Гейдар Джемаль – Логика монотеизма. Избранные лекции (страница 68)
Для того чтобы перейти к анатомии вот этого молчания, которое является «зрительским» (с кавычками, с оговорками) фоном, – молчания, которое является зеркалом исторического процесса, – я хочу разбить взгляд на социальный феномен на две половины. Сначала посмотреть первую, потом вторую.
Первая половина – это традиционное общество. Это достаточно условное наименование. Древний Египет, фараоны, инки, Средневековая Европа, конечно. Является ли таковым «одноэтажная Америка» и Средний Запад? Ну, в определенной степени. Являются ли таковыми все еще существующие медвежьи уголки Европы, где все люди знают друг друга и где 200–300 последних лет не было серьезного демографического движения – какой-нибудь маленький городок или какая-нибудь Андорра? Да, наверное, в какой-то степени это тоже традиционное общество, или общество, сохраняющее элементы традиционного общества.
Но мы должны понимать, что маленький городок в «библейском поясе» США, – это городок, в котором существует телевидение, в котором существуют Ларри Кинг, масса ток-шоу со всеми преходящими элементами. С одной стороны, это элемент традиционного общества. С другой стороны, это сегмент, который включен в информационное пространство. Поэтому мы будем говорить сейчас о чисто традиционном обществе. Мы будем иметь в виду, что есть какие-то элементы и сегодня, особенно если мы отправимся на восток, на юг мировой карты, – и в Европе можно найти, в России даже можно найти, в Штатах. Но мы будем говорить о традиционном обществе как об обществе прошлого, фундаментально сконструированном по архетипической пирамидальной сословной модели.
И вот, если мы говорим о таком
Общество для такого человека тоже делилось на три части. Это было «ближнее» общество, или «природное» общество, – это та часть общества, в которой он непосредственно находится: его соседи, его улица, те, кто составляет постоянный человеческий пейзаж.
Далее, это общество власти: монарх, его сатрапы, синьоры, закон, система власти. И жрецы, Церковь – те, которые непосредственно связаны с невидимым миром фундаментальных решений. Такому человеку общество необходимо прежде всего для того, чтобы оно дало ему защиту от пространства
Прежде всего он обращается для этого, естественно, к той верхней части социума, которая имеет дело с принятием решений «на небе». А для чего нужна та часть общества, которая состоит из монархов и их представителей в регионах – сатрапов? Это та часть, которая описывается для него термином «справедливость». Что такое справедливость для простого
Но есть еще и третий элемент. Есть блага (решение противоречий между ним и внешней средой), есть справедливость (минимизация издержек за такие решения) и есть счастье. Что такое счастье для этого человека? Это прежде всего то, что он находит в «ближнем» социуме: это перманентная устойчивая ситуация отсутствия изменений, отсутствия потрясений. Стабильность в той матрице, которая его сформировала так, чтобы, несмотря на смену поколений, смену лиц в ближайшем окружении, среди ремесленников, которые работают рядом с ним; соседей, которые приходят к нему в лавку; семьи, в которой рождаются новые дети, – несмотря на сумму всех этих изменений его идентификация, полученная с колыбелью в этом узком кругу, не вызывала вопросов. То есть чтобы он был уверен в своей идентификации, в том, что он есть тот, кем он ощутил себя с того момента, как стал понимать, кто он такой, знать свое имя и так далее.
То есть
Мы описали более или менее традиционное общество с его трехчленным видением, трехчленным лозунгом, с точки зрения
Но дело в том, что это общество кончилось. На смену ему пришло совершенно другое общество, которое традиционалисты называют «профаническим». Некоторые называют его «либеральным», «открытым» и так далее. Это общество, в котором люди вырваны из своих мест. Они подверглись многоэтапному, многослойному процессу мобилизации, в ходе которого они за счет того, что шло в XIX веке (индустриализация, развитие промышленного капитализма, Первая мировая война, Вторая мировая война), сорваны со своих медвежьих углов и брошены в мегаполис.
Там, естественно, у них: а) исчезает «ближнее» общество, природное, б) полностью меняется ситуация с законом и справедливостью, в) очень проблематичной становится тема «неба», или блага. Естественно, что этот человек, который выражал свою идентификацию на привычном ему языке в очень узком ему окружении, – а это была ситуация, основанная на жестко установленных ценностных стандартах, – оказываясь в пространстве, где он может изо дня в день, включая телевизор, смотреть программу «Дом-2», общаться с Ксюшей Собчак и вообще получать другого рода «подарки» в этом плане, – этот человек понимает, что он абсолютно неадекватен.
Его языка не только не хватает, но его язык неуместен, его ценностная система абсурдна, поэтому ему просто остается заткнуться и молчать, потому что он прекрасно понимает: что бы он ни сказал, это будет как квакать с болота. Лучше молчать. Но при этом, естественно, внутри него нарастает гнев, потому что гнев – это естественная компенсация непонимания.
Теперь, когда мы описали вот это «молчаливое большинство» вкратце в его динамике происхождения и превращения его в некое «броуновское движение» в мегаполисе, мы должны перейти к