Гейдар Джемаль – Логика монотеизма. Избранные лекции (страница 79)

Смерть и сознание связаны как две стороны одной монеты. Это практически одно и то же: без смерти, то есть разрыва в неопределённо безграничном здесь и теперь, нет ни сознания, ни смысла. Но это означает, что смерть теснейшим образом связана с языком, потому что язык является той могучей силой, которая вопреки инерции «глины» генерирует в «глиняном» человеке сознание. Иными словами, человечество как финалистский феномен, образовано и определяется языком.

Выбросим за борт нелепые рассуждения об эволюционном происхождении языка. Крайним пунктом специфического наукообразного абсурда является рассуждение Энгельса о том, как труд сделал из обезьяны человека. Понятно, что язык должен предшествовать любому согласованному действию, а не возникать как его результат. У обезьяны нет никакого шанса выйти из своей «обезьяньей юдоли» собственными силами подобно барону Мюнхгаузену, вытаскивающему себя из болота за волосы. Язык обладает трансцендентностью, внеположностью по отношению к социуму и к любому индивидууму. Вся история языков есть история разрушения сложных избыточно-информативных систем и переход на более или менее дегенерировавшие формы «просторечья», которые становятся потом литературной нормой.

Именно поэтому Адам (мир ему) называется в исламской традиции первым великим пророком: он принёс язык, в сущности, тем самым «обезьянам», которые так дороги Дарвину, Энгельсу и иже с ними. Только эти обезьяны не были низколобыми коренастыми тварями, опирающимися на суковатые дубины, которых можно найти в экспозициях антропологических музеев. Согласно Традиции, это были физически совершенные существа, обладавшие телепатическими способностями, за счёт которых они находились в бессловесной коммуникации между собой. Вторжение языка в их экзистенцию означало коллапс их первозданной гармонической реальности и вступление в историю, которая есть, прежде всего, история страданий и травм.

Язык, сообщённый Адамом человечеству, был в свою очередь Откровением, полученным им от Творца. Это своего рода метаязык, который представляет собой саму возможность концептуализации. Это та «умозрительная» сфера, в которой идёт творческий процесс, организуемый непостижимым трансцендентным Субъектом. Когда Аллах хочет, чтобы была какая-то вещь, Он говорит ей: «Будь!» – и она бывает. Творение вещи есть субъектная имагинация, которая становится концептом. Вещь как образ есть обозначающий этот концепт иероглиф. Однако тот факт, что Аллах сообщил эти концепты Адаму, не открыв их ангелам, говорит о том, что они не имеют самостоятельной универсальной природы, как «идеи» Платона. Организованный мир умопостигаемых предметов оживает только для носителей языка, а носителем языка является только человечество. Все остальные существа обречены жить в хаосе феноменологии, который в конечном счете является сырьём для Провиденциального Замысла.

Этот метаязык Адама – эксклюзивное пространство возможной концептуальности – в своём чистом виде представляет собой, так сказать, Большой Логос. На этом языке написана сокровенная охраняемая Скрижаль, которая является прототипом и источником всех Откровений. Можно также сказать, что этот Большой Логос представляет собой внешнюю, проявляемую сторону Провиденциальной мысли. Естественно, что в своём изначальном целостном виде этот Большой Логос не может быть вмещён тварным «глиняным» человечеством. Люди получают только вторичные и третичные отражения этого Большого Логоса, смешанные с искажениями, идущими от феноменологического хаоса как подоплёки реального мира. Языки, которыми пользуются цивилизации – это поле компромисса между дошедшими до людей отблесками Провиденциальной мысли с одной стороны и неартикулированными бессловесными состояниями Бытия – с другой.

Сумма всех возможных состояний Бытия (изменчивость которых не ограничена) образует так называемую «мудрость» – полную реализацию чистой возможности. Это Бытие как антитеза Мысли. Другими словами, это то, что называется Иблисом или Великим Существом. «Глиняное» человечество как реципиент Откровения, исходящего от трансцендентного Субъекта, есть на самом деле миниатюризированное отражение Великого Существа – одно из отражений! – в зеркале нашего мира.

У человечества Золотого века, бессловесных магических сверхлюдей, не было проблем с окружающей их средой. Они находились в состоянии «океанического блаженства», пребывая в мире, как зародыш прибывает в околоплодных водах материнской утробы. Язык – Большой Логос – разрушил это состояние, превратив среду в чуждое агрессивное окружение. Тем не менее язык же и дал возможность преобразовать эту враждебную среду в сцену, на которой разворачивается колоссальный метаисторический проект.

