Гэв Торп – Сыны Императора (страница 8)

Севатар сумел разжать зубы.

— Знаешь, а ты умеешь относиться к братьям-воинам, как к детям. Слащавость в твоем голосе не скрывает того факта, что ты высокомерный терранский говнюк.

Ариман покачал головой во второй раз, демонстрируя терпение в ответ на эту тираду.

— Я не стремился высмеять тебя, Яго.

Лицо Севатара дернулось.

— Я возвращаюсь на орбиту узнать, приблизились ли наши отцы к решению.

— Я с тобой, — ответил Ариман. — Но я бы хотел гарантии от тебя, что ваши силы не откроют огонь по башне после нашего отбытия.

— Но я пригнал всю эту артиллерию, — Севатар махнул рукой на разрушенный город, где рычали на холостом ходу бронемашины батальона VIII Легиона. — Было бы досадно не воспользоваться ею.

— Я это и имею в виду. Мне нужно твое слово.

Севатар уставился на своего коллегу.

— Если я дам тебе такую гарантию, ты и в самом деле поверишь, не так ли?

— Я буду надеяться, что ты держишь свое слово, — сказал Ариман.

Севатар фыркнул, но не насмешливо, а из искреннего удивления.

— Никто настолько наивный как ты не имеет права быть высокомерным, Азек.

— Знание — не есть добро или зло, брат. Оно приобретает нравственность только при его использовании. Если использовать со злым умыслом, оно становиться злом. Если применять во благо других, оно становится добром.

Двое братьев разговаривали уже некоторое время, и это было видно по их лицам. Первый был краснокожим гигантом, облаченным в броню из тизканской бронзы и просперовского золота. Оттенки обоих металлов обладали едва заметным намеком на алый цвет. Плавные символы украшали пластины доспеха загадочными узорами. Аристократическую красоту его лица портил сморщенный порез на месте правого глаза. От ока, что некогда гнездилось в закрытой глазнице, осталось только предположение.

Второй брат был поджарым, в то время как первый — мускулистым. Растрепанным, тогда как другой — величественным. Его кожа была цвета нечистого льда, а волосы — грязно-черными, как крылья летучей мыши. Он сидел, в то время как первый горделиво стоял.

Второй брат смотрел на свои руки в перчатках. Он снова и снова выпускал и втягивал пару огромных металлических когтей, с мерзким скрежетом адамантия о керамит.

— Закон есть закон, — сказал бледный брат, не отрывая взгляда от перчаток. Из ножен на предплечьях в очередной раз молниеносно выскочили когти под аккомпанемент металлического лязга.

По краям зала безмолвную вахту несли несколько космодесантников. Их имена, лица и шлемы были известны по всему новому Империуму, каждый из воинов был героем. Такое собрание, при лучших обстоятельствах, означало бы уничтожение или покорение цивилизации, сопротивляющейся Имперскому согласию. Сейчас же эти знаменитости стояли молча, наблюдая, как их отцы борются за право нанести заключительный удар по миру внизу либо спасти его от уничтожения.

Один из воинов в полночном боевом доспехе, такой же болезненно-бледный, как и его примарх, и с отметиной от клинка на губах, покачал головой и, наконец, заговорил:

— Пожалуйста, дядя, избавьте нас от вашего нравственного релятивизма.

Несколько легионеров Тысячи Сынов, блистательных в своих багровых доспехах, замерли от этих слов. Магнус прищурил левый глаз, глядя на своего брата и отказываясь посмотреть на заговорившего Повелителя Ночи.

— Если твои сыновья не могут удержаться от детских порывов, возможно, им лучше покинуть нас.

Растрепанный примарх снова выпустил когти. Вздох, выскользнувший сквозь острые зубы, был обременен усталостью. Кёрз промолчал. За него говорила поза утомленного пренебрежения.

Еле заметные движения стоявших в положении «смирно» офицеров Тысячи Сынов выдавали их переговоры по личных каналам связи. Командиры Повелителей Ночи стояли напротив в положении «вольно», не побеспокоившись последовать примеру визави. Стоявший навытяжку первый капитан XV Легиона Ариман держал свой посох прямо, представляя собой трансчеловеческого аватара застывшего совершенства.

Его темное отражении в зале Севатар опирался на цепную глефу. Для трансчеловеческого воина-убийцы выглядеть беззаботно было невозможно, но первому капитану Повелителей Ночи это почти удавалось.

— Мы должны… — начал Севатар.

— Молчать, — одновременно сказали оба примарха. Невероятно, но это сработало. Севатар снова уставился на Аримана, возможно, гадая, насколько мастерски владеет командир другого Легиона увешанным безделушками посохом. Ариман же, напротив, полностью игнорировал Севатара. Он сосредоточился на развернувшейся в центре помещения беседе.

Магнус Красный опустился на колени перед своим братом, оказавшись с ним лицом к лицу.

