Гейдар Джемаль – Логика монотеизма. Избранные лекции (страница 100)

…Время обратимо. Но люди путают. Они говорят: «Попасть назад в XIX век и увидеть кого-нибудь». Они не понимают, что речь идёт не о времени. Дело в том, что вот мы здесь сидим сейчас, и это, допустим, некое время: столько-то часов такого-то дня. Это не имеет отношения ко времени – это конфигурация нас в пространстве. Но можно двигаться во времени назад, только это не будет иметь отношения к попаданию в ситуацию.

Вот мы приходим на половину пьесы – если сюжет нам известен, мы точно знаем, что попали на третий акт. Если мы знаем. А если не знаем? Поэтому, когда вы попадаете во вселенную, вы не можете сказать – вы в начало попали или в конец. Например, чтобы вырастить берёзу, потребовалось время. Солнце светило, наливало её соком, фотосинтез, потом появилось полено. Из энергии солнца появилось вещество «полено». А потом вы берёте это полено и бросили его в топку. Вы вещество превратили в энергию – вы как бы совершили путешествие во времени. И получили пепел. Не семя, не шишки – просто пепел. Полено росло из света, из энергии становилось веществом, потом из вещества превратилось в энергию, – но какой именно эпизод вы застали? Поэтому это будет «путешествие во времени», но это не будет путешествие в ситуацию. Это будет просто: вы собрали из энергии вещество, а из вещества энергию. Солнце непрерывно горит, что-то сгущается, а что-то взрывается, и наоборот. Вы зашли в зал, вы не знаете этой пьесы – на второй вы акт попали или на первый. Только из сюжета можно понять, что вселенная близка к концу. А сюжет мы с вами не знаем.

То есть время и событийность – это разные вещи. Время – это сюжет. Если знаешь сюжет – да, ты понимаешь, на каком этапе сюжета ты оказался. Но тут надо совместить сюжет и превращение энергии в вещество и обратно. Если это совместить, тогда – «клик» – и у тебя идёт вся пьеса целиком. Но я подчёркиваю: если просто бросить полено, ты совершишь путешествие в пределах печки во времени назад. Но это не приведёт ни к какому сюжету.

А сюжет существует постольку, поскольку есть язык. А язык дан людям, у которых есть смертная ограниченность от рождения до конца. Главная идея времени – в его конечности. А конечность измеряется смысловой конечностью («этот человек, которого зовут Пётр Васильевич, родился и умер»). Вы не можете мерить время конечностью камней или конечностью деревьев, или ещё чего-то такого. Ну, условно можно, но это только потому что вы примысливаете своё, «человеческое». Потому что камень лежит, лежит, потом взял и рассыпался, а может, и не рассыпался, – камень вне времени. Только человек может быть указанием времени, потому что он родился, вырос и умер. А его движение во времени отмечается ударами сердца, каждый удар сердца – это секунда. Это основа счёта. То есть весь великий Космос с солнцами, спиралями, галактиками измеряется биением сердца, которое «от и до». Всё привязано к человеческому циклу. И когда там эти чудаки говорят о каких-то миллиардах лет, которые пролетели, – смешно. Какие миллиарды лет? Если мы выходим за рамки человеческого, мы попадаем в камень, а у камня чистый сон – там нет никаких миллиардов лет.

Но у дерева есть. Дерево – это органика, фотосинтез, это преображение на наших глазах. Идёт преображение чистой энергии в чистое вещество, в полено. Оно осмысляется нами. Учтите, что этот процесс осмысляется нами по аналогии с собой.

За пределами точки, которая «мыслю, следовательно существую» никаких предположений нельзя строить. Главная кантианская идея. Правда, он вынес «вещь в себе» куда-то за пределы, то есть у него ноумен надо искать где-то там: «Шкаф я воспринимаю, потому что у меня есть трансценденталии, через призму которых я вижу, что это шкаф». А за шкафом вместо этого – какая-то мерцающая «вещь в себе». На самом деле «вещь в себе» – это точка, блик. Ноумен – это блик во мне. И благодаря этому ноумену через язык я организую все эти мерцания в деревья, в солнце, во всё прочее. По большому счёту есть только хаос. Хаос, который идентичен «мудрости».

Какое положение занимает «мудрость»? «Мудрость» – это антимысль, которая является состоянием Бытия. Бытие – антитеза Мысли, Бытие – то, во что Мысль приходит, снижаясь, превращаясь в свою противоположность намеренно. «Мудрость» – это все состояния Бытия как антитезы Мысли, то есть Бытие в своём «самодостаточном самоотношении», в своей самодеятельности (забудем о том, что это конечный продукт сокрытия). «Мудрость» – это спонтанная фиксация всех возможных состояний Бытия. И «мудрость» – это синоним абсурда или бессмыслицы. Потому что «мудрость» не предполагает задачи, не предполагает цели, не предполагает выхода из себя в нечто трансцендентное. То есть «мудрость» не предполагает радикального раскрытия. Это как сон, когда нет варианта проснуться, или, например, как замкнутая лента в магнитофоне, которая в принципе не может перейти к какой-то новой музыкальной фразе, потому что она склеена. Внутри неё «дурная» бесконечность, потому что это бесконечно множащиеся состояния.

