Обломок орудийного ствола пронзил грудь эльдарского шагателя. Нимуирисан вскрикнул, и вспышка ярости Джаритурана сразу же пробежала по всей матрице. Сосредоточившись на твари, Нимуирисан взял на себя контроль и ухватился за ее шлем, отодвигая голову чудища в сторону и обнажая его шею, покрытую желтыми пятнами. Призрачный меч засверкал от психической энергии, которая струйками танцевала по всей его длине. Нимуирисан воткнул клинок в громадину, прорезая ее толстую кожу и мышцы.
Дюжине культистов удалось выжить, и они беспомощно стреляли по призрачному рыцарю из пистолетов и лазганов. Поднявшись, эльдарский шагатель смел половину из них взмахом меча. Остальных Джаритуран сжег потоками плазмы.
Возвышаясь над побежденным монстром, Нимуирисан тяжело дышал, будто бы он все проделал собственными руками, а не психическими импульсами. Он уже хотел поделиться занимательным наблюдением с Джаритураном, как вдруг что-то врезалось в их левое плечо, вырвав руку и свалив призрачного рыцаря в болото грязи и звериной крови. Снаряд сорвал кусок нагрудника, разбив часть психического круговорота. Нимуирисан решил связаться с братом, но впервые с момента рождения он не ощутил его присутствия. Он был физически ошеломлен, и в полусознательном состоянии повернулся туда, откуда пришелся выстрел. Перед призрачным зрением боевой машины мелькали помехи.
Вдалеке второй зверь грузно шагал через лес. Нимуирисан видел, как мерцал колдовской огонь пушек, направленных на сраженного рыцаря.
VIII
С перекинутым через плечо мешком драгоценной еды Иллиатин, одетый в серые лохмотья, поднимался по ступеням храма. Настороженно оглядываясь назад, он сунул руку в потайной альков, расположенный внутри одного из столбов крытой галереи. Открыв маленькую дверь, которая находилась сбоку от величественного входа, он с облегчением проскользнул внутрь, радуясь тому, что наконец скрылся от вездесущего света, затопившего город.
Босиком он шел по каменному полу узкого коридора, отходящего от главного вестибюля. Пройдя по мозаичной плитке, он пересек прихожую и подошел к полузаметной винтовой лестнице, которая вела в жреческие покои. Он брел наверх, бессознательно перебирая ногами. Свалив сумку на кучу простыней, которые служили ему кроватью, он прошел по комнате и остановился у тайничка, хранящего его скудные пожитки. Покопавшись в потертой и оборванной одежде, он достал два сияющих камня, один из которых был красным, а другой — голубым. Иллиатин прижал их к груди и бессильно рухнул на кровать.
— Становится все хуже, — промолвил он камням. — Многие убежали в Паутину, но я боюсь идти за ними. Мало того, что они развращены пороками, так еще и саму Паутину больше не назвать надежным местом. Рыскающие по городу демоны сломали замки, которые отделяли варп от межзвездной сети. И откуда я узнаю, какая ее часть уже не безопасна?
Он присел, положив драгоценности на колени.
— Еду уже не так легко отыскать. Я нашел пару недавно умерших эльдар у фруктовых садов, растущих вдоль Вороньей площади. Выжившие головорезы сражаются за то, что осталось от города. Я больше не могу выходить наружу. Слишком опасно. Я отыскал проход под второй усыпальницей, который ведет в сады Иши, цветущие на соседней площади. Кажется, порча не тронула их. Возможно, я смогу вырастить там еду.
Мысль закралась в его голову, и он утих, бросив камни на кровать.
— А какой смысл? — выкрикнул он. Его голос отразился от сводчатого потолка главного храма, передразнивая хозяина.
Иллиатин вышел на мезонин, обрамлявший его комнату, и оглядел помещение. Лучи красного света, струящиеся через многооконные купола, заливали храм. Слева стояла статуя Азуриана из красно-серого камня, которая, преклонив колено, протягивала руку своим почитателям. Из его распростертой ладони текла вода, которая образовывала небольшое озеро, символизирующее благосклонность и мудрость владыки богов.
Именно вода и завлекла сюда Иллиатина. Храм был пережитком прошлого, ибо боги давным-давно умерли во время Войны в небесах. Здание поддерживали в порядке только из чувства долга и уважения к истории. Расхитители и осквернители, ярящиеся в городе с наступлением анархии, обходили его стороной, и даже демоны избегали района храмов.
Чистая вода и приют. Вполне себе подходящие дары от повелителя небес, но они уже не так грели душу. Уют, чья-нибудь компания, надежда. Этого он желал, но не мог получить.
Он с легкостью забрался на балюстраду, держа одну руку на стене, чтобы не упасть. Он взглянул на строгое, но в то же время заботливое лицо Азуриана.
— Для чего? Для чего продолжать жить? — прошептал Иллиатин. Слова затерялись во мраке. Он посмотрел на статую владыки богов. — Дай знак, что ты еще заботишься о нас.
