Гейдар Джемаль – Логика монотеизма. Избранные лекции (страница 20)

Одним из методов борьбы против власть имущих Коран указывает «засаду», то есть непрямые и скрытые техники, а также «избиение руководителей неверия».

Глава 44. Смирение жречества и гордость воинов

Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) сказал бывшему бандиту перед началом битвы при Бадре, который прохаживался перед строем с вызывающим видом: «В другое время и в другом месте Аллах не одобрил бы такое поведение». Поскольку для ислама весь мир – это дар уль харб, а время, оставшееся до конца цикла, это заман уль харб, можно сказать, что Аллаху угодна гордость воинов как тех, кого Коран называет «стоящими ступенями над другими (– не воинами)».

Вместе с тем в Коране выражена хвала в адрес тех иереев, которые не расточают имущество людей и не превозносятся. Из этого следует, что ислам требует, чтобы жречество – в той мере, в какой оно вообще допускается существовать, – занимало бы крайне скромное и подчиненное положение, а господствующим классом должны быть муджахиды.

Глава 45. Ислам как стратегия Духа

У бесконечно малой частицы Святого Духа, брошенной в недра инертной глины, нет шансов на победу, если она не будет поддержана Откровением, что носит стратегический характер. Откровение содержит в себе инструментарий борьбы – набор приемов и пониманий, без которых просто невозможно освобождение от рабства Иблису.

Глава 46. Суфии и клерикалы в Исламе

Ислам ниспосылается человечеству, а человечество – «оппонент явный». Враждебность Аллаху выражается в том, что в «естественном» человечестве вершину пирамиды занимают жрецы. Это та специфическая часть рода людского, которая обладает способностью, во-первых, прямо созерцать времена до пришествия Адама, а во-вторых, видеть непосредственно те или иные ипостаси Великого Существа.

Именно жрецы хранят техники, открывающие возможность – в исключительных случаях – отождествления между отражением и оригиналом, то есть соединение человека с Великим Существом. Когда ислам приходит в мир, то внутри принявшей его части человечества жрецы отнюдь не собираются капитулировать и приносить с собой веревку, на которой их повесят. Они переходят в контрнаступление и стремятся перекроить ислам в терминах традиционного ширка. Это то, что называется «волки в овечьей шкуре». Одной из разновидностей контрнаступления мушриков внутри ислама является образование посвятительных организаций, которые возглавляются «старцами». Другая форма контрнаступления – превращение «старцев» в более или менее экзотерическую, «теоретизирующую» корпорацию клерикалов. При этом мировоззренческая база посвятительных учителей в суфийских тарикатах и экзотерического «духовенства», выступающего в роли образцов для подражания, – одна и та же.

Глава 47. Джихад

Джихад коренится в самой концепции сознания как противостояние Бытию. Из этого берет свой исток теория веры как акта воли, внутри которого есть сформулированный ният (намерение). Поляризация сознания, заряженного намерением, и Бытия как антидуховной силы создает условия для возникновения феномена усилия. Усилие есть поворот естественного течения сверху вниз, вспять. Собственного говоря, сумма усилий, проявленных джамаатом, это и есть попытка достижения той «критической массы», которая приводит к вторжению прямой поддержки Аллаха в пространство истории. Главное противостояние с Бытием – это, очевидно, не противостояние с физическими элементами. Социальное Бытие является наиболее изощренным и опасным врагом сознания, поскольку имитирует акты сознания: имитирует намерения, организацию, «проектное мышление» и так далее.

Поэтому борьба с социальным Бытием и его носителями есть главная форма усилия, по определению имеющая насильственный характер. Попутно добавим, что попытки превратить главное направление борьбы в «малый джихад», а нравственное самосовершенствование, которое подрывает на самом деле устои шариата, в «великий джихад», – это наиболее явная форма подрывной деятельности клерикалов, окопавшихся внутри ислама.

Глава 48. Революция пророков

Сущность революции пророков в том, что «человек естественный» под руководством жрецов ориентирован уже на «клеточном» уровне воспринимать реальность в терминах тождества. «Всё равно всему», «ты есть то», «что вверху, то и внизу», «символ и аналогия», «великое в малом» и прочее. Пророки разрывают эту органику, утверждая вместо этого принцип абсолютного нетождества, один конец которого в нас самих (ибо мы воспринимаем все, поскольку мы не тождественны ничему), а другой конец этого нетождества – Аллах, Который противоположен всему, что только может быть или что можно представить. Отсутствие подобия Аллаха чему бы то ни было есть та основа, на которой существует факт нашего сознания. Это и есть главный тезис, к которому в конечном счете сводится революционная миссия пророков.

