Гэв Торп – Джайн Зар. Буря Тишины (страница 2)

Она мчалась без оглядки.

Первые три дня дались ей очень тяжело. Почти нескончаемый день лишь ненадолго сменялся тусклой тьмой ночи, при наступлении которой лишь казалось, что это большое облако на короткие мгновения затмевало рану на небе.

В первый день Фараэтиль постаралась уйти от арены как можно дальше. Никакой погони не случилось. По дороге на нее напали несколько копающихся в мусоре выродков, чью полуфизическую форму отравили притоки разрушительной энергии. Прямо как на кровавых песках, неистовая ярость охватила разум девушки и помогла ей расправиться с мерзкими отродьями.

Во второй день она окончательно потерялась. Даже до катаклизма Фараэтиль никогда не ходила по небесным мостам на другой берег реки. Ее ужаснула царящая повсюду пустота. Если тишина арены, время от времени прерываемая боями, несколько тревожила воительницу, то опустевшие улицы и здания целого города стали явным свидетельством того, что все потеряно. Абсолютно все. Не существовало таких слов, которыми можно было описать обрушившуюся на эльдарский народ катастрофу. В душе Фараэтиль знала, что великое бедствие настигло не только ее город. Оно распростерлось за его пределы, за границы планеты и добралось до самых дальних колоний.

Остальные ее сородичи либо уже были мертвы, либо их вскоре ждала подобная участь.

Задыхаясь, танцовщица рыдала в саду, сидя в тени подстриженного в форме феникса дерева, которое постепенно возвращало свой дикий природный облик. Легкое похолодание возвестило о наступлении вечера, и она отправилась на поиски еды в пустой дом, к которому прилегал сад, но ни там, ни в округе девушка не нашла ничего. Каждое жилое здание, будь оно личное или общинное, уже кто-то вычистил.

Во время поисков струйка воды привела ее к району белокаменных монастырей и отливающих перламутром башен. В одном из внутренних двориков воительница наткнулась на широкий фонтан, землю вокруг которого устилали обглоданные кости и испражнения. Шагая к водоему, танцовщица уловила движение в тенях.

Ощетинившийся бело-серый лирный кот, чья шерсть оказалась замарана кровью, выступил из темноты. Ростом он был Фараэтиль почти по пояс, а клыки не уступали в длине ножам. По-видимому, до катастрофы кот был чьим-то питомцем, но сейчас заметно одичал. Хищник осторожно обходил воительницу кругом, и девушка заметила под его мехом следы от клейм. Похоже, владелец кота не отличался добротой.

Зверь тихо рычал и следил янтарными глазами за воительницей, пока та шла к фонтану.

В воде плавали полусгнившие листья, а по краям образовалась легкая пена, но девушке было все равно. Как и лирный кот, она думала только о выживании. Сейчас ее мучила жажда.

Фараэтиль быстро оглядела монастырь, отмеряя глазами расстояние до крыши, окон и арок. За два шага и прыжок она могла достичь балкона, находившегося справа от нее на втором этаже, а оттуда при необходимости сумела бы сразу добраться до крыши.

Девушка встретилась взглядом с котом и медленно присела, окунув руку в воду. Зверь зарычал громче, но не рискнул подойти. Отхлебывая холодную воду из ладони, Фараэтиль проливала ее на подбородок и грудь, а затем смыла чужую кровь, засохшую на теле.

От запаха крови лирный кот заиграл ноздрями и тут же сменил поведение. Он навострил уши, забил хвостом по камню и припал к земле, готовясь ринуться в атаку.

Фараэтиль окунула руки в воду и испила из них сколько смогла.

Движение усов и подергивание хвоста предупредили об опасности за миг до того, как животное напрягло мышцы. К тому моменту, когда злобный рев зверя прогремел на весь монастырь, гладиаторша уже встала на ноги и побежала.

Фараэтиль прыгнула, ухватилась пальцами за низ балкона и, качнувшись, запрыгнула на тонкие перила. Лирный кот ревел, бил когтями и скалил зубы, явно расстроившись из-за того, что упустил добычу.

Воительница его прекрасно понимала.

На третий день Фараэтиль решила вернуться к арене. Она пыталась отыскать знакомые улочки и извилистые узкие проходы на базарах и рыночных площадях, что примыкали к амфитеатру еще до катастрофы.

Все казалось незнакомым.

Когда воительница убегала с арены, у нее не было времени разглядывать окрестности. Теперь же девушка осторожно возвращалась к месту своего заточения и не узнавала округу, в которой когда-то выросла. Извилистые дорожки и переулки обратились в пристанище теней и скрюченных трупов. Безжизненные тела грудами валялись в проемах дверей, а из высоких окон за ней пристально следили поблескивающие глаза. Призрачный шепот и шелест неустанно преследовали танцовщицу.

