Гейдар Джемаль – Логика монотеизма. Избранные лекции (страница 14)

1.5. «Мировой порядок» – это не образное выражение, а конкретное указание на внутреннее единство и преемственность тех сатанинских сил, которые используют человеческий фактор и управляют обществом. Со времён фараонов до сегодняшнего дня меняются обличия мирового порядка, однако сущность правящих классов и сама природа власти остаётся неизменной. Иблис организует человечество в его фундаментальной характеристике, которая определена Всевышним в Коране: «Поистине, мы сотворили человека из капли, а он враждебен определённо». Цивилизации, управляемые жрецами (клерикалами), являются различными формами проявления идеологии Иблиса и существуют для того, чтобы его наместникам на земле было легче управлять человечеством. Последним этапом активизации сатанинских сил становится фактическое «мировое правительство» (не нуждающееся в юридическом оформлении), которое представляет собой по сути «Комитет по встрече Даджала».

Именно поэтому ислам не может быть ограничен географическими рамками какого-то «цивилизационного пространства», какими-то конкретными странами: он является всемирным фактором. Поэтому задача политического ислама – это создание альтернативного «мирового правительства», не привязанного к какой-то части суши, объединению государств или империй.

2. Политический ислам рассматривает шариат как средство, а не как цель

2.1. Является ли шариат законом? Нет, он не является законом. Потому что шариат есть установление Аллаха для различения тех, кто следует Его путём, от остального человечества. Шариат – это разграничительная линия между теми, кто следует плоти, и теми, кто вышел на прямой путь Аллаха.

А что же такое «закон»? В жизни человечества есть два типа «законов», и оба они являются языческими и реализуют диктатуру Сатаны над человеческими существами. С точки зрения язычников «закон» представляет собой неизменную космическую ось, вокруг которой вращается всё существующее. Брахманы в Индии называют закон «Дхармой», что имеет значение вертикально поставленного древка или оси. Они считают соблюдение Дхармы своей задачей. Отсюда видно, что языческий «закон» имеет клерикальное происхождение, то есть устанавливается кастой жрецов, которые указывают на то, что эти «законы исходят от Неба».

В либеральном неоязыческом человечестве «законы», согласно взглядам правоведов, имеют своим источником «почву», под которой понимаются этнические корни, уходящие в глубь времён и родной территории. Мусульманам хорошо известно, что такое «законы, основанные на почве», – это адаты, которые являются принципиальной помехой исламу. В последнее время возобладал третий тип «законов»: те, которые «на коленке» сочиняются в интересах олигархов и бюрократии. Тем не менее все эти виды «законов» представляют собой волю Тагута: они регламентируют организацию человека таким образом, чтобы он был подобен Иблису, как отражение в зеркале подобно оригиналу.

2.2. Шариат имеет своей целью освободить человека от рабского подчинения Сатане, превратить его из «отражения Сатаны в зеркале» в независимое существо, которое подчиняется только Аллаху. Шариат обращается не к «коллективному бессознательному», как, например, римское право или старые племенные законы древних германцев и славян, – шариат не имеет отношения к «почве». Шариат не обращается к магии – как законы индусов или вавилонян – с тем, чтобы сделать человека оператором «космических энергий». Это значит, что шариат не связан с «Небом». Шариат обращается напрямую к сознанию человека – тому уникальному ядру его личности, которое умрёт и будет воскрешено. Задача шариата заставить это ядро личности – внутреннее человеческое «Я» – не «спать», а бодрствовать, пока человек пребывает в Ближней жизни. Благодаря этому выстраиваются всесторонние отношения между братьями внутри общины. Шариат есть «устав армии в походе и бою».

2.3. «Обычные» люди подчиняются «законам» не задумываясь. Эти «законы» являются для них внешней силой. Как только меняются условия существования, люди, под влиянием шока от резкого изменения ситуации, напрочь забывают о законах: бьют витрины, грабят, насилуют. Опыт показывает, что человек, когда с него снято внешнее принуждение к соблюдению «закона», ведет себя точно так же, как лошадь, с которой сняли седло и уздечку, или собака, сорвавшаяся с цепи. Для очень незначительного числа людей сохраняются какие-то внутренние ограничители, которые корректируют их поведение.

