Гэв Торп – Заветы предательства (страница 10)

Под их сокрушительными залпами вспыхнул сам воздух. Обстрел, накрывший укрепления впереди, захлестнул орков могучим приливом яростной энергии. В стенах появились громадные рваные дыры. Скрепляющие балки и стойки, кружась, взлетали на воздух, рассекая по пути завесы пламени. Проворные ракеты, отыскивая цели в истребляющей буре, свистели мимо нас и врезались в горящие орочьи редуты. Неоново-яркие копья энергии с треском и шипением разили врагов, отбрасывая кислотные блики на скалистые склоны.

Выбрав добычу, я направился к окаймленному огнем пролому в стене и помчался к нему через пылающий ад. Языки пламени омывали меня, отражаясь на броне. Резко отклонившись, я поставил гравицикл почти горизонтально и ушел от вражеской ракеты. Вновь задрал нос, в последний раз врубил ускорение и чисто пронесся сквозь неровное отверстие.

Наверное, кто-то попал в меня, когда я прорывался через укрепления. Откуда-то снизу фюзеляжа донесся глухой хлопок, и машину жестко закрутило влево. Борясь с управлением, я едва успел выйти из смертельного штопора.

Вокруг меня вертелся и трясся размытый мир. Было слышно, как другие гравициклы влетают в пробитые бреши и расстреливают защитников стены из тяжелых болтеров. Я мельком увидел дальнюю сторону ущелья, которую усыпали кое-как собранные баррикады с обстреливаемыми проходами между ними. Скалы там кишели целыми бандами ксеносов, полных животного неистовства. Узкую ложбину пересекали непрерывные очереди плотного огня, кое-где расплывались облачка от воздушных взрывов зенитных боеголовок.

Развернувшись, я нырнул под стайку приближающихся снарядов и вновь запустил поврежденный двигатель. Из турбины повалил дым, гравицикл дернулся, взбрыкнул и окончательно сдался. Мы резко спикировали вниз.

Скалы неслись навстречу мне с тошнотворной быстротой. Мощно оттолкнувшись, я выпрыгнул из седла, сильно ударился о землю и откатился в сторону. Машина с громким треском врезалась в каменистое дно теснины, и тут же раздался грохот и свист огня — детонировали топливные баки.

Я вскочил на ноги посреди дождя из обломков, уже с глефой в руках. Стены оказались примерно в двух сотнях метров позади меня. Теперь я видел укрепления с другой стороны: их подмостки рушились, подъемники боеприпасов пылали, словно факелы, все содрогалось под безжалостными дальнобойными залпами Торгуна. Повсюду на скалах валялись тела, которые упали с расшатанного парапета. Ложбину, будто туман, застилал неимоверный шум — крики, вопли, рев ускоряющихся турбин, орудийная пальба.

Ко мне уже подбирались целые отряды зеленокожих. Они неуклюже топали в атаку, стреляя из самодельных карабинов и пистолетов. Сплошные пули со звоном и треском отскакивали от моей брони. Я слышал их гортанные, звериные боевые кличи. Чувствовал смрад их гнева.

Включив силовое поле гуань дао, я ощутил легкую дрожь рукояти — оружие набирало энергию.

Когда орки подошли вплотную, я был более чем готов к встрече.

Крутнувшись в поясе, я выбросил глефу вперед. Потрескивающий клинок глубоко вонзился в морду передового чужака; тот пошатнулся и неловко отступил, размахивая руками и пуская кровавую пену из разрубленной пасти.

Другой бросился на меня и яростно ударил секачом, который проскрежетал по керамитовому наплечнику. Ответным выпадом я пробил ему брюхо и повернул гуань дао, обращая мускулистую плоть в жидкую кашу. На меня навалились новые хейны, и я прорвался сквозь них, вертясь и пронзая тела. Глефа пела в моих руках, порхала вокруг меня, описывая сверкающие искристые восьмерки. Зеленокожие разлетались в стороны с пробитыми доспехами и жестокими ранами.

Я едва слышал грохот битвы, кипящей в ложбине.

Мой разум, словно по глубокой шахте, опустился к корневой сути боя, и я забылся в нем, не обращая внимания на пылающее небо и десятки гравициклов, что проносились мимо, паля из всех стволов.

В быстром развороте я начисто срубил орочью голову, отпрыгнул назад и проломил другому врагу череп навершием гуань дао. Я потрошил, вырывал, раздирал, ломал и ослеплял, всецело используя мою броню, силу и живодерское изящество.

Один из чужаков, огромная клыкастая тварь в ржавых наплечниках, каким-то образом уклонился от глефы, пробил мою оборону и врезался в меня всей тушей. Столкнувшись с громким дребезгом, мы оба рухнули на землю. Чудище упало сверху, от его смрада мне заложило нос. Орк саданул меня лбом в лицо, и моя голова с треском запрокинулась назад. Мир расплылся передо мной, в глаза потекла кровь.