Затылок покалывало от напряжения. Кто-то за ней следил. И даже не просто следил — кто-то, чье чудовищное сердце билось в унисон с ее участившимся ритмом, следовал за девушкой по пятам, зная все ее мысли.

Безумный прерывистый хохот слышался где-то вдали. Шелестящие дуновения ветра гладили шею, отчего Фараэтиль всякий раз мигом разворачивалась и боролась с желанием убежать подальше.

Она искала убежище, но ничего не нашла. В девушке крепло чувство, что кто-то преследует ее, ведет охоту, и ей стало плохо от мысли о грядущей напасти.

Фараэтиль еле передвигалась, шаркая ногами по песку, на котором когда-то танцевала с неописуемой легкостью. У нее защемило в груди, отчего дыхание сбилось, а перед глазами заплясали яркие точки.

Неведомый хищник тем временем выписывал круги где-то неподалеку, готовясь воспользоваться ее слабостью.

В оцепенении Фараэтиль, шатаясь, пробрела с дороги в переулок, ведущий к площади, но не нашла ничего, кроме мертвецов и мерцающих нематериальных существ, которые теперь правили городом. Выйдя на более широкую улицу, она осматривала замысловатые башни и напоминающие шпили наросты, что стояли на месте зданий, когда-то заполонявших центр. Странные наваждения кружили на своих кожаных крыльях вокруг их вершин. Сносимые ветрами небесные дворцы были так же безлюдны, как и наземные дома. Некоторые из замков рухнули, и их пылающие руины теперь виднелись на окраинах города. Подобно кишкам, вагоны свисали с монорельсовой дороги, проходящей по полуразрушенным мостам, а разбившийся огромный звездолет лежал в космическом доке, словно гигантский скелет выбросившегося на берег кита.

Фараэтиль бесцельно брела по улочкам и в конце концов попала в храмовый район. Она никогда не заходила сюда до катастрофы. В святилищах вершились распутство и жертвоприношения и велись открытые войны между конкурирующими сектами и крадущимися тенями, выискивающими жертв, которыми они могли бы украсить алтари.

Сейчас округа полностью опустела. Двери храмов были выломаны бесновавшимися бандитами, а ступеньки — залиты кровью. На лестницах гнили трупы последних культистов, пронзенных иллюзорными клешнями и имматериальными клыками. Последние молитвы мертвецов так и остались без ответа: божества, которых они некогда ублажали и восхваляли, предали своих последователей.

Движение привлекло внимание девушки. То было не одно из полупрозрачных существ, что нынче наводнили планету, а кто-то из плоти и крови. Она решила подойти поближе, борясь с желанием окрикнуть незнакомца. Наверняка прислужники хозяина кровавого танца все еще искали воительницу, поэтому ей нельзя было привлекать к себе чужих глаз.

Подойдя к краю бульвара, она увидела посередине дороги сородича-эльдара. Фараэтиль не смогла разглядеть его лица, потому как он стоял спиной к ней, созерцая один из древнейших и грандиознейших храмов. В отличие от других святилищ, его не затронуло медленное разложение, что на протяжении поколений отравляло город и привело к апокалипсису, разрушившему всю цивилизацию.

Эльдар был облачен в тряпье, сутулился и держал на плече какой-то мешок. В каждом его движении читались безразличие и уныние.

Фараэтиль медленно направилась к незнакомцу, опасаясь его испугать. Прежде чем она успела сделать два шага, он устало поднялся по ступенькам и исчез за колоннами.

Пройдя по его следам, девушка взобралась по лестнице и обнаружила, что исполинские двери заперты. Она из последних сил толкала их и пыталась разобраться с замками, но ничего не получалось.

Однако ведь выживший как-то попал внутрь. Танцовщица вспомнила, как он зашел за колонну. Через некоторое время она отыскала крошечный переключатель, что отворял потайную дверь.

Она проскользнула внутрь и с облегчением ощутила долгожданную прохладу, которая вместе с царившей здесь тьмой словно покрывало окутала ее тело. Фараэтиль наслаждалась отсутствием жары и света, пока не услышала чей-то разговор. Девушка осторожно прокралась в широкий зал, где располагался небольшой водоем, над которым нависал полукруглый балкон. Помещение озарял янтарный свет, исходивший непонятно откуда, а красные лучи освещали верхнюю часть святилища, увенчанную многооконными куполами.

Она подобралась поближе, чтобы расслышать шепот, раздающийся из темных глубин храма.

— …набрел на пару свежих трупов у фруктовых садов, растущих вдоль Вороньей площади. Выжившие головорезы сражаются за то, что осталось от города. Выходить наружу стало слишком опасно. Я отыскал проход под второй усыпальницей, который ведет в сады Иши, цветущие на соседней площади. Кажется, порча не тронула их. Возможно, я смогу вырастить там еду.

Девушка понятия не имела, с кем он говорил. Незнакомцу никто не ответил, и она, осмотревшись, не увидела никаких признаков того, что здесь жил кто-то еще.