Глава 49. Отражение Замысла

На коллективном плане, в масштабах человечества, стратегическая цель ислама – это превращение «виртуального» присутствия Святого Духа в глиняном человечестве в реальное. При этом осуществляется остановка «дурной» бесконечности – повторов творения, уходящих назад в минувшую вечность. На индивидуальном уровне верующий, вошедший в жизнь Дальнюю после Суда, впервые становится истинной личностью, потому что до сих пор, в Ближней жизни, мы имеем такое же отношение к нашему сознанию, как стена – к солнечному зайчику, который на нее пущен. А в Дальней жизни этот приходящий блик становится вечным, самостоятельным и свободным центром присутствия, которое получает свое уникальное имя.

Что же стоит между этой коллективной задачей и индивидуальной перспективой, которую для краткости называют «спасением»? Стоит джамаат – союз братьев, которые на платформе политического ислама вовлечены в акт мышления, соответствующий Замыслу Всевышнего. Они мыслят так, что эта мысль становится зеркалом Замысла, и реализуют этот Замысел на земле, – разумеется, с опорой на стратегии Духа.

Глава 50. Освобождение от Великого Существа

Точно так же можно говорить о том, что реализация Замысла на трех этапах предполагает освобождение от Великого Существа. Но эта свобода приобретается в обратном порядке. Сначала движение к свободе осуществляет индивидуум через ният, а сама формулировка нията есть уже акт неповиновения со стороны отражения своему оригиналу. Затем сделавшие этот первый шаг носители намерения образуют общину братьев – политический джамаат. Затем борьба политического джамаата достигает той критической массы, за которой открывается прямая поддержка Аллаха. На этом уровне происходит полное освобождение человеческой проекции от архетипа Великого Существа и интеграция избранного народа в проект Адама.

Черновые наброски к книге «Теология политического ислама»[15]

1. Зло

Всякая метафизика должна была бы начинаться с проблемы зла. Практически ни одна этого не делает. Человеческое сознание напугано самой идеей зла, поскольку зло заведомо антибытийно и имеет отношение к тайне происхождения самого сознания. Сознание ведёт себя перед злом, как напуганный ребёнок перед шкафом, в котором – он знает! – прячется «бука».

Поэтому по поводу зла существует огромное количество философской дезинформации, в основном вращающейся вокруг теодицеи «оправдание Бога». Придумываются разные конструкты, согласно которым Бог не создавал зла, но каким-то образом «попустил» его возникновение.

Или же зло представлено как некое «умаление» или «убывание» добра, в котором прежде всего повинны сами люди: была, мол, полная чаша добра, незаметно она из-за хромого столика проливалась и проливалась, – и вот так из возникающего дефицита появилось зло.

Конечно, всё это смешные и инфантильные конструкции, которые не имеют никакого отношения к серьёзной постановке вопроса.

Прежде всего зло, как «чистое Зло», не обладает онтологической или, не дай Бог, этической природой. Зло – это чистая гносеология. Зло есть неведение. При этом следует понимать, что неведение – это весьма объёмная и обширная тема.

Незнание имеет собственную иерархию. Есть незнание феноменологическое – незнание о некоем предмете, обстоятельстве. Такое незнание легко убирается. Правда, всегда есть вопрос, заменяется ли это незнание подлинным знанием. Но, по крайней мере, на место абсолютного незнакомства с предметом приходит некое описание, которое можно условно принять за знание. Но это всё касается сферы, которая сама по себе иллюзорна – сферы вторичного феноменологического бытия. Говоря о первичном Бытии, о первозданном оригинале, мы уже попадаем в сферу заведомо негарантированного: мы не можем сказать о Бытии, что оно есть, – как мы говорим это о некоем объекте, попадающем в сферу нашего восприятия.

Мир, окружающий нас, – это организованное сцепление описаний (для подавляющего большинства они выступают в качестве реальных объектов), огромное количество которых до нас просто не доходит. Ни один субъект не может знать больше незначительного островка внутри этой системы. К тому же, поскольку все человеческие знания определяются языком, то знание человека ещё зависит от такого условного фактора, как образовательный уровень. Например, для врача практически не существует геология с описаниями, открывающими целую вселенную.