Гейл Линдс – Операция «Маскарад» (страница 22)

Гордон вскочил на ноги и подошел к нему с таким видом, что Флорес невольно попятился. Было видно, что Тэйт просто взбешен, а в таком состоянии, когда он плохо контролировал себя, был и в самом деле опасен.

— Она задействована в сверхсекретной операции, в которой каждый знает только свою задачу. Ты понял? Не суй нос не в свое дело. А теперь пошел вон отсюда, пока я не доложил о твоем поведении в Лэнгли!

Тэйт тяжело дышал — он действительно завелся.

— Мне бы это пошло только на пользу, — огрызнулся Ашер и отправился к себе. Усевшись за свой стол, он дождался полудня, когда все покинули помещение, и позвонил Бремнеру в Лэнгли, но того не оказалось на месте. Он уехал в Париж с какой-то сверхсекретной миссией и должен был вернуться значительно позже.

Чертыхнувшись, Ашер поскреб подбородок, из которого лезла щетина, жесткая, как проволока, и такая же черная, как его кудрявая шевелюра. Итак, Бремнер был в Париже, а в досье Сансборо говорилось о том, что именно оттуда приходили сообщения от Хищника. Как раз сегодня должно было поступить еще одно. Не надо было быть Эйнштейном, чтобы понять, что Бремнер скорее всего улетел в Париж повидаться с какой-то куколкой, выдающей себя за Лиз Сансборо, и забрать у нее свежую информацию от ее любовника-террориста.

Сидя в кафетерии за ленчем, Ашер надел наушники и стал слушать репортаж об игре с участием «Доджерз». Его любимцы проигрывали Хьюстону со счетом 1:3. Он съел два сандвича с тунцом, пакетик картофельных чипсов и киви, выпил две порции лимонного чая со льдом. К тому моменту, когда он расправился со всем этим, счет не изменился. Матч уже заканчивался, и он решил дослушать репортаж. Флорес добавил к своему меню три шоколадных пирожных и, прикончив их, узнал итоговый результат: «Доджерз» проиграл — 1:4. Что за дерьмовый день!

Он опять пошел в лазарет в надежде, что на этот раз ему удастся повидать Сансборо. Когда он огибал площадь, из административного здания показался Гордон Тэйт.

— Флорес, у меня для тебя кое-что есть. Только что пришло.

Тэйт протянул ему листок бумаги. Это был факс из Лэнгли, в котором Ашеру приказывали немедленно отбыть на Шпицберген, архипелаг в Северном Ледовитом океане. Среди разведчиков он имел репутацию скучнейшего места, где лето пролетало с быстротой молнии, а чудовищно холодные зимы тянулись убийственно долго. В представлении большинства сотрудников Лэнгли Шпицберген был чем-то вроде модернизированного ГУЛАГа.

— Твое новое назначение. Счастливого пути, Флорес, — сказал Гордон и скрестил руки на груди.

Тэйт не преминул использовать свое чуть более высокое по меркам агентства положение, чтобы оставить за собой последнее слово. Язвительная улыбка на его лице была поистине отвратительной.

— Спасибо, Гордон. Можно, я тебя поцелую? — парировал Ашер.

Снова вернувшись к себе, Флорес умудрился вытащить из КМ-5 досье на Хищника и быстро просмотрел его. Там не было ничего интересного — в основном стандартные измышления по поводу его таинственной личности, которую никак не удавалось установить, и перечень «мокрых дел», в совершении которых его подозревали.

Лишь одна деталь привлекла внимание Ашера: в течение последних трех лет Хищник не совершил ни одного заказного убийства, ни одной террористической акции. Предполагалось, что именно три года назад Лиз Сансборо стала действовать с ним заодно. Это не могло быть простым совпадением.

Распечатывая досье на Хищника, Ашер все время поглядывал на дверь. В любой момент мог появиться Гордон Тэйт с нарядом морских пехотинцев, швырнуть его в грузовик и отправить из лагеря ко всем чертям. Надо было спешить. Выведя на бумагу материалы по Сансборо, Флорес решил проделать эту же операцию с досье на тех людей, которые упоминались в файле Лиз и были занесены в память суперкомпьютера.

Его подчиненные с удивлением и беспокойством переводили взгляд с принтера на Ашера и обратно.

— Небольшое поручение из Лэнгли, — на всякий случай пояснил он.

Сотрудники разошлись, улыбаясь. Они как ни в чем не бывало вернулись к своей обычной работе, разговоры о том, что Ашер попал в черный список агентства, до них еще не дошли.

Стрекотание принтера смолкло, и Ашер стал читать свежую распечатку по «операции высшей категории секретности», для осуществления которой ЦРУ была нужна Лиз Сансборо. Ясно, что в Париже уже работает женщина, выдающая себя за Сансборо. Она так или иначе задействована в контактах с Хищником. Но какая связь между Сансборо, которая сейчас в Париже, и той, что находится здесь?

