Гейл Ливайн – Принцесса Трои (страница 28)

Она залаяла.

Весь следующий месяц, когда была дома, я ткала ткань, а Майра лежала у моих ног. Я постоянно делала пророчества, молясь, чтобы правдивость моих предсказаний приобрела вес. Я говорила о том, что должно произойти: что Мело выберет для работы голубую шерсть; что змея проползет по полу; что Кинфия зевнет, и пять других женщин последуют ее примеру.

Ко мне никто не приходил, кроме Гектора. Когда он явился в первый раз после моего возвращения, то сказал так, что было слышно во всей женской части дома:

– Я не верю в бредни Гелена. Ты бы не стала путаться с кем попало и пугать маму с папой.

Я прикоснулась к его щеке.

– Конечно, я бы так не поступила!

Руки матери замедлили движение над ткацким станком. Она воскликнула:

– Я одинаково люблю всех своих детей!

Мы с Гектором одновременно ответили:

– Я знаю.

Он часто навещал меня, гладил Майру и хвалил мою работу. Я расспрашивала его о делах в саду, спортивных играх, охоте. Когда эти темы себя исчерпали, мы погрузились в уютную тишину. Часто я даже начинала дышать в такт его дыханию.

Мать родила последнего ребенка, девятнадцатого по счету, моего брата Полидора, пухлощекого малыша, появившегося на свет с копной черных волос. Она лежала в постели, рядом стояли отец, мои братья и сестры, и все они улыбались ей и малышу.

Отец протиснулся мимо Гелена и Деифоба, стоявших бок о бок, связанных враждой. Погладив Лаодику по голове, он подошел ко мне.

– Я слишком счастлив, чтобы злиться, Кассандра. – С этими словами он обнял меня за плечи и притянул к себе.

– Отец, я…

Царь приложил палец к моим губам.

– Я сомневался, когда Гелен впервые рассказал свою историю, но он назвал столько деталей. Один из пастухов ковырял в зубах, пастушка смеялась, как овца, у другого пастуха были самые кривые ноги, которые он когда-либо видел. Он не мог все это выдумать. – Отец засмеялся. – Даже наши дети не настолько умны!

Гелен наверняка сам встречался с такими пастухами и пастушками, вот и вплел крупицы правды в свою ложь.

Я просто сказала:

– Ребенок не родился старым или сморщенным.

– Что? – Вспомнив наш разговор, отец рассмеялся. – Нет, но я думаю, что он все равно будет мудрым.

Если доживет до подходящего возраста.

Неделю спустя мать вернулась к своему ткацкому станку, а в колыбельке рядом лежал запеленатый младенец. Каждая жительница женской половины дома подходила, чтобы поухаживать за ним. Я не была исключением и качала его колыбель, в то время как женщины, кроме матери, с тревогой наблюдали за малышом, готовые в любой момент спасти его от меня.

Мать, казалось, не помнила мое предсказание о том, что у нее родится мальчик.

В священной роще я предлагала один вариант за другим, думая, как Эвр мог бы использовать свой ветер: например, перенести всю Трою в страну свирепых амазонок, которые захватили бы Елену ради ее драгоценностей, а он объяснял, почему не мог это сделать. В случае с переносом Трои он сказал, что у него недостаточно сил, чтобы поднять целый город.

– Для этого понадобилась бы сила всех ветров, а мы с моими братьями никогда ни в чем не соглашаемся. – Он задавался вопросом, будет ли Афродита и дальше помогать Парису. – Я могу отнести их с Еленой куда угодно, но только если она не станет мне мешать.

Мы согласились, что ему не следует и пытаться.

Шли дни. Мы перебирали идеи, отвергая одни, оставляя другие.

Когда мне было грустно, Эвр развлекал меня силой своего ветра. Без каких-либо особых усилий, даже разговаривая со мной о чем-то другом, он заставлял деревья раскачиваться в унисон, выводя мелодию шелестом листвы. Однажды его ветер сплел венок из листьев и цветов мирта, оливы и лавра.

– У твоего ветра есть пальцы! – вскрикнула я. – Он мог бы работать за моим ткацким станком!

– Возможно.

Венец упал мне на голову, съехав на правое ухо, так что мне пришлось слегка его приподнять.

– Спасибо.

Бог поправил венок собственной рукой, его лицо при этом было предельно сосредоточенным. Мое сердце забилось чаще.

– Вот так. – Он отстранился. – Он тебя не опозорит.

Я покраснела. Его щеки тоже покрылись румянцем.

– Что соткал бы мой ветер на твоем ткацком станке?

– Гиматий для тебя. – Я никогда не видела, чтобы он носил плащ. – Красный. – Этот цвет подчеркнул бы теплоту его карих глаз.

– С орнаментом из жареных цыплят по краям.

Мы рассмеялись. Я решила сделать сюрприз и подарить ему такой гиматий.

Ежедневно наше настроение раскачивалось между грустью, беспокойством и весельем. Но наконец мы разработали план, который объединил ветер, предзнаменования и, если потребуется, ложные предсказания с моей стороны, в зависимости от того, как все пойдет. Первым делом Эвр перенесет Гелена через Геллеспонт[8] далеко на запад.

Мы сидели на берегу реки Скамандр, рядом раскачивался гранатовый куст. Я сняла сандалии и опустила ступни в вязкую почву на берегу реки.

Из-за ветра Эвра вода покрылась рябью.

– Я могу унести тебя куда угодно, куда только захочешь.

Я сказала ему, что все еще отказываюсь бросать свою семью.

– Но, если ты уйдешь, тебе не придется видеть их страдания.

Я смотрела, как вода омывает мои ноги.

– Я вижу это всякий раз, когда смотрю в будущее, на войну. – Сейчас я делала это не слишком часто, но была уверена: если я всех брошу, то не смогу делать ничего другого и буду смотреть, пока будущее не станет настоящим, а затем и прошлым, утерянным навсегда.

Его ветер овеял мое лицо.

– Она делает меня бесполезным. Зачем я постоянно пытаюсь ей помочь, хотя она сама не заботится ни о себе, ни обо мне?

С этими словами Эвр исчез.

Я тяжело сглотнула.

– Мне не все равно! – Поможет ли это? – Если у нас ничего не выйдет, твой ветер наполнит мои легкие, когда я уплыву. Мы будем вместе.

Он появился снова, улыбаясь.

– В тот момент я унесу тебя в безопасное место. Все твои обязательства уже будут выполнены, и ты будешь свободна.

– Хорошо. – Возможно, он правда смог бы меня спасти, но я в этом сомневалась. Вряд ли моя судьба позволит ему это сделать.

Небо над внутренним двором дворца было безоблачным, ярко светило солнце. Гектор стоял рядом с моим ткацким станком, между нами лежала Майра, глядя то на меня, то на брата. Я так и не смогла проглотить свой завтрак, и руки дрожали, когда я вела челнок сквозь нити.

Мой добрый брат заметил это.

– Что-то не так?

Через мгновение Парис и Елена войдут в западные ворота Трои.

Я покачала головой и выдавила из себя смешок.

– Вчера у меня все нити спутались в чудовищный узел. Не хочу, чтобы это снова произошло – тогда мне пришлось несколько часов потратить на то, чтобы его распутать.

– О, ясно. – Он с радостью вернулся к перечислению многочисленных достоинств Андромахи, женщины, на которой он хотел жениться, свадьбу с которой ему предрек Гелен, – я тоже знала о ней.

– Говорят, дети Тебы собираются вокруг нее по вечерам, чтобы слушать истории. По их словам…

Через мгновение залают собаки, возвещая появление моего брата и Елены.