Для мусульманина шариат – это внутренняя сознательная установка, практикуемая через применение бодрствующей воли. Естественно, это применение требует знания и нуждается в специальных людях, которые могут эти теоретические шариата положения применять в решении проблем (кадии). Однако цель шариата – сделать мусульман «особым отрядом», для которого соблюдение внутреннего «устава» есть усилие бодрствующего сознания, а не результат внешней дрессировки и принуждения.

2.4. Разговоры о «шариатском государстве» фактически скрывают под собой намерение нанести удар по шариату, потому что превращают шариат в продукт специальной бюрократической организации, которая отчуждена от людей, от джамаата. Государство есть Тагут, оно не должно существовать в исламе, потому что оно предполагает неисламские отношения между людьми по горизонтали и неисламские отношения между правящим слоем и управляемыми – по вертикали. Когда говорят о «государствах» применительно к древности и Средневековью – это терминологическая ошибка, поскольку под этим имеют в виду «политическое общество». Египет фараонов был политическим обществом, где фараон стоял бесконечно высоко над обычным крестьянином и обращался к своему народу со словами: «Я – ваш верховный Господь». Это означает наличие абсолютной связи между «верхом» и «низом» – хотя бы даже в такой форме.

Ислам не может создавать такое «политическое общество», потому что это организация, курируемая тем, кого Аллах создал из огня. Государство, в подлинном смысле слова, возникает очень поздно в истории – тогда, когда появляется бюрократический аппарат. При нём короли и президенты не говорят народу: «Я ваш верховный Господь» – в этом нет необходимости, коммуникация прервана. Правитель не получает смысл от того, что повелевает своим народом, – его смысл в подчинении Сатане напрямую. Народ тоже не может через голову аппарата обратиться к правителю. Государство разрывает связи между «верхом» и «низом». В итоге правителям приходится учреждать «представительскую демократию», чтобы дать низам иллюзию обратной связи.

При праведном халифе Умаре мусульманин мог войти к нему с мечом и сказать, что убьёт его, если тот сойдёт с прямого пути. При Аббасидах халифы закрывали лицо, словно хиджабом, поскольку считали Умму недостойной того, чтобы видеть своего повелителя. Все разговоры об исламском государстве основаны на проникновении в сознание мусульман тагутских моделей и образцов.

2.5. Для того чтобы реализовывать шариат на практике, нет необходимости отчуждать его и передавать контроль над ним бюрократической системе, сидящей в определённых географических границах. Для применения шариата достаточно общины братьев, которая практикует его в отношениях между собой и с внешним миром, потому что такова её политическая воля. Это её устав как боевого подразделения «армии Аллаха». Мировая сеть джамаатов, практикующих шариат, есть практическое оформление класса тех, кого Всевышний избрал для реализации своего Замысла. Это те избранные, которые противостоят элитам мирового порядка. Однако следует помнить, что устав существует для армии, чтобы она могла воевать и побеждать, не будучи при этом партизанской бандой. Но армия существует не для устава!

3. Политический ислам опирается на метод и доктрину политической теологии

3.1. За четырнадцать веков в исламском мире не появилось ничего, что можно было бы назвать в полном смысле исламской идеологией. Вскоре после выхода за пределы Хиджаза арабы встретились с греческой философией, и плохо понятый ими Аристотель занял неподобающе влиятельное место в сознании мыслящих мусульман. Дошло до того, что когда говорилось слово «Учитель», то все понимали, что речь идёт именно об Аристотеле. При этом арабы так плохо понимали смысл послания Аристотеля, что приписывали ему некоторые тексты Платона и даже неоплатоников. Греческая мысль по духу и букве противоречила Корану, но арабоязычные философы этого не понимали, а те, кто боролся с ними, чувствовали это, но не могли доказать. Поэтому аристотелевское влияние было упразднено административным путём через запрет.

Вопрос о подлинной мысли, основанный на интерпретации Корана, так и остался открытым. В Средние века и в более позднее время возникли доктрины суфиев, которые опирались на неоплатонизм, то есть на изощрённые и рафинированные формы пантеизма. Между мировоззрением Мухйиддина ибн Араби, или учением Плотина о Едином, или доктриной средневекового индуиста Шанкары-Ачарьи о «недвойственности» нет никакой разницы. Если взять текст из труда Муллы Садры (основоположника кумской школы шиитской теологии) и страницу из Дунса Скота[11] на тему их соответственных учений о бытии, эти страницы можно перепутать местами – настолько они имеют в виду одно и то же, при том что один является средневековым учёным из Оксфорда, а другой – живший на 300 лет позднее последователь ирфана[12] в Иране.