реклама
Бургер менюБургер меню

Гейл Форман – Только один год. Лишь одна ночь (страница 16)

18

В меня летит очередная свеча. Я ловлю ее, и она взрывается, орошая мою руку стеклом и горячим воском. По коже от ожога идут волдыри. Я мельком задумываюсь о том, останется ли шрам. Наверное, нет.

Шестнадцать

Расцвет цивилизации Майя был более тысячи лет назад, но трудно представить, что в те времена даже самый главный храм охранялся с таким усердием, как курорт «Майя-дель-Соль» в наши дни.

– Номер? – спрашивают охранники у нас с Бруджем, когда мы подходим к воротам в огромной высеченной из камня стене, которая, кажется, тянется на километр во всех направлениях.

– Четыреста семь. – Брудж успевает раньше меня.

– Карточка, – говорит охранник. На его жилетке красуются пятна пота.

– Гм, я ее в номере оставил, – отвечает Брудж.

Мужчина открывает папку и начинает листать.

– Мистер и миссис Йошимото? – спрашивает он.

– Ага. – Брудж берет меня под руку.

Охранник недоволен.

– На территорию разрешен вход только постояльцам. – Он резко захлопывает папку и подходит к окошечку.

– Мы не постояльцы, – говорю я с заговорщической улыбкой, – мы кое-кого ищем.

– Имя? – Он снова берется за папку.

– Я точно не знаю.

Подъезжает черный «Мерседес» с тонированными стеклами, он даже остановиться не успевает, как охранник поднимает ворота и машет ему рукой, чтобы проезжал. Потом он с усталым видом поворачивается к нам, и на миг мне кажется, что мы победили.

– Уходите сейчас же, пока я полицию не вызвал.

– Полицию? – восклицает Брудж. – Ну зачем? Давайте расслабимся. Снимем жилетки. Может, выпьем чего-нибудь. Мы сходим в бар, в отеле же наверняка есть хороший бар. Мы принесем вам пивка.

– Это не отель. Это дом отдыха.

– И что именно это означает? – интересуется Брудж.

– Что вам нельзя сюда входить.

– Сжальтесь. Мы из Голландии прилетели. Он девушку ищет, – говорит Брудж.

– Все мы ищем себе девушку, – говорит второй охранник, стоящий чуть в глубине, и они оба хохочут. Но все равно не впускают нас.

Разозлившись, я с силой пинаю мопед, и он, наконец, заводится. Пока все идет не совсем так, как я ожидал, включая погоду. Я думал, что в Мексике будет тепло, но здесь ты весь день как в духовке. Может, так кажется потому, что вместо того, чтобы лечь на пляже, где дует прохладный ветерок, как предлагал разумный Брудж, я в первый же день, то есть вчера, поехал осматривать руины Тулума. Лулу говорила, что они каждый год ездят в одно и то же место, Тулум тут ближе всего, и я вообразил, что могу застать ее там. За четыре часа я увидел тысячи людей, изрыгаемых автобусами, мини-вэнами и машинами. Дважды мне показалось, что я вижу ее, и я бросался бежать. Прическа была та, но девушка не та. Хотя я подумал, что у нее, возможно, уже другая стрижка.

Я вернулся в наш крошечный отель обгоревшим, с больной головой, и оптимизм, с которым я думал об этой поездке, скис. Брудж радостно предложил обойти отели, там народу поменьше. Еще напомнил про пляж на случай неудачи: «Там так много девчонок», – прошептал он чуть не благоговейно, показывая туда, где на каждом квадратном метре бикини.

Их так много, подумал я. Почему я ищу именно эту?

«Паласио Майя», еще один курорт из моего списка, сделанный в стиле майя, он находится в нескольких километрах к северу от нас. Мы тащимся по шоссе, вдыхая выхлопы обгоняющих нас туристических автобусов и грузовиков. На этот раз мы прячем мопед в каких-то цветущих кустах, растущих вдоль извилистой ухоженной дороги, которая ведет к входным воротам. Курорт «Паласио Майя» сильно похож на «Майя-дель-Соль», только вместо монолитной стены здесь стоят огромные пирамиды, между которыми расположены охраняемые ворота. В этот раз я подготовился. Я говорю охраннику по-испански, что ищу подружку, которая здесь остановилась, хочу сделать ей сюрприз. И сую ему в руку двадцать баксов. Он не говорит мне ни слова – просто открывает ворота.

– Двадцать баксов, – комментирует Брудж, кивая, – куда лучше, чем пара пива.

– Наверное, два пива тут столько и стоят.

Мы идем по мощеной дороге, ожидая увидеть отель или хоть какой-то намек на него, но нас встречает очередная охрана. Только эти улыбаются нам, говорят «buenos días»[37], словно ожидали нашего визита, они смотрят на нас оценивающе, как кошки на мышей, и я понимаю, что тот охранник позвонил предупредить. Я молча достаю из кошелька еще десятку.

– О gracias, señor, – говорит охранник. – Que generoso! [38] – А потом оглядывается. – Но нас двое.

