Гейл Ливайн – Принцесса Трои (страница 15)

– Если бы ты жил с нами, очень скоро это слово потеряло бы свою ценность. У тебя шесть сестер и одиннадцать братьев, и еще один брат на подходе. – Зачем я это сказала? Я ведь не хотела, чтобы он возвращался домой.

– Нас восемнадцать? Почти девятнадцать! Целая армия!

Зловещее слово – армия.

Он добавил:

– Вот только девятнадцатый – скорее сестренка, хотя Энона и говорит, что ты можешь видеть будущее.

Я вздохнула. Раз я предсказала появление брата, он тут же решил, что малыш окажется девочкой.

Мы свернули налево и оказались в пещере. Полированные медные стены, поблескивающие в свете факелов, повторяли очертания горы. Воздух оставался свежим, значит поблизости был выход на поверхность.

– Кассандра! – Женщина, вероятно, Энона, поднялась с одной из четырех клиний. Мальчик лет пяти или шести полулежал там же, положив голову матери на колени. Когда женщина поднялась, мальчик перевернулся и уставился на меня.

Между диванами стоял низкий длинный обеденный стол.

– Сестра! – добавила она.

– Это Энона, – представил ее Парис без особой на то необходимости.

Сестра по браку. Нимфа поспешила – порхнула – ко мне навстречу. В ее темных волосах блестели медные пряди, металлического оттенка пеплос мягко зашуршал, когда она подошла ближе.

У нее были изящные черты лица, нежные и изысканные, как лира Аполлона.

– Ты пришла. – Смеясь, она протянула руку и поправила мои волосы. – Лучше брать с собой гребень, когда путешествуешь верхом на ветре, а то люди могут решить, что фурии помутили твой рассудок. Хотя твою красу не затмит даже это.

Три фурии – богини мести, которые иногда карали провинившихся, доводя их до безумия. Я поспешно попыталась поправить прическу. Должно быть я походила на Горгону – чудовище со змеями вместо волос.

Нимфа сменила тему.

– Парис не может поверить твоим пророчествам. Не вини его за это.

Я и не винила, иначе мне пришлось бы осудить всех людей.

– Парис, твоя сестра была канефорой и вынесла боль ради своего города.

Я удивленно моргнула.

– Ты являлась мне в видениях. Что я тебе говорила, любимый?

Он улыбнулся ей сверху вниз.

– Ты говорила, что гордишься быть частью семьи, к которой принадлежит она и мой брат Гектор.

Нимфа игриво шлепнула его по руке.

– Вот только тобой мне гордиться не приходится! Если у кого-то и хватит упорства, чтобы отвратить от нас ужасное будущее, так это у нее.

О боги! Еще один человек, верящий в мою решимость и отвагу.

– Я буду следовать твоим указаниям, сестра, – заявил Парис.

Я вздохнула так глубоко, что воздух переполнил все мое тело.

– Не выбирай одну из богинь! Две другие тебя возненавидят.

– Именно это я ему и сказала. Это же просто здравый смысл. – Нимфа вернулась на клинию и снова положила голову сына к себе на колени. – Кассандра, ты, должно быть, устала. Не хочешь передохнуть?

– Благодарю, но в этом нет нужды. – Как же официально это прозвучало.

Мальчик сел.

– Кто это?

Парис сел рядом с ним.

– Кориф, это твоя тетя Кассандра.

Энона расправила тунику сына и поцеловала его в макушку.

– Кассандра, если у нас сегодня все получится, пожалуйста, научи меня ткать. Мои работы будут просто ужасны.

Я села на соседний диван.

– Вся Троя будет восхищаться вашими творениями.

Если Парис не выберет одну из богинь, он, вероятно, сможет спокойно вернуться в Трою. Каким чудесным казалось это будущее, в котором город оставался невредимым, а нимфа становилась моей подругой.

Может Троя уже спасена, ведь Парис пообещал меня слушаться?

Нет.

– Брат, как…

– Как же прекрасно звучит это слово – «брат»! Сестра, ты можешь спросить меня о чем угодно.

Несмотря на то что он не понравился Эвру, мне Парис пришелся по душе.

– Как давно вы женаты?

– Это случилось, когда я был совсем юн. Шесть лет назад, тогда мне было шестнадцать. Корифу сейчас пять.

– Он женился на мне, потому что хотел внимания и любви богини, а никто выше меня даже не взглянул бы на него, – добавила нимфа, улыбаясь. – Но я не злюсь. Я люблю тебя, потому что люблю тебя. И больше мне ничего не нужно. – Она взяла мужа за руку, лежащую на плече их сына. – Я никогда не перестану любить тебя. Это себя я возненавижу, когда ты предпочтешь мне другую, – и внезапно добавила: – Богини прибудут через несколько минут.

Воздух словно обернулся песком у меня в горле. Я представила, как выбегаю назад, к Эвру, и ветер уносит меня прочь.

– Кассандра, – сказал Парис, – раз за разом я повторяю ей, что я – тот, кого самого бросили, – ни за что не брошу ее. Я люблю только мою дорогую жену и нашего сына.

Энона пренебрежительно махнула рукой.

– Ты любишь всех. Ты любишь свою сестру, а ведь вы познакомились всего несколько минут назад. – Она подмигнула мне. – Я много лет наблюдала за тобой. Когда я узнала, что выйду замуж за Париса, я… О! Сейчас!

Пещера содрогнулась. Стол подпрыгнул на месте.

Казалось, сотрясалась вся гора, и мое сердце трепетало вместе с ней. Подлетев, я плюхнулась обратно на свое место. Энона обхватила руками расплакавшегося Корифа.

Нельзя убегать. «Троя, – думала я. – Спаси Трою».

Наконец, земля успокоилась. Три ворона влетели в пещеру и уселись на столе, а за спинами Париса и Эноны появились три богини.

9

Я узнала каждую из богинь – видела их статуи в священной роще. Красивые – слишком слабое слово, чтобы описать кого-либо из них.

Гера, богиня брака и семьи, подошла и села между Корифом и Парисом. Последний тут же вскочил на ноги, подошел к своей жене и взял ее за руку. Костяшки его пальцев побелели. Я тоже поднялась на ноги.

Гера поцеловала Корифа в лоб, от чего тот рассмеялся и прижался к покровительнице семейного очага. Даже когда она сидела, спина ее оставалась идеально прямой. Она была самой смуглой из всех, а ее черные волосы были убраны под сетку из бисера. Богиня внимательно следила за Парисом.

Серые глаза Афины остановились на мне. Ее чистый голос звенел от гнева.

– Ты! Ты та девушка, которая обидела моего брата! Он дорог мне.

– Как и мои братья – мне. – Неужто я спорила с богиней войны? О чем я только думала? – И большинство из них умрет, когда падет Троя. – В конце концов, Афина была покровительницей городов.

– Глупая девчонка! Троя восстанет снова.

– Смертные умирают, – наставительно добавила Гера. – Видишь ли, именно это и делает их смертными.