Гэв Торп – Заветы предательства (страница 52)
Но вот таймер на генераторе стазисного поля достиг отметки «ноль», и мир снова обрел четкость. Горячие ветры окатили их — радиоактивные, наполненные ядовитыми токсинами, что сделают этот регион Кавор Сарты не пригодным для жизни на тысячу лет. От храма ничего не осталось — лишь остекленная равнина да глубокая расщелина в земле на том месте, где расплавленное ядро кузницы ушло в кору планеты. Грибовидное облако высотой в несколько километров переливалось огнем, и ударные волны, словно могучие молоты, гремели в атмосфере. Едкие торнадо из тяжелых металлов завывали на пустоши после атомного взрыва, и грозовые бури рокотали, схлестнувшись в электромагнитном побоище.
Вёлунд еще некоторое время стоял на коленях рядом со стазис-генератором, а после поднялся и встряхнулся. Шарроукин окинул взглядом опустошенные земли, восхищаясь, что они уцелели в самом эпицентре ядерного холокоста.
— Думаю, все прошло удовлетворительно, — подытожил Вёлунд.
— Мы живы, криптос у нас, — согласился Шарроукин, глядя, как жалкое существо свернулось в позу эмбриона и лепечет что-то на своем неестественном и непостижимом шифрованном языке, пока радиация терзает его хилое тело.
— И предатели ничего не узнают о нашем вмешательстве. Для всех здесь произошло лишь случайное расплавление ядра.
— Думаешь, враг в это поверит?
— Учитывая недостаток связи и механических знаний у оккупационных сил, такое вполне могло бы произойти, — сказал Вёлунд. — Я считаю, наше участие останется незамеченным.
Шарроукин кивнул и активировал встроенный в его доспех пеленгатор, который отправил сигнал кораблю Железных Рук, скрытому в поле обломков вокруг Кавор Сарты. Электромагнитные бури скроют все следы телепортационного луча, и они исчезнут задолго до того, как вражеские силы прибудут, чтобы обследовать разрушенный участок.
— Хорошая работа, Сабик Вёлунд.
— И в самом деле хорошая, Никона Шарроукин.
«Так или иначе, — подумал Шарроукин, — сегодня у предателей выдался плохой денек».
Крис Райт
КОГОТЬ ВОЛКА
перевод Н. Бахрамова
Враг носил доспехи, покрытые сине-зеленой чешуей — цвета предателей. Это был массивный монстр в тактической броне дредноута, тяжелыми шагами ступающий по палубе корабля. Под парными комби-болтерами ревели цепные клинки. Уже трое Волков Фенриса лежали у его ног изломанными куклами и истекали кровью.
Бьорн прижался к полу у самой стены коридора. Сражения в недрах космических кораблей всегда проходили на малой дистанции и вполне могли бы вызвать приступ клаустрофобии. Ключевую роль в них играло умение использовать густые тени и тесноту палуб. Из стаи, которую он привел за собой на борт фрегата Альфа-Легиона «Йота малафелос», осталось в живых всего четверо десантников. Им некуда было отступать и негде укрыться. Еще трое легионеров-предателей выдвинулись вперед из-за спины чемпиона в терминаторской броне, укрываясь за телами павших воинов.
Бьорн напрягся, готовясь к контратаке. Он чувствовал, как его выжившие братья, охваченные духами охоты, делают то же самое.
И именно в тот момент, когда мышцы Волка затопила волна гиперадреналина, а оба сердца наполнились жаждой крови, он вспомнил, как раньше ему приходилось обращаться к Следжеку за необходимыми инструментами войны и какие ответы он получал.
Бьорну стало интересно: что бы Оружейник сказал сейчас, когда безумие убийства снова захлестнуло все вокруг? Какие проклятия сорвались бы с затупившихся и обгоревших клыков, когда мастер понял бы, что случилось?
В глубине кузнечных палуб «Храфнкеля» огни не гасли никогда. Из литейных ковшей без остановки лился расплавленный металл, вспыхивая и с шипением затекая в формы.
Молоты поднимались и опускались над адамантиевыми наковальнями, а лязг конвейеров нарушался только тонким металлическим перезвоном молитв техножрецов в багровых мантиях.
Бьорн протолкался через массу работающих людей и оборудования, напористо двигаясь в направлении цели. Магистр кузни флагмана, закованный в покрытый вмятинами и практически черный от сажи древний доспех, ждал Волка у распахнутого жерла пылающей печи.
— Мне было интересно, сколько времени тебе понадобится, — произнес железный жрец. Выражение его лица, скрытого наклонной решеткой защитной маски, Волк прочесть не мог.
— Мне нужен тот, кого называют Оружейником, — заявил Бьорн.
— Нас всех здесь так называют. Но ты нашел того, о ком спрашиваешь, и он уже знает, чего ты хочешь.
Бьорн взглянул на громадную серворуку Следжека Оружейника, покрытую толстым слоем масла и испещренную царапинами от недавней работы.
— Мне нужна перчатка, — сказал воин.
