Гейдар Джемаль – Стена Зулькарнайна (страница 17)

Г.Д. Мне кажется, что радикализм – это продуманная стратегия, в контексте которой присутствует сложная политико-дипломатическая игра с дальним прицелом. В то время как экстремизм предполагает непосредственную психологическую реакцию, бурный протест против явной несправедливости. Эта реакция вспыхивает внезапно и часто оказывается трагической для пафосных молодых пассионариев, которые непосредственно реагируют на происходящее без продуманной стратегии. Если обращаться к опыту русской революции, то большевики, отказавшиеся в 1907 году от индивидуального террора, чтобы потом захватить власть в условиях народного кризиса, – это радикалы. В то время как народовольцы, которые открыто шли убивать каждого чиновника, отдавшего несправедливый приказ, – это экстремисты.

К.З. Кого на Северном Кавказе можно считать радикалом, а кого экстремистом? 

Г.Д. Я бы сказал, что Зелимхан Яндарбиев воплощал собой тип радикала, который пытался составлять долгосрочные стратегически продуманные планы, в то время как значительное число полевых командиров склонялись скорей к экстремизму и не были способны продумывать свои планы. Поэтому Яндарбиев не пользовался особой любовью и считался интеллектуалом в негативном смысле этого слова.

К.З. Любая религия, которая отвечает на вопросы предназначения человека, – экстремистская? 

Г.Д. Нет, не любая. Религия – это неудачное слово. Слово «дин» (арабское – «религия») означает совсем не то, что религия в европейских языках. Латинское слово «религия» есть связь (от лат. «religare» – быть соединенным с чем-то; воссоединять, в смысле «восстановления» разорванной связи). Это некая связь либо общины между собой, либо людей и неба. Как построение моста между видимым и невидимым миром. Корень слова «дин» имеет иранское происхождение. Оно вошло в арабский язык задолго до появления ислама. Слово «дин» – значит фундаментальное установление закона, который охватывает все стороны жизни мусульманина. Это установленный волей Всевышнего закон, который касается мира, войны, брака, развода, наследства. Все это служение и поклонение Господу. «Дин» – это духовная конституция общества.

Тарикат («путь») гораздо ближе к слову религия в западном смысле, потому что тарикат означает еще и связь с устазом («учителем») – это определенная связь людей между собой. То есть религия означает взаимосвязи на платформе определенных установок. То, что говорят пророки, – не содержится в опыте обычных людей. Все, что написано в Коране, каждый айат Корана, противоречит человеческим ожиданиям. Я могу доказать, что в Коране нет ни одной фразы, которую человек мог бы извлечь из своего предрасположения. Почему Коран произвел такое впечатление на сахабов (сподвижники пророка Мухаммеда)? Потому все, что говорили лжепророки, не содержало в себе разрыва с человеческими ожиданиями и с человеческой логикой. Все, что они говорили, не распространилось и умерло. Потому что эти пророки были просто людьми, и они пытались вычислять, что нужно человеку сегодня, что прозвучит как мудрость. Ислам – это заноза, которая вонзилась в человеческую ткань, и вызывает постоянную боль. Ислам учит, что нужно повиноваться Всевышнему. Человек же хочет света и добра, поэтому он и говорит, что религия несет в себе добро.

К.З. А Коран разве не позиционирует добро? 

Г.Д. Нет. Мусульманин должен быть нежен со своими, но суров и жесток к неверным.

К.З. Коран же говорит, что мусульманин может только защищаться, но не должен нападать первым? 

Г.Д. Дело в том, что Всевышний ниспослал этот айат, прекрасно зная – не может быть такого, что человечество не пойдет на носителей Ислама войной. Аллах говорит в Коране, что «Мы сотворили человека из капли, а вот враждебен определенно». Смысл человеческого существования в том, что в этой общей враждебности, в этом глиняном существе, которое является лживым, инертным, незнающим, тем не менее, есть частица духа Аллаха.

К.З. Но почему это существо – «незнающее и лживое»?

Г.Д. Человек является носителем частицы, которая бесконечно мала.

О существовании этой частицы он не знает. И когда приходят пророки, они обращаются именно к этой частице. А к чему бы они обращались, если перед ними была бы глиняная кукла? И эта частица, как обратная сторона зеркала, благодаря которой зеркало отражает все, кроме своей обратной стороны. И при обращении пророков эта частица просыпается и ей нужно взять под контроль глину. Это серьезное испытание. Люди, один за другим, проваливают его. Поэтому Аллах говорит в Коране: «А сколько мы погубили до них поколений, которые были прекраснее и по устройству и по виду!» И в другом месте: «Если вы сойдете с моего пути, я заменю вас другим народом лучше, чем вы».

К.З. На сегодняшний день существуют различные трактовки Корана. Возможна ли полная доминация одной из них? К чему это может привести? 