— Отведи своих людей от башни, Конрад, — сказал он мягким голосом. — Считаешь меня слишком гордым для компромисса? Это не так. Не в таком важном деле, ведь знания так необходимы. Дай мне две недели прочесать эту сокровищницу, отделить истину от вредной лжи. Я лично уничтожу все, что несет пятно обмана.

Когти выскочили. Затем скользнули обратно в наручные чехлы. А потом снова выскочили.

— Не делай этого, — с нажимом произнес Магнус. — Не предавай эти знания огню.

Конрад Кёрз поднял темный взгляд к полуприкрытым глазам брата.

— Я не выношу компромиссов. И не отступлю. Библиотека сгорит.

— Брат, — сдавленным голосом попросил Магнус. — Позволь сначала отправить сообщение нашему отцу. Пусть его слово станет нужным нам решением. Даю слово, он никогда не прикажет уничтожить библиотеку. А я останусь с тобой, пока мы ждем. И мои сыновья не войдут в Башню Просветления, пока Император не пришлет свое благословение.

— Какой ты уверенный, — ответил Ночной Призрак. Он снова уставился на свои руки. Когти снова выскочили.

— Да, это так, — признался Магнус, энтузиазм добавил чувств его голосу. — Я уверен, брат. За десятилетия до моего обнаружения и принятия Просперо в Империум, я разговаривал с отцом в волнах Великого Океана. Разум с разумом, душа с душой.

— Душа, — смех Кёрза напоминал скрежет пилы по кости. — Душа. Ты рассказываешь о таких милых глупостях, брат. Духи и тутеларии, Великий Океан и души.

Магнус поднялся. Блеснуло золото, когда он с сожалением отвернулся.

На бледном лице Кёрза застыла горькая маска снисхождения.

— Думаешь, ты единственный, кто разговаривал с отцом? Ты один знаешь его желания и тайны, и каких достижений он от нас ждет? Скажи честно, Магнус, ты действительно считаешь, что мы всего лишь глупцы, скачущие в твоей тени?

Лицо Алого Короля ожесточилось, как и его голос.

— Я говорю об откровении и мечте, а ты о мелочной злобе. Брат, я надеялся на гораздо большее. Разве твою жажду разрушения не утолила резня, которую ты устроил среди людей этого мира?

— Резня, — пробормотал Кёрз, — которую ты не остановил. Резня, которая пощадила девяносто процентов населения и добилась согласия вдвое быстрее расчетов Гиллимана. Так что не протестуй против моей «резни» и не произноси это слово, как будто оно какой — то отвратительный грех.

Магнуса нельзя было запугать.

— Проведение кампании лежало на тебе, как и методы. Но эта библиотека, эти знания…

— Снова это слово. Знание. Ты цепляешься за него, наделяешь его ценностью, выставляешь его перед собой, словно талисман. Что ты будешь делать с этим знанием, Магнус? Заберешь на Просперо? Сделаешь общедоступным для изучения и познания, полагая, что этим обогащаешь жизни людей?

Магнус ответил не сразу. Он взглянул на брата, чувствуя холодное прикосновения нежеланного открытия.

— Какая ненависть, — сказал, едва веря, Алый Король. — Какая глубина ненависти к самому себе.

Кёрз усмехнулся под его взглядом и вернул внимание перчаткам. Когти снова втянулись, а затем в который раз стремительно выскочили.

— Не злоба побуждает меня к подобным методам, — тихо произнес примарх Повелителей Ночи. — Знание в этом шпиле — это жемчужина развращенной культуры. Их верования необходимо уничтожить, чтобы помочь согласию и помешать возвращению в язычество. Покорность — вот что имеет значение, Магнус. Их научат повиноваться. Через покорность они станут имперцами.

— Нет, Конрад. — Почувствовав шанс на взаимопонимание, Магнус заговорил тем же тоном, что и брат. — Ты можешь быть правым на счет народа этого мира, но не в отношении накопленных ими знаний. Позволь мне отвезти их к Императору. Это все, о чем я прошу.

— Я уже сказал тебе. Я не потерплю компромиссов. Не отступлю. Опусти кинетический щит вокруг Башни Просветления, потому что если твои воины попытаются удержать барьер после начала бомбардировки, я не смогу пообещать, что они останутся невредимыми.

— Ты не сделаешь этого, — вздохнул Магнус. — Даже твое кровожадное племя не откроет огонь по собственным братьям.

Кёрз посмотрел на брата. У него было почти то же выражение, что и у Севатара, когда первые капитаны разговаривали на поверхности Зоа.

— Все, что ты докажешь, — сказал Кёрз, — это как плохо меня знаешь. Севатар, отдай приказ открыть огонь.

Единственный глаз Магнуса расширился. Он протянул руку.

— Брат…

— Это Севатар, — передал по вокс-сети Повелитель Ночи. — Открыть огонь по башне. Разрушьте ее.

— Брат! — позвал Магнус и… замолчал. Он напрягся, вздрогнув, когда почувствовал удары по психическому щиту, поднятому его сыновьями вокруг их сокровища. Несколько присутствующих Тысячных Сынов захрипели и зашатались из — за псионической восприимчивости.