Я не мог подняться. Попытался развернуть глефу, которую по-прежнему сжимал в левой руке, для удара в спину монстра. Тот заметил движение и, извернувшись, отразил выпад своим оружием — шипастой булавой, уже залитой кровью. При столкновении энергополе гуань дао вспыхнуло, и оголовье дубины раскололось в вихре кусочков металла, которые исполосовали нас обоих.

Зеленокожий резко отшатнулся, выпустил меня и схватился за свои глаза, подвывая от боли. Напрягшись, я столкнул его с себя и взмахнул глефой, словно кнутом, целясь в живот. Клинок вошел глубоко между пластинами доспеха и пробил орка до позвоночника. Перехватив рукоять обеими руками, я с силой выдернул оружие. Тварь, рассеченная надвое, превратилась в вязкое месиво рваных мышц, крови и костей.

Услышав, как кто-то подходит сзади, я крутнулся на месте, готовый к новой атаке.

Передо мной стоял Джучи в броне, покрытой красными потеками, и с болтером в руках. Его окружали груды орочьих трупов. Позади воина я увидел вражескую стену из металлолома, которая неторопливо рушилась, пожираемая волнами пламени. Среди орд чужаков повсюду мелькали мои братья — они изводили, преследовали, истребляли, раздирали зеленокожих, будто мстительные призраки.

— Славная охота, мой хан! — заметил Джучи с искренним смехом.

Я присоединился к его веселью, чувствуя, как от улыбки открываются порезы на лице.

— И она еще не кончена! — вскричав так, я стряхнул кровь с клинка и обернулся в поисках новых жертв. В небе проносились гравициклы, подгоняемые радостно вопившими всадниками.

Под их стремительными тенями мы снова бросились в битву.

Схватка за ущелье не закончилась после взятия стен. В извилистых проходах за ними орки возвели еще немало укреплений, которые перекрывали дорогу во внутреннюю часть Дробилки. Зеленокожие окопались везде, где только могли; они толпами выбирались из укрытий, бросались на нас волна за волной, неуклюже топали по каменистому дну ложбины, спеша вступить в сражение. Втянутые в ближний бой, мы отбивали натиски со всех сторон и прорубали себе путь через длинные теснины и балки.

Многие братья оставались в седлах и летали вдоль вытянутой горной долины, уничтожая вражеские огневые позиции с проворством, не доступным врагу. Другие, как и я, наступали на своих двоих и атаковали ксеносов на бегу.

Подходя вплотную, мы чуяли запах пота и крови нашей добычи. Мы слышали их неровный рев, чувствовали, как дрожит земля под шагами их орд. Даже искореняя орков, мы восхищались их воинским умением, их дикарской отвагой. Осознавали, каких чудесных созданий мы вычищаем из бытия.

Джучи был прав: грустным окажется тот день, когда умрет последний зеленокожий.

Меня беспокоило только медленное продвижение Торгуна. Братство Бури рвалось вперед, пробивалось все дальше по ущелью, сжигало по дороге все преграды и убивало вдосталь. Я ожидал, что воины терранина будут следовать вплотную за нами. Нам бы пригодилась поддержка их отделений с тяжелым оружием.

Но Братство Луны начало отставать. Им следовало прибавить ходу.

Дойдя с боем до первого перекрестка в горном лабиринте, я вышел из битвы и предоставил своим бойцам разбираться с неприятелями.

— Брат мой! — рявкнул я в вокс-канал, который мы с Торгуном выделили для обмена личными сообщениями. — Что держит тебя? Или ты заснул? Мы обратили их в бегство!

Я старался говорить весело, как всегда делал в гуще сражения. Возможно, даже слегка рассмеялся.

Ответ Торгуна поразил меня.

— Что ты творишь? — отозвался терранин. Даже по каналу связи я разобрал гнев в его голосе. — Закрепись на текущей позиции, капитан. Ты слишком широко растягиваешь силы. Я не стану поддерживать твой темп, мы еще не зачистили собственные точки входа.

Я осмотрелся вокруг. Битва шла хаотично и изменчиво, как и положено битвам. Зеленокожая орда, громадная и безбрежная, текла вниз по ложу ущелья. Ее встречала тонкая линия Белых Шрамов, на которую яростно накатывались отряды чужаков. Нас уже заставили замедлить ход, и нужно было поскорее сломить орков, смести их, пока они не обрели наступательный порыв, отбросить их — и еще раз, и еще.

Это была срочная, неотложная задача. Наверняка Каган быстро продвигался к центру Дробилки, и другие братства спешили туда навстречу ему. Я жутко боялся опоздать.

— Мы наступаем, — произнес я. Сообщил официальным тоном. И больше не улыбался. — Мы должны наступать. Мы крушим их.

— Недопустимо. Удерживай позицию. Как слышно? Удерживай позицию!

Меня изумил его командный тон. Я даже не сразу нашелся с ответом.

— Мы наступаем, — повторил я.

Другого выбора не имелось. Торгун должен был понять это.

Терранин не отозвался. Было слышно, как он ругается на том конце канала, а на заднем фоне я едва разобрал приглушенный грохот разрывов.