Кузнец рассмеялся. Его голос был сухим, как угли в жаровне.
— Ты нравишься Волчьему Королю. Мне сообщили, что он лично отправил тебя сюда, — магистр кузни подошел ближе, и Бьорн учуял его едкий, дымный запах, — но это не поможет. Будь ты хоть сам лорд Гунн, все равно тебе пришлось бы ждать своей очереди.
Бьорн поднял левую руку. Она заканчивалась пучком перепутанных и обгоревших металлических обломков. После того как он потерял конечность на Просперо, времени на изготовление подходящего аугметического протеза так и не нашлось, а в последней битве с Альфа-Легионом пришло в негодность даже то, что было.
— Я не могу сражаться в таком состоянии, — сказал Волк, поворачивая культю из стороны в сторону в свете пламени. — Больше не могу.
— А я слышал, что ты неплохо справляешься.
— Я хочу снова драться клинком.
— Больше, чем одним? — Оружейник снова рассмеялся.
— Это была основная рука.
— Тогда учись пользоваться той, что осталась.
Бьорн придвинулся вплотную к Следжеку:
— Не шути со мной, кузнец.
— Думаешь, я шучу? Посмотри вокруг. У меня четыре тысячи воинов, каждого из которых нужно одеть в броню и вооружить. Каждый час мне приносят очередную окровавленную кучу разбитых доспехов и сломанных клинков. Мне пришлось заставить людей работать, пока они не начали умирать от изнеможения, чтобы утолить нужду в оружии наших братьев, и ничего не изменится, пока Змеи держат нас за глотку. У тебя есть глаза, силы, и ты можешь стрелять из болтера. Считай, что тебе повезло.
— Этого недостаточно, — огрызнулся Бьорн. — Мне нужна перчатка.
Следжек наклонился, и его почерневший шлем оказался на расстоянии ладони от забрала Бьорна.
— Жди. Своей. Очереди, — процедил кузнец.
На какое-то время Бьорн замер. Он сжимал и разжимал пальцы на правой руке, прикидывая возможность силового решения вопроса. Он находил такой исход вероятным. Следжек был большим, но воин справлялся и не с такими.
Однако в итоге Волк неохотно отступил. Драки с собственными братьями только ускорят наступление нависшей над ними печальной судьбы среди ржаво-рыжих звезд Алакксеса.
— Я еще вернусь, — пообещал он, отходя от Следжека. Топот закованных в броню ног громко отдавался по помещениям кузни. — И в следующий раз ты мне не откажешь.
Кузнец безразлично пожал плечами и вернулся к работе. Серворуки с жужжанием принялись за дело, а пламя в печи вспыхнуло с новой силой.
Бьорн быстро шагал мимо бесконечных трудящихся рабов, едва замечая отблески пламени сварочных горелок на их защитных масках. Каждая частица Волка пылала от ярости. Ему опять придется идти в бой неполноценным. Он был калекой, обузой. Собственная смерть не страшила воина, но мысли о том, что он может подвести братьев, отравляли ему кровь.
А затем в самой дальней части кузни он увидел нечто. Оно висело на цепях из адамантия, наполовину скрытое во тьме, отражая свет от печей яркими бликами. Вещь была совершенной, чистой и обладала особой дикой красотой.
— Ты, — произнес Бьорн, обращаясь к одному из смертных рабов. — Для кого это было сделано?
— Я не знаю, повелитель. Следует ли мне спросить об этом у моих хозяев? — человек, закованный в громоздкий кузнечный костюм, неуклюже поклонился.
Бьорн снова посмотрел на привлекшую его внимание вещь. Сплав казался идеальным. Это была штучная работа, шедевр гениального ремесленника. Обладатель такого оружия сможет повергать врагов одного за другим, пока звезды не выгорят дотла и темнота не разольется в пустоте космоса.
— Сможешь ее установить? — спросил Волк, вытягивая покалеченную руку.
— Да, но… — начал было раб, в растерянности.
— Делай, — потребовал космодесантник, протягивая руку к свисающим цепям. Его пульс уже начинал ускоряться. — Сейчас же.
Выкрикивая смертные проклятия со Старого Льда, Бьорн бросился на врага. Четыре адамантиевых когтя на его руке с треском пробудились к жизни, окутавшись полем голубоватой энергии, пронзившей окружающий полумрак.
Чемпион в терминаторской броне непоколебимо встретил его яростную атаку, цепные клинки завибрировали с пронзительным визгом. Бойцы столкнулись, и Волк почувствовал боль, нарастающую по мере того, как адамантиевые зубья вгрызались в его наплечник. Снаряд из болтера попал ему прямо в грудь, практически опрокинув воина на спину, но ему удалось извернуться, уйти в сторону и снова атаковать, стараясь удержать близкую дистанцию боя.
Волк сделал выпад и ударил когтистой перчаткой снизу вверх, целясь под шлем вражеского легионера. Если бы клинки, которыми заканчивались его пальцы, были сделаны с меньшим мастерством, они бы сломались, соскользнули с бронированного воротника, открывая хозяина для смертельной контратаки.