Однако действующее на этой сцене общество, пользуясь языком, имеющим «субъектные» истоки, тяготеет к возвращению в блаженный статус «объекта», в бессловесный Золотой век. Поэтому язык, делающий человека человеком, трансформирован и отчуждён от своего изначального духовного импульса. Языки, которыми пользуются цивилизации – это «малые логосы», существующие как компромисс между «мудростью» и Мыслью, Бытием и сознанием. Этот компромисс не может быть ничем иным, кроме как глубокой и фундаментальной фальшью, – тем, что в Коране обозначается как «прикрытие истины ложью». Именно поэтому все без исключения цивилизации уязвимы и носят преходящий характер.

На первый взгляд, такому пониманию реальности есть очевидное возражение. Люди, действуя в рамках вроде бы одного и того же языка, с течением времени оказываются в изменившемся окружении, открывают новые явления и даже «законы». Феноменологический мир вокруг нас сегодня разительно не похож на тот, что был, скажем, двести лет назад. Современные словари полны неологизмов, возникших за последние 3–5 поколений. Очень сомнительно, что, скажем, А. С. Пушкин, вернись он сегодня с того света, смог бы читать современную газету, не говоря уже о романе Пелевина. Как быть с этим? Ответ очевиден. Человек может узнать, обнаружить, «придумать» только то, что изначально включено в поле метаязыка Адама. Большой Логос описывает некий круг концептов, в котором происходит непрерывное движение, рост, потому что творческий процесс преображения хаоса в смысловые образы продолжается. Вместе с тем внутреннее пространство этого поля Большого Логоса хотя и не имеет границ – подобно тому как нет последнего числа в числовом ряду, – но при этом не бесконечно. Иными словами, за пределами Большого Логоса существует онтологическая реальность, не преображённая творческой имагинацией, подобно тому как в тёмной комнате вне границ светового пятна от направленного луча существует только движение бесформенного мрака.

Человек сталкивается с образами и смыслами, заложенными в адамический Большой Логос. Он категорически не способен преобразовать «пятно Роршаха» в совершенно новый предмет, не имеющий прецедентов и аналогий.

Языки различных цивилизаций – «малые логосы» – описывают реальности (цивилизационные сцены), которые частично пересекаются между собой, поскольку в своей вертикальной части восходят к Большому Логосу, но при этом содержат только им свойственные объекты, не имеющие аналогов в посторонних цивилизациях. Для носителей других языков такие объекты либо невидимы, либо выступают как «кляксы реальности», – те самые «пятна Роршаха», проявление которых ничем не лучше, чем полная сокрытость. Так, объекты, находимые археологами, либо интерпретируются по аналогии с чем-то «узнаваемым», либо им приписывается фантастическое назначение, никак не пересекающееся с их подлинным смыслом. Кстати, многие археологические артефакты вообще остаются незамеченными, существуя в восприятии современных людей как случайные природные феномены.

Выше мы упоминали о том, что Бытие, не подвергнутое творческому преображению в оптике Провиденциальной имагинации, есть не что иное, как феноменологический хаос. Это справедливо в полной мере, когда мы говорим о пассивной субстанциональной основе Бытия, – о том, что называется «миром». «Мир» – это зеркало, которое генерировано Бытием, и в котором само же Бытие отражается. Эта «зеркальная поверхность» в случае нашего мира есть пространственно-временной континуум, неопределённая протяженность, внутри которой постоянно идут процессы сгущения и разряжения. Однако Бытие как таковое, Бытие «в себе», далеко не хаотично и не фантомно. Оно представляет собой многократные слияния и взаимные пересечения фундаментальных возможностей, которые, в свою очередь, являются проекциями единой метафизической точки.

Эти возможности, будучи по существу дефинициями, то есть проявлениями «конечного» (по оппозиции к «бесконечному»), есть идеи. Например, идея уникального или неповторимого, идея аналогичного или альтернативного, идея несуществования какого-либо объекта вообще и так далее. Эти идеи в своём непрерывно мультиплицирующемся взаимодействии образуют всю полноту Бытия, которая в Традиции называется «вселенский круговорот». Бытие содержится внутри Провиденциальной Мысли как внутренняя оппозиция ей самой, как некий «низ» или своего рода «придонное отложение». Бытие представляет собой «изнанку» Мысли, которую Мысль должна преодолеть через нисхождение в Бытие бесконечно малой частицы своей духовной сущности.