Г.Д. Я считаю, что каждый из 72-х путей, которые есть сегодня в Исламе, имеет зерно истины и много отклонений. Всевышний утверждал, что его Умма (исламская община) разойдется на 72 пути, но только 73-ий путь будет верным, на котором все объединятся. За 1426 (по лунному календарю) лет своего существования Ислам занимался формированием глобализма. С тех пор он успел разойтись от Испании до Индонезии, существует он и в западном обществе. Надо помнить, что Ислам утверждает добро не таким, каким его представляют люди. Они исходят из органического представления о добре как о собственном выживании. Прежде всего, они хотят жить, второе – они хотят плодиться и размножаться, хотят, чтобы их дети жили лучше, чем они. И они хотят материального комфорта. Но мы не живем в мире, где все благополучно, где все, как коты Леопольды должны дружить друг с другом. Мы живем в мире, где есть жесткий верх – олигархи, хозяева мира, клубы господ, которые проектируют историю, формируют проекты и перспективы. И есть человечество, которое они топчут, с которого они взимают дань в виде нашей энергии, нашей крови, нашего времени. Все это перекачивается в колоссальный ресурс, которым располагают хозяева мира. В этих условиях религиозный экстремизм – то учение, то состояние духа, которое объединяет простых людей на основе сопротивления власти.

К.З. Возможно ли, по-Вашему, в современном мире построить исламское государство, основанное на чистых ценностях: шариате, возврату к учению пророка Мухаммада, социальной справедливости? 

Г.Д. В реалиях современности наша задача – это борьба против государств куфра («неверных» государств), а не построение исламского государства, которое по определению невозможно. Почему? Потому, что государство – это языческое понятие. Наш пророк Мухаммад пришел не для того, чтобы построить государство, а для того, чтобы создать Умму. Умма означает «община». Она делится на различные джамааты, которые связаны на уровне непосредственного контакта людей друг с другом. Вместе они составляют Умму Пророка. Это не есть государство, это объединение свободных людей, которые вступают в отношения друг с другом по установлениям шариата, дающего возможность защищать себя, находить место для существования и оставаться субъектом истории. Им противодействуют хищники различного калибра: в прошлом это были Византия и Иран, сегодня США, Израиль и другие хищники, которые организованы как некое государство древности, по той же модели. Иерархическое, опирающиеся на аппарат, на бюрократов, на систему насилия и угнетения. Исламское государство невозможно в принципе, потому что если оно становится государством, как Халифат, то оно уже отходит от шариата и начинает совершать несправедливости, за что Всевышний тут же его наказывает. Задача мусульман – это жить в форме общины, в которой достаточно материальных и интеллектуальных ресурсов, чтобы дать отпор любому, в том числе и государству-хищнику. Как прекрасно показал пример «Хизбуллы», которая является именно общиной и которая в непосредственном бою повергла израильское государство. (Речь идет о военных действиях в июле-августе 2006 г., когда, в ответ на диверсионную акцию шиитского движения «Хезбалла» 12 июля 2006 г., в результате которой погибли восемь, были ранены двенадцать и похищены двое израильских резервистов, армия обороны Израиля вторглась в южные районы Ливана и 34 дня вела бои с отрядами «Хезбаллы». Бомбардировки населенных пунктов Ливана, артиллерийские удары и непосредственные боевые действия израильской армии против партизан «Хезбаллы» не привели к разгрому военной инфраструктуры движения и 14 августа 2006 г. вступило в действие соглашение о прекращении огня, предложенное Советом Безопасности ООН. Похищенные израильские солдаты так и остались в плену, а движение «Хезбалла» заявило о «стратегической и исторической» победе над Израилем (прим. "Кавказского узла")

К.З. Не секрет, что Ислам – самая младшая из т. н. авраамических религий (или религий Писания). 1420 лет, – конечно, большой срок, но христианство существует 2000 лет, а иудаизм по меньшей мере 3800 лет. Как будут строиться отношения радикального Ислама с другими мировыми религиями (включая буддизм, имеющий 2500-летнюю историю)?

Г.Д. Эти отношения определены в Коране, который говорит, что иудеи и христиане должны признать политический приоритет Ислама и положиться на его защиту и протекцию. Если они бросают вызов политическому авторитету и политическому господству Ислама, то с ними надо бороться до тех пор, пока они не признают верховенство Ислама в политических вопросах. После того, как они признают, им надо оказывать покровительство и защищать их общины, поддерживать жизнь по законам внутреннего самоуправления. Что касается буддистов, то они, несомненно, язычники, и как таковые не могут быть партнерами в каком-то диалоге или отношениях. То есть буддизм является фундаментальным противником Ислама, а буддийская психология и ценности были взяты на вооружение правящим классом, мировой верхушкой, которая поддерживает тибетского лидера Далай-ламу. Это та система, в которой присутствует не только заблудший элемент среднего класса Запада, но и активно участвуют представители правящей элиты, в том числе и аристократических элементов Европы.