Человек является тем самым «золотым ключиком», которым открывается эта запирающаяся дверь «сортира», то есть запирающаяся дверь Бытия, в результате чего, собственно говоря, начинается открытие Мысли из нисхождения от невозможного вниз к отрицаемому, потом к отрицающему и так далее. И возникает обратное движение вверх, когда все эти слои, один за другим, открываются.
Они открываются до того момента, когда невозможное становится абсолютно всем, и в этот момент мы приходим к предмету лишенности (это всё до сих пор было лишенностью), потому что самое страшное – это то, что предмет лишенности делает абсолютно тождественными и одинаковыми взаимоисключающие тотально несовместимые вещи: отрицаемое и отрицающее.
…Повторю эту важную мысль иначе. Представьте себе чашу. Вот эта чаша есть возможность вместить всё. Но предмет лишенности – это то, что по определению не может в эту чашу войти. Значит, что бы мы ни налили в эту чашу, этой чаше плевать, потому что главное, чем бы она хотела заполниться, невозможно туда налить, потому что оно бесконечно превосходит план этой чаши. Эта чаша лишена. Она лишена, но она здесь, – мы видим ее страдательную, пассивную лишенность. И есть то, что не может быть в нее налито, – это предмет лишенности.
Повторюсь: невозможное представляется на следующем этапе сокрытия как отрицаемое, а Абсолют – как отрицающее. Невозможное как отрицаемое является как бы предтечей предмета лишенности. То есть предмет лишенности – это тоже то, что не может быть вмещено, не может быть схвачено, не может быть налито, притянуто.
И вот две чаши, которые обречены быть разбитыми, которые обречены быть пустыми, – это чаша невозможного как отрицаемого и чаша Абсолюта как отрицающего, который не допускает ничего кроме себя, – они являются полярными антагонистами, между которыми мысль растянута: в одном она вся в Абсолюте, который исключает, не допускает ничего, кроме себя, в другом – она вся в невозможном, в которое она, эта мысль, инвестировала все свои аспирации (от лат. aspiratio, «выдыхание»). Две эти взаимоисключающих точки одинаково пусты относительно предмета лишенности. То есть они, эти две чаши, отрицательно тождественны. Здесь мы приходим к обретению отрицательной тождественности, когда тождественность исчерпывает себя как принцип. Как метафизический принцип она исчерпывает себя тогда, когда она отрицательно тождественна, а отрицательно тождественна она тогда, когда две вещи тождественны через привационность, одинаковы в своей привационности, хотя они взаимно исключают друг друга – каждая в своей полноте.
И вот есть как бы две чаши – в одной чаше отрицаемое, в другой – отрицающее, – а этого предмета лишенности нет в обеих чашах, то есть эти обе чаши негативно тождественны, и это – смерть Мысли.
И в тот момент, когда Мысль умирает, то есть божественная Провиденциальная Мысль погружается в смерть, совпадая с Величием абсолютного превосходства, абсолютного Зла, которое выражается только в черном, негативном превосходстве, – в этот момент просыпается нетождество как чистая освободительная эссенция Мысли, то есть нетождество этому тотальному Всему как принципу «превосходства над превосходством», когда Чёрная ткань неутверждения преодолена, неутверждение снято, потому что есть только утверждение – утверждение трансцендентного.
Но это утверждение не позитива здесь, которое можно пощупать, не онтологическое утверждение, это – высшая математика, речь идет о чисто математическом решении. Имеется в виду соответствующая математика, – математика трансцендентного Субъекта, в которой достигается окончательное преодоление самой идеи «здесь и теперь», пребывания здесь, тождества, идеи как закрытости, так и негативной открытости, то есть негативная открытость как превосходство, которое может быть выражено только в Чёрной Бездне. А истинное трансцендентное – оно не тождественно ничему из того, что закрыто, и той Чёрной Бездне, которая превосходит всё закрытое.
…Но надо иметь в виду, что здесь нет онтологии вообще. Ведь вся онтология остается даже не в Бытии – она в зеркалах, порождаемых этой точкой Бытия, в феноменологии. Потому что о Бытии мы уже не можем сказать, что «оно есть»: Бытие само не может иметь предиката «есть».
Вот этап преодоления сверху негатива, Чёрной Бездны, которая за плеромой, – Мысль, которая рвется за пределы плеромы, – рождает «скандал», который сразу же скрывается.
…Каким образом происходит преодоление Чёрной Бездны?
Чёрная Бездна преодолевается только тогда, когда исчерпана сама мысль в её восхождении вверх, потому что от плеромы переход к Чёрной Бездне, эта Чёрная Бездна тут же является как невозможное.