Хаос – он не воспринимает себя как хаос. Дело в том, что существует модель, и существует проявление этой модели. Например, Бытие – это Иблис, это Существо, в котором пять возможностей объединяются, открываются друг другу как идеи, образуют некое Существо законченное. Но проекция этого Существа – это наш мир, в котором он потом отразится. Но если снять язык, то мы же видим не Иблиса как такового, не эти пять возможностей, которые друг с другом соединились, а мы видим мир, мы видим пятна, всполохи, в которых ещё этот Иблис должен проявиться. Мы увидим этот хаос, но это не будет Бытие как таковое, это будет площадка для проявления Бытия.

И потом нужно помнить следующее: есть чистое Бытие и есть бытие проявленное. Я говорил, что есть пять возможностей: конкретная вещь, альтернатива, возможность отсутствия конкретной вещи, возможность отсутствия альтернативы и возможность отсутствия всего. Так вот, Бытие есть треугольник, который представляет собой чисто негативные возможности, то есть возможности не быть конкретному, возможности не быть альтернативному и возможности не быть ничему. Эти три негативных возможности образуют чистое Бытие. А вот конкретная вещь позитивна: возможность конкретной, уникальной вещи и возможность альтернативной (тоже позитивной) – они проявляются только через зеркало. То есть они виртуально существуют с Бытием, но проявляются они реально только через зеркало.

Тут очень сложный момент. Когда мы говорим «возможность конкретной, уникальной вещи» – что это такое, когда речь идёт о Бытии в себе, о Бытии «в самом начале»? Что это такое? Ведь вещь в нашем смысле (книга, шкаф) – это уже вещь, осмысленная через имена, которые Аллах дал Адаму, через язык, и это мы говорим, на этом мы уже строим вселенную под себя. А вот до появления Адама, до всего – что же такое конкретная вещь? Это очень важный вопрос. Мы должны понять, что пять возможностей – конкретное, альтернативное, отсутствие того, другого и всего – это есть не что иное, как ограничение бесконечности. Возможность есть конечное.

А конечное противостоит бесконечному негативу, который всё стирает, – дахру. Что есть идея конечного, которое проявляется как некий вызов бесконечному? Это именно точка. Образец конкретной уникальной вещи, которая существует до всего – до всех имён, до проявления в хаосе, – это точка, – точка как то, что подлежит уничтожению бесконечным негативом, но и противостоит одновременно бесконечному негативу. Множество точек – это возможность существования альтернативы.

А дальше мы уже имеем дело с тремя негативными возможностями, то есть возможностью несуществования конкретной вещи (то есть именно этой точки), возможностью несуществования никакой точки, возможностью несуществования вообще ничего, – это вот Бытие в чистом виде.

Но когда это Бытие в чистом виде образует зеркало, в котором оно отражается, то там уже отражаются и точки, их множественность, и на это накладывается проекция Иблиса, который заполняет всё это своей моделью. И вот эта модель потом, в случае нашего мира, берётся в качестве Адама.

Адам – это периферийное отражение Иблиса. Это сказано в Коране конкретно: «Ты сделал меня из огня, а его – из глины». Это значит, что это одна и та же модель, которая в одном случае из огня, в другом случае из глины, но она сделана по одной схеме, потому что иначе не было бы сравнения.

Например, мы же не говорим, что компьютер сделан из чипов, из кремния, а вот обувь сделана из кожи, – мы так не говорим. Мы говорим, например, эта сабля из хорошего железа, а этот нож – из плохого, то есть мы говорим об одном и том же, но указываем на разность материала. В этом смысле Адам является повторением архетипа, в который просто вносится Святой Дух. Причём повторением отдалённым. Потому что энергия, которая превращается в вещество, проделывает большой путь, – мы говорили выше об этом.

Поэтому вавилонская Библия и говорит: «Человек сделан по образу и подобию». Эти проклятые «кахины» имеют в виду, что человек сделан по образу и подобию, естественно, Иблиса («Адам Кадмон»).

Может ли язык выразить всё или есть невыразимое языком? Дело в том, что всё, что мы можем знать, всё, что мы можем увидеть, – это то, что было названо Аллахом Адаму. Это метаязык, который мы даже не можем представить себе, как он звучал, но, самое главное, что это имена, которые раскрываются как концепты. Человеческие языки – это «минифункции», крайне периферийные, которые покрывают лишь малую часть того, что было открыто Адаму, не более.