Ашер пришел к выводу, что парижская Сансборо — скорее всего доверенное лицо Хищника, раз уж он выбрал ее в качестве посредника. Террорист, судя по всему, не сомневается в том, что она и есть настоящая Сансборо. Вероятно, в Лэнгли тоже так считают, раз об этом прямо говорится в ее досье.

А что, если та женщина, которая лежит сейчас в лазарете лагеря в штате Колорадо, и есть настоящая Элизабет Сансборо? Тогда получается, что парижская дублерша в течение последних трех лет, когда у подлинной Сансборо были проблемы с психикой, играла ее роль. Да, это было вполне возможно. Но уж Хищник-то должен хорошо знать свою любовницу!

Ашер покачал головой. Цельная картина из разрозненных элементов пока не складывалась — слишком уж много было этих элементов. Слишком много красоток по имени Элизабет Сансборо.

Закончив работать с принтером, Ашер оторвал поля полученных материалов, соединил каждый из них скрепкой и сунул их в папку.

У него все не выходил из головы этот тупоголовый молодчик Гордон Тэйт. Он был убежден, что там, где Тэйт, добра ждать не приходится. Не могло ли получиться так, что этот тип пытается помешать реализации планов ЦРУ, связанных с Лиз Сансборо? Если все так и Ашер в состоянии доказать подобное, это может избавить его от Шпицбергена. Тогда, вероятно, ему самому поручат заниматься Хищником. Решить подобную задачу было бы делом чести для любого оперативника.

Глава 16

В это утро Лукас Мэйнард, сидя в квартире Лесли, потел, как стакан виски со льдом в летнюю жару. Он убеждал себя, что это не от страха, а от пережитого шока и проклятого диабета, но в глубине души понимал, что главной причиной все же был страх.

Он налил себе на кухне чашечку черного кофе, сел за стол и развернул «Вашингтон пост». Тут же в груди у него что-то оборвалось, болезненный спазм сдавил желудок. На первой полосе, в ее верхней части, красовались недавно сделанный портретный снимок заместителя госсекретаря Кларенса Эдварда и набранный крупным шрифтом заголовок:

ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ЧИНОВНИК УБИТ И ОГРАБЛЕН.

Вчера вечером Мэйнард в течение четырех часов безуспешно названивал Клэру домой в Джорджтаун. Теперь он понимал, почему в трубке все время слышалась лишь стандартная запись автоответчика. Со смертью Эдварда растаяла их с Лесли наилучшая, если не единственная возможность выпутаться из передряги, в которую они попали.

Он вытер лицо кухонным полотенцем и прочитал материал. Если верить газетной информации, в тот момент, когда произошло несчастье, поблизости никого не было, однако несколько свидетелей из проезжавших мимо машин утверждали, что видели, как молодой блондин на роликовых коньках столкнулся с идущим по тротуару хорошо одетым мужчиной зрелого возраста и сбил его с ног. Представители полиции заявляли, что преступник нанес жертве смертельное ранение ножом и забрал у Эдварда имеющиеся при нем ценности.

На второй полосе были продолжение статьи и снимок скрюченного тела убитого Клэра. Где же его модный чемоданчик, подумал Мэйнард, снова покрываясь липкой испариной. В конце концов он остановился на утешительной мысли о том, что, конечно же, Клэр должен был запереть манильский конверт в сейфе у себя в кабинете. Но дальнейшие размышления вновь расстроили Лукаса.

Видимо, Эдвард решил, что в офисе бумаги могут кому-нибудь попасться на глаза и этот кто-то потребует, чтобы его взяли в долю. Вот это предположение уж точно в духе Клэра. Если же его мысли были заняты какой-нибудь бабенкой, у него тем более могло хватить ума сложить бумаги в кейс и потащить их домой. Да, он был достаточно беспечен, чтобы сделать такую глупость, рассудил Мэйнард.

На какой-то момент в душе у Мэйнарда вспыхнула надежда на то, что Клэра прикончил оскорбленный поклонник какой-нибудь из его дам. Это было бы весьма романтичным проявлением высшей справедливости и означало бы, что Хьюз Бремнер не имеет никакого отношения к убийству заместителя госсекретаря. Но Лукас Мэйнард был не так наивен, чтобы тешить себя такими предположениями. Наверняка именно по приказу Бремнера убрали Эдварда, а конверт с документами по Стерлингу О’Кифу скорее всего уже у него. Это означало, что теперь Бремнер будет охотиться за Лукасом. Надо действовать быстро.

Лесли еще спала. Войдя в спальню, Мэйнард посмотрел на ее растрепанные светлые волосы и лицо в форме сердечка. Он понимал, что на карту поставлена не только его, но и ее жизнь.

Она вернулась из редакции в час ночи, вымотанная до предела, с синяками под глазами. Там она закончила свое расследование, ею был подготовлен большой материал, обещавший стать серией статей. Поэтому на сегодня Лесли взяла выходной и будет полдня отсыпаться. Когда она проснется, его в квартире уже не будет. Лукас понимал, что теперь его присутствие представляет угрозу для ее жизни.