Невозможное является как отрицаемое, потому что невозможное допустимо для логики Божественной Мысли. Вот Чёрная Бездна недопустима – это скандал. Но невозможное допустимо – но все равно это скандал. Отрицаемое (то, чего не может быть, – оно невозможно, потому что не может быть: оно отрицаемо) – это еще более допустимое, это еще большее сокрытие подразумеваемой трансценденции.
А дальше идет плерома, которая превратилась из плеромы в негативный Абсолют, отрицающий всё, кроме себя, – она выступает в роли отрицающего, то есть она окончательно скрывает эту концепцию превосходства через негатив – «Чёрная Бездна, которая является превосходством над превосходством», – когда сама идея позитивного Величия просто снята, – абсолютно, изначально снята. То есть это не бесконечность, которая содержится в этом «пустом» Абсолюте, и не тотальное Всё, которое содержится в плероме, – тут надо понять, что это не вообще бесконечность, а чудовищное отсутствие утверждения. А утверждение – это императив. Утверждение – это долженствование трансцендентного Субъекта. Трансцендентный Субъект не может быть вне утверждения, потому что если утверждение не состоится и не реализуется, то трансцендентный Субъект как бы что есть, что нет: если нет утверждения, то трансцендентный Субъект окажется чистой виртуальностью, виртуальным нулем.
Утверждение – императив для Того, кого мы называем Аллах, – не как «бог», а как имя собственное трансцендентного Субъекта. Трансцендентный Субъект как невозможное, то есть всё сущее – не Он. Всё сущее – всё, что есть, плерома, – всё это есть не Он. Но Тот, Который есть только через то, что всё есть не Он, то есть описывается негативно, Он Сам по Себе требует абсолютного утверждения как принципа, потому что если это абсолютное утверждение не состоялось, то эта ссылка на Него – «Он есть Тот, Кто не есть всё остальное», – тогда будет бессмысленна, это будет просто какая-то дурная шутка. Либо это утверждение – либо ничего нет.
Должно быть утверждение. Но утверждение может возникнуть – и в этом великая тайна, – утверждение может возникнуть и оформиться только как абсолютизация нетождества. Это когда к зеркалу непроглядной тьмы, условно говоря, подходит трансцендентное и не видит там себя, – то есть в этом зеркале уже есть нетождество (не тождественно плероме), которое абсолютно негативно, черно, – трансцендентное абсолютно рвет с этим негативом, и это нетождество становится чистым утверждением, которое является, так сказать, «золотым обеспечением» трансцендентного Субъекта.
Собственно говоря, внутренняя динамика моей мысли заключается в том, что идея трансцендентного Субъекта нуждается в «золотом эквиваленте», то есть она должна быть оплачена, оплачена только утверждением. А это утверждение не может быть имманентным, оно может быть только с той стороны, по ту сторону того, что ничего нет. Когда мы переходим по ту сторону того, что ничего нет, там мы обретаем документ, «справку Бога».
Это последняя «справка», которую мы можем увидеть. Потому что мы сами-то где? Почему вообще эта мысль возможна, почему мы думаем эту мысль, почему мы каким-то образом к ней подключены? Потому что мы являемся носителями сознания, которое представляет собой блик, упавший в этот «сортир» Бытия из невозможного. То есть это то, куда мы уходим в смерть.
Невозможное – это то, куда мы уходим в смерть.
Мы умираем, и мы уходим в реально невозможное, которое не подлежит описанию не потому, что оно апофатично, а потому что оно за пределами расшифровки. Как свет – свет же нельзя определить, когда он просто есть. Но когда ты ловишь «зайчик» и пускаешь его на стену, то «зайчик» появляется в своей конкретности. Вот блик – он здесь. Так вот, если «зайчик» поймать от этого невозможного и пустить на стену, то это будет сознание человека как оппозиция всему, как нетождественное всему.
Первое нетождественное начинается с конфликта между сознанием как точкой, вброшенной сюда из невозможного, и Бытием, которое является антимыслью. И здесь, на человеческой площадке, они сходятся. Человек должен полностью пройти весь путь и реализовать эту борьбу, победить, довести сознание до победы над Бытием. И то, что я описал, одновременно является сюжетом колоссальной пьесы, которая является содержанием Мысли.
«Последняя справка» будет дана явлением Мессии и Махди, которые явятся, чтобы руководить правоверными в войне с Даджалом. Это непосредственное вмешательство четвертого сверхъестественного контура.
Напомню. Первый сверхъестественный контур – это жизнь. Это естественный контур – жизнь минералов, камней. Жизнь как нарушение второго начала термодинамики.
