвется. Мы будем спасены.

У меня появилась идея.

5

Через несколько минут колоннада отцовского дворца поглотила нас с Майрой. Я остановилась на последней ступеньке, ведущей на женскую половину, Майра села рядом. Наши комнаты располагались вокруг внутреннего дворика, открытого небу, сами покои скрывала крыша, но солнце давало нам свет.

Моя идея состояла в том, чтобы преодолеть проклятие Аполлона постепенно. Если я буду предсказывать небольшие события, со временем люди должны начать мне верить. И тогда они прислушаются, когда я скажу им об опасности. Этого требовал бы здравый смысл.

Вдоль балкона, ближе всего ко двору, где было наилучшее освещение, стояли наши ткацкие станки, чесальные гребни и веретена – все, что нужно для изготовления ткани. За ними, вместо стен, разделенные ширмами высотой по грудь, располагались спальные уголки живших во дворце женщин, в том числе мой, моей матери, сестер, теть, их детей и женщин, которые нам прислуживали. Чем дальше от внутреннего двора, тем темнее становилось, и в некоторых местах масляные лампы требовались даже в полдень.

Большинство женщин занималось работой. Их маленькие сыновья и дочери играли рядом. Собаки гонялись друг за другом в проходах между ткацкими станками и спальными уголками. Майра умчалась прочь, чтобы присоединиться к своим многочисленным друзьям.

Какой умиротворенной была эта картина.

Как я и надеялась перед фестивалем, мой ткацкий станок поставили рядом с маминым. Мои кузины устроились по другую сторону от меня, ближе всех – Аминта. Мамино место пустовало. Заглянув всего на мгновение вперед, я увидела ее на кухне, наблюдающей за тем, как повара готовят обед, который подадут через час.

Ко мне бросилась Кинфия.

– Безразличная царевна! Вынудила нас так долго ждать рассказа о том, что произошло!

Мы с Мело и Аминтой последовали за ней в наш уголок, где она усадила меня на мою кровать. Кинфия встала по одну сторону от меня, Мело – по другую.

Если бы только мы были друзьями! Тогда я бы рассказала им все о том, что случилось и как сильно я напугана на самом деле.

Аминта села на свою постель.

– Аполлон навещал тебя?

– Он дал мне дар пророчества, – я решила опробовать на них свою идею.

– Не может быть! – Мело подпрыгнул на постели.

– Почему тебе? – в голосе Кинфии звучало возмущение. – Ты дала ему что-то взамен?

Я откинула голову назад.

– Нет. Аполлон – не рыночный торгаш. – Вот только это неправда.

– Ты видишь все будущее или только свое собственное? – спросила Мело.

– Все. Я вам покажу. – Исполнение плана требовало предсказания, которое вскоре сбудется. – Через несколько мгновений Дирс объявит, что закончила свою работу. – Дирс была женой моего старшего брата Паммона.

– Аполлон подшутил над тобой, – фыркнула Кинфия. – Когда я проверяла в последний раз, у нее оставалось не меньше пары локтей пустой основы.

– Твоя невестка почти такая же медлительная, как и ты. – Аминта коснулась моей руки. – Прости! Твои работы прекрасны.

– Готово! – воскликнула Дирс. – Наконец-то.

Кинфия небрежно пожала плечами.

– Предскажи что-нибудь существенное.

– В ближайшее время не случится ничего важного, – ответила я. – Но сейчас сюда войдут мама и Миртес.

Я ожидала возражений, что это мало похоже на предсказание, так как Миртес всегда играл для нас на флейте в это время, а мама никогда не пропускала его выступления.

Но Мело медленно покачала головой.

– Не сегодня.

Кинфия потянулась.

– Ты выбрала единственный день, когда он не будет играть.

Неужели кто-то сказал, что он не придет?

Неужели Аполлон обманул нас с Геленом, показав нам ложное будущее? Как же я надеялась, что все увиденное было неправдой!

– Кажется, у него живот болит, – пояснила Аминта и добавила: – Мне пора возвращаться к ткацкому станку.

Остальные последовали за ней, и я к ним присоединилась. Миртес внесет ясность, когда придет, – или не придет.

Мама с музыкантом появились, едва я взялась за работу, и он начал играть свои обычные величественные песни. Я не могла налюбоваться еще не увядшей красотой матери. К тому времени как Троя падет, от горя и утрат ее лицо покроется сетью тонких морщин.

На глаза навернулись слезы.

Миртес закончил выступление, поклонился и ушел.

Тяжело сглотнув, я прошептала:

– Я же говорила, что сегодня он будет играть!

– Но он не собирался, – сказала Мело. – Видимо, просто почувствовал себя лучше.

– Или твоя мать велела ему играть, несмотря на самочувствие. – Кинфия отложила веретено и зевнула. – Может быть, твой дар не учитывает матерей и больные животы.

Это просто сводило с ума!

Три ворона, хлопая крыльями, уселись на перила балкона. Они прокаркали:

Без зренья кроты находят свой путь В глубинах земли меж Аидом и нами. Троянцы же видят лишь то, что хотят, И между трех сосен блуждают.

Мои кузины и другие женщины сосредоточились на своей работе и не поднимали глаз.

Безопаснее всего было обратиться к Аминте, поэтому я шепнула ей:

– Посмотри на воронов.

– Где?

Я указала на птиц.

– Там ничего нет, Кассандра, – она нахмурилась. – Должно быть, ты совсем устала после вчерашнего. – Ее лицо тут же разгладилось. – Тебе стоит отдохнуть.

Я отложила в сторону челнок[6]. Мать начала ткать, ее руки двигались быстро и легко.

– Она идеальна! – я коснулась готовой ткани, свернутой на верхней части ее станка.