Он сошел с перил.
Что-то вцепилось в ворот его одежды, и он повис, ударившись о стену. Подняв глаза, он лицом к лицу встретился с хмурой девушкой. По-видимому, она была в два раза моложе его, однако ее взгляд казался очень древним. Ее лицо, которое обрамляла копна спутанных волос, завязанных в хвост, было измазано в грязи. Несмотря на свою хрупкость, незнакомка железной хваткой держала его за одежду. Она схватила его второй рукой и потащила на себя.
Он сжал перила и потянулся к мезонину.
— Как тебя зовут? — спросила девушка. Иллиатину вопрос показался довольно странным.
— Не твое дело, — ответил он.
— Я последовала за тобой в храм, решив, что здесь будет безопасно. Мне показалось, что тебе можно доверять. Как же глупо я поступила.
— Правда? — Иллиатин приподнялся, оттолкнув ее в сторону. — Кто ты такая, чтобы судить меня?
— Меня зовут Фараетиль. И да, всегда пожалуйста.
— Тебе здесь не рады, — прорычал он, выпрямившись. — Это мой дом, и я не приглашал тебя.
Девушку задели его слова. Она развернулась и ушла. Иллиатин слушал, как она спускалась по лестнице, а затем уловил глухой стук закрывшейся боковой двери. Он снова повернулся к статуе, готовый повторить задуманное. Он медленно взобрался на перила, а потом замер.
Возможно, Азуриан подал знак из-за завесы, как он и просил. Он вспомнил про девушку и огорчился, что прогнал ее. Она могла бы не спасать Иллиатина, а потом бы просто забрала с собой его вещи. Однако она поступила иначе.
Он обернулся на кровать, где все также среди простыней лежали два камня. Внезапно на него нахлынула волна отвращения к себе. Миллиарды умерли, но его судьба пощадила. Выжили даже самые мерзкие из культистов и гедонистов.
Иллиатин все еще жил, как и та девушка. Должны найтись и другие, которые не отринут наследие всей эльдарской цивилизации.
Он вернулся к размышлениям, положив камни себе на колени и уставившись на благородное лицо Азуриана. Он не обрел надежду. В этом мире уже не было места для нее.
Зато он обрел цель.
18
Пересекающиеся лазерные лучи и сияющие огни освещали небеса так ярко, что никто бы и не сказал, что уже наступила ночь. Мерцание света слепило людей, но не Азурмена. Он уверенно двигался по полю боя, расправляясь с врагами с холодной решимостью. Его наручи выплевывали сюрикены, которые разрезали и валили нерасторопных людей штабелями. Те, кто пережил град мономолекулярных дисков, погибли от поблескивающего силового меча лорда-феникса, которому хватало одного удара, чтобы обезглавить или распотрошить врагов.
Азурмен не понимал, как сюда попало так много людей. Зависшие на орбите корабли не были настолько вместительны, чтобы доставить такую огромную армию. Возможно, они родились и выросли в человеческих колониях, которые ненамеренно заселили древний эльдарский мир, а затем были совращены обещаниями богов Хаоса.
Неважно, скольких культистов убивали эльдар, ибо на место каждого из них вставал новый псих, готовый к кровавому бою. Люди сражались разобщено и без какой-либо стратегии, становясь легкой добычей для мысленно скоординированных эльдарских контратак. И несмотря на свою недалекость, они во много раз превосходили защитников линкора. Даже если каждый эльдар ценой собственной жизни убьет десяток врагов, у людей останутся воины, которые выдержат творящее безумие.
Танки и громадные звери, облаченные в доспехи, все приближались. Огненные Драконы со своими тепловыми пушками и противотанковыми бомбами сделали все возможное, чтобы поддержать гравитанки и тяжеловооруженных гвардейцев, однако непоколебимые людские машины продолжали неумолимо продвигаться. Вскоре они смогут обстрелять «Цепкую молнию», и хоть ее обшивка и была очень крепка, со временем какой-нибудь снаряд проделает в ней гибельную пробоину.
— Гиландрис, ты меня слышишь? — Азурмен знал, что ясновидец следил за связью. — Мы не выдержим боя на открытой местности. Нас перебьют.
— И что ты предлагаешь? Только через самопожертвование мы сможем покинуть эту планету.
— Где пилот? Вы уже готовы к взлету?
— Она еще отдыхает, пока мы проводим последние приготовления.
— Тогда у нас нет выбора. Мы должны сузить поле битвы. Приказывай войскам отступать на «Цепкую молнию».
— Тогда они обрушат на нас бурю огня! Мы не можем рисковать собой ради твоих безрассудных планов. Нет, просто держите людей подальше от линкора, пока мы не будем готовы. Порой судьба требует жертв.
— Даже если мы все погибнем, мы не удержим людей. Мы должны завлечь их на звездолет и использовать ситуацию в свою пользу. Их машины не сумеют забраться на корабль, и тогда их атака задохнется. Нам нужно заманить их на линкор и cкосить их войска. Быстро!
