Гейл Хилл – Букет белых гортензий (страница 3)

Ушла как можно скорее, видеть то, как Рома ее целовал, было невыносимо. Оля сердито уперла руки в бока.

– Наглая девица, – раздраженно бросила она. – Тебе не кажется, что у вас слишком близкие отношения?

– Ольчик, – успокаивал Кравцов, взяв возлюбленную за руки. – Не ревнуй, знаешь ведь, что тебя люблю. Анютка классная, но малявка она еще. Внимания требует, как я могу ей отказать? Все-таки не чужие люди.

– А если она тебя с ней переспать попросит, тоже не сможешь ей отказать? – драматизировала женщина, злилась. За своей дружеской любовью Рома совершенно не замечал, что Аня была в него влюблена.

– Не передергивай, Оль, – уже начинал выходить из себя Кравцов. – Она не попросит, это, во-первых, а, во-вторых, я не идиот, чтобы такое делать.

– Ладно, поехали, мы собирались ужинать.

***

– Ненавижу!

Бросила телефон в стену Орлова. Смартфон, ударившись об бетон, упал на пол. На дисплее появилось несколько трещин, как будущее напоминание об этом дне. Дне, в котором ее сердце облилось кровью в очередной раз. А ведь всего неделю назад все было так хорошо!

– Чтоб ты сдохла, гадина!

Девушка не смогла удержаться. Ей нужно было срочно что-нибудь разрушить. Взгляд упал на покореженный мобильник. Вскочив с кровати, она стала топтать телефон каблуком и выкрикивать различные ругательства и проклятия. Тема зашел в комнату сестры в тот момент, когда от телефона остались куски пластика, а из красивых губ вылетело очередное пакостное слово.

– Старая кошолка!

– Что ты делаешь? – Тема схватил сестру за руку в попытке оторвать ее от уже сломанного телефона. Не вышло. Наклонился, спасая хотя бы сим-карту. – Аня, что произошло?

Она не ответила. Уткнулась в грудь брату головой и расплакалась. Что-то промямлила неразборчиво, поэтому Тема, не найдя другого выхода, крепко обнял сестру. Погладил по голове, нашептал пару ласковых, пока она не успокоилась. Как только принес ей стакан воды, усадил на кровать и начал расспрос.

– Что случилось, Анютка? Ты редко когда плачешь, я вообще не помню, чтобы видел тебя плачущей. Кто тебя обидел?

Жадно сделала глоток воды, шмыгнула носом. Помолчала.

– Ромка… Он сделал Оле… Он ее в жены берет, понимаешь? Не меня! Ее! Почему? Почему он меня не любит? Я такая некрасивая? Плохая? Меня нельзя любить? Что со мной не так? Я ведь ему и так, и сяк намекала на свои чувства. А он… Он все равно эту каргу старую любит, а не меня… Может, я просто настолько ужасна, что со мной можно только дружить?

Тема не знал, что ответить Ане. С одной стороны, он понимал ее чувства. Подростковая влюбленность всегда такая сильная и яркая, ощущается острее. Аня ведь все еще большой, но подросток. Но, с другой стороны, неужели она думала, что Рома ее полюбит? Да, он хороший, но исключительно друг ей. О какой любви могла идти речь?

– Тебе нужно успокоиться, сестричка, – тяжело вздохнул он. – Ты не ужасная, очень красивая и тебя можно любить. Тебя любят, я знаю. Просто ты не видишь, потому что влюблена в Ромку. Солнышко, пойми, ну, не твой он. Не для тебя. У него есть другая. Не убивайся так. Будет у тебя еще так много таких Ром, что отбиваться устанешь. Тебе нужно перестать его любить.

– Мне не нужны другие Ромы, я этого люблю, – слезы самопроизвольно текли из зеленых глаз, капая на шею Теме. – Пусть эта Оля его разлюбит, и он ее. И все он для меня, ничего ты не понимаешь!

– И как ты собираешься сделать так, чтобы он ее разлюбил? Анюта, это сейчас звучит очень глупо и по-детски.

– Я найду способ!

Больше не плакала Орлова. Смыла в ванной комнате слезы и макияж и вернулась к брату. Открыла шкаф, начав прикладывать к груди один наряд за другим, и чем дальше двигались наряды, тем более откровенными они становились.

– Нет, – отрезал Тема, – это не сработает.

– Сработает! – была уверена в капитуляции Кравцова Аня.

– Я тебя никуда не пущу в таком виде. Имей в виду, наденешь хоть одно из этих подобий платьев, запру тебя в комнате. Не веди себя как идиотка.

Хоть Артем сам любил, когда девушки одевались откровенно, но позволить своей родной сестре так позориться и выставлять себя в ужасном свете, он не мог. Зачем? Рома все равно ее выгонит. Спать он с ней не станет.

– Не лезь! Это моя жизнь! – наплевала на присутствие брата, скинула с себя одежду и быстро надела платье с ярко выраженным декольте. Длина платья… Его и платьем не назовешь. Так, подобие. Накрасила губы и глаза. Поярче, чтобы привлекать внимание. – Скажешь кому-то, что я плакала, особенно Ромке, я тебе руку сломаю. Ты знаешь, я могу.

– Ну и дура ты, Анька, – злился брат. – Телефон хоть старый возьми, чтоб связь со мной держать. Переживать буду, ты же в образе шлюхи, вдруг кто-то захочет проявить свою мужскую харизму.