Я смотрю в кошелек, в котором уже пусто. Я показываю, что он пуст. Охранник качает головой. Я понимаю, что первому дал слишком много. Надо было ограничиться десяткой.

– Слушайте, – говорю я, – ничего не осталось.

– Вы в курсе, сколько тут стоит номер? – спрашивает он. – Тысячу двести баксов за ночь. Если хотите, чтобы я впустил вас с другом, чтобы вы могли плавать в бассейне, нежиться на пляже, играть в теннис и пользоваться буфетом, то нужно заплатить.

– Буфетом? – перебивает Брудж.

Я шикаю на него и обращаюсь к охраннику:

– Нам все это не нужно. Мы ищем одну девушку из постояльцев.

Охранник изумленно вскидывает бровь.

– Если вы знаете кого-то из гостей, зачем крадетесь, как воры? Думаете, только потому, что вы белые и предложили нам десятку, мы поверим, будто вы богаты? – со смехом спрашивает он. – Этот фокус уже устарел, amigo[39].

– Я не хочу ничего красть. Я ищу девушку. Американку. Возможно, она тут.

Охранник уже хохочет от всей души.

– Американку? Я бы тоже не отказался. Но они стоят больше десятки.

Мы смотрим друг другу в глаза.

– Отдавайте деньги, – говорю я.

– Какие деньги?

Я в ярости подхожу к мопеду. Брудж тоже бормочет что-то о том, как нас обобрали. Но меня эти тридцать долларов не интересуют, я злюсь даже не на охрану.

Я все заново проигрываю в голове наш разговор с Лулу. Тот, про Мексику. О том, как ее злит, что они с семьей ездят каждый год на один и тот же курорт. Я сказал, что, возможно, в следующую поездку ей следует нарушить график. «Испытай судьбу. Посмотри, что будет». А еще я пошутил, что, может, и сам когда-нибудь сюда приеду и мы случайно встретимся и сбежим. Я даже не представлял тогда, что эта вскользь брошенная реплика превратится в реальность. «Думаешь, такое возможно? – спросила она. – Что мы вот так внезапно столкнемся?» Я сказал, что это будет очередная случайность, а Лулу пошутила в ответ: «Значит, ты хочешь сказать, что я – случайность?»

Когда я это подтвердил, Лулу сказала нечто странное. Что ей, кажется, ничего более лестного никогда не говорили. И она не просто напрашивалась на комплимент, а по-честному раскрылась передо мной, и это прозвучало настолько обезоруживающе, как если бы она не только сама передо мной обнажилась, но разоблачила и меня. Услышав это, я почувствовал, будто мне доверили что-то важное. Но еще мне стало грустно, поскольку мне показалось, что она сказала правду. А если это правда, то она неправильная.

Я многим девчонкам льстил – тем, которые заслуживали этого, и тем, кто нет. Лулу заслуживала, она была достойна куда более серьезных комплиментов, чем «случайность». Так что я решил сказать ей что-нибудь хорошее. И слова, вырвавшиеся из моих уст, похоже, удивили нас обоих. Я сказал, что она кажется таким человеком, который вернет найденные деньги, который плачет над фильмами, который делает то, что его пугает. Я даже не знаю, откуда я все это взял, но пока я говорил, я не сомневался, что так оно и есть. Хоть это кажется и невероятным, я как будто знал ее.

Но только сейчас до меня доходит, насколько я ошибался. Я ничего не знал о ней. Я не задал самых простых вопросов, например, где именно они отдыхают в Мексике, когда, ее фамилию и даже имя. И вот теперь я всецело завишу от милости охранников.

Мы возвращаемся в свой хостел в пыльном районе Плая-дель-Кармен, где полно бродячих собак и жалких магазинчиков. В соседнем кафетерии продают дешевое пиво и тако с рыбой. Мы заказываем всего по нескольку порций. Заваливается пара путешественников, которые остановились в том же хостеле. Брудж подзывает их к нам и начинает пересказывать наши приключения, приукрашивая так, что начинает казаться, будто все это было даже весело. Так рождаются все хорошие байки из путешествий. Самое ужасное становится самым смешным. Но я еще слишком зол, так что мне невесело.

Марджери, симпатичная канадка, сострадательно цокает языком. А британка Кассандра с коротким ежиком волос сетует, какие мексиканцы бедные, что в НАФТА столько недостатков, а Ти-Джей, загорелый техасец, просто смеется.

– Видел я этот «Майя-дель-Соль. Диснейленд на Ривьере».

Я вдруг слышу, как за столиком у нас за спиной кто-то фыркает. «Más como Disneyland del infierno»[40].

Я оборачиваюсь.

– Вы знаете это место? – интересуюсь я на испанском.

– Мы там работаем, – отвечает мужчина повыше.

Я протягиваю руку.

– Уиллем.

– Эстебан.

– Хосе, – говорит тот, что пониже. Они тоже похожи на макаронину с тефтелей.

– Можете меня туда провести?

Эстебан качает головой.

– Я рискую потерять работу. Но есть простой способ туда войти. Вам даже заплатят.

– Правда?