Вытащила из ящика старый смартфон, всунула в него симку. Посмотрела на себя в зеркало.

«И правда дура», – решила Орлова.

Все-таки сняла платье. Надела джинсы и бадлон. Питерские ночи были холодными. Смыла боевую раскраску. Оставила только яркие губы. Тема одобрительно улыбнулся.

– Так-то лучше, – отметил он. – Но ты уверена, что стоит сейчас к нему идти? Раз он сделал ей предложение, ну… Он будет с ней.

– Значит, я уйду. А если нет, то останусь. Я не могу сидеть, сложа руки.

– Звони, если вдруг все будет туго. Заберу тебя.

– Хорошо, – обняла брата. – Только не говори никому, что я плакала, пожалуйста. Все думают, что я сильная, пусть так и думают. Не хочу, чтобы кто-то мог пользоваться моими слабостями.

– Эмоции – это не слабость, – потрепал ее по голове. – Но я не скажу никому, не переживай.

Через полчаса, покинув машину такси, Орлова стояла у двери в квартиру Ромы. Не могла решиться нажать на звонок. Боялась, что он будет с Олей, и ее настигнет очередная волна истерики. Но раз пришла, надо было выжать из ситуации все. Нажала. Он открыл.

– Рыжуля? Ты тут как? – удивился ее приходу. – Проходи, я как раз один.

– Я… Соскучилась, – она не врала. – Можно, если у тебя нет планов, я с тобой ночевать останусь?

– Весьма неожиданное предложение, – усмехнулся Кравцов. – Оставайся. Оля с дочерью уехала к маме на пару дней, поэтому я один пока что.

– Впустил меня только потому, что Оля уехала?

От ее слов веяло холодом. Она теряла его. И как друга, и как шанс на что-то большее.

– Нет, – не задумываясь, ответил он. – Я всегда тебе рад. Ты это прекрасно знаешь, просто Оля тебя недолюбливает, собственно, как и ты ее.

– Есть за что. Она мне не нравится. Не понимаю, что ты в ней нашел. Она же… Тебе не кажется, что она для тебя, ну, как бы это мягче…

– Не старая, Аньк, – закончил за нее. – Любви все возрасты покорны. И, прошу тебя, давай не будем об этом. Я ее люблю, и на этом точка. Через пару месяцев сыграем свадьбу.

Стакан с чаем, который Рома принес Ане, пока она устраивалась в гостиной на диване, выпал из ее руки. Горячая жидкость разлилась на ноги девушке. Она не ощутила боли. Внутри было куда больнее. Пару месяцев… У нее есть всего пара месяцев.

Рома быстро взял со стола салфетки и стал промакивать чай, чтобы Орлова получила не такой сильный ожог. Когда понял, что все бессмысленно, властно ее попросил:

– Снимай штаны! – она непонимающе посмотрела на него. Чувства вернулись. Завизжала от боли. – Снимай, говорю, штаны. Сейчас все ноги обожжешь.

Сняла. Он отнес их в ванную, бросил в стиралку. Ушел в спальню, чтобы найти ей что-то свое. Аня пошла за ним. Села на кровать. Рома нашел спортивки, но сначала взялся за аптечку. Решил помазать места ожогов, чтобы уменьшить боль и покраснение.

– Как ты так умудрилась? – аккуратно выдавил из тюбика мазь. Девушка заворожено на него смотрела. Пожала плечами. – Болеть же будет, неосторожная ты моя.

– Твоя… – вторила ему.

Его сильные руки на ее бедрах, такие нежные прикосновения. Мозг Орловой отключился. Она обхватила его подбородок рукой и, нагнувшись, впилась в его губы с требовательным поцелуем. Надеялась, что не оттолкнет.

3

Она его поцеловала. Рома быстро отстранился. Недовольно помотал головой. Отдал Ане штаны и покинул спальню. Орлова сильно сжала руки в кулаки.

– Идиотка… – тихо буркнула сама себе.

Надев штаны, вышла к Роме. Он стоял на кухне и пил воду. Судя по тому, что мужчина молчал, зол он был сильно. Аня осторожно коснулась ладонями его спины. Отошёл.

– Рома, я… Я не знаю, что на меня нашло. Прости меня. Просто ты показался мне таким необходимым в этот момент, ещё и твои сильные руки… Я не удержалась, – обошла его и встала перед ним. – Не злись, я больше не буду так.

– Не будешь? А на это я как должен реагировать? – без упрека, но строго спросил Кравцов.

– Можешь меня выгнать и больше не общаться со мной, – внутри все разрывалось от боли. – Буду сама виновата.

– Я не дурак, Ань, – теперь он все понял. Оля была права. Аня неровно к нему дышит. – Вижу все. Мы либо дружим, просто дружим, как раньше. Либо заканчиваем все это, потому что дружбы, в которой один влюблен в другого, не бывает. У меня Оля. Ты классная, но ты мне подруга, понимаешь?

Сердце треснуло. Она готова была поклясться, что слышала его треск. Но не показала этой боли. Улыбнулась. Сделала вид, что все отлично. Легонько ударила его в плечо кулаком.

– Ромашка, тебе показалось, я не влюблена в тебя. Просто ты секси, а у меня парня давно не было, вот и получилось так. Прости, – попыталась за смехом скрыть свои чувства. – Ты бы ещё тщательнее мои бедра трогал, я бы вообще на тебя набросилась.