Гэв Торп – Азурмен. Рука Азуриана (страница 19)

— Анкаталамон! — провозгласил ясновидец. — Олицетворение «Судьбы Неретисеша». Сила, которая может стереть всю жизнь с лица планеты.

— Это он? — Зараутин всматривался в устройство. — И это жалкое украшение может контролировать системы истребления жизни на Неретисеше? Я ожидал чего-то более… грандиозного.

— Это всего лишь ключ. С его помощью я запущу очистительные системы Неретисеша, которые убьют людей, что разрослись по нашему потерянному миру, как плесень. Невежественный Империум не оставит наши действия без ответа и решит, что во всем виноваты глупцы с Ультве. Эльдрад Ультран будет слишком занят людьми, чтобы дальше вмешиваться в дела Ануивена.

Стиснув зубы, Заратуин схватил ясновидца за руку.

— Когда мы отправились на поиски, не такой план ты мне озвучивал, — проговорил колдун. — Мы должны были лишь не допустить хаосопоклонников до Анкаталамона.

— Заратуин, ты идиот. — Ясновидец вырвал свою руку из его хватки. — Ни один человек не постигнет те психические тонкости, о которых нужно знать, чтобы открыть хранилище и активировать Анкаталамон. Воры Плоти появились здесь по случайности, став отличным предлогом для моей миссии. Если им не нужны паутинные врата, тогда я не представляю, для чего они прилетели сюда.

— Как тебе можно доверять после этого, — не унимался Заратуин. — Война между Ануивеном и Ультве должна была протекать через тайные интриги, а теперь из-за тебя люди могут обрушить свое безумие на весь наш народ. И ты должен знать, что нельзя так сразу списывать все на случайность. Воры Плоти прибыли сюда не просто так, им приказала их госпожа. Мы пока не знаем, для чего ей это, но у нее явно есть на то причины.

Гиландрис прошел мимо колдуна и направился к транспортной капсуле. Войдя в нее, он развернулся.

— Годы философии ослабили твою решимость. За твоими моральными принципами скрывается неуверенность и беспомощность. Мы должны быть сильными, иначе наш искусственный мир падет.

Заратуин задумался, а потом последовал в транспортер. Защитное поле окутало их, и через секунду они уже поднимались на первый этаж. Они выбрали кратчайший путь до главного входа, ибо люди уже двигались по руслу долины, возглавляемые танками и бронешагателями.

Неподалеку от выхода Кахайнот и его пять странников сидели верхом на замаскированных красно-песочных гравициклах, а еще два жеребца-антиграва парили около них. Снаряды забили по башне Хранилища, отчего на головы эльдар посыпалась пыль.

Грохот гусениц и рев двигателей все нарастили, и Гиландрис бросился бегом. Первая человеческая бронемашина вывернула из-за каменной колонны, стоящей вблизи них. Подобрав плащ до бедер, он перекинул ногу через гравицикл и ухватился за руль. Гиландрис глянул через плечо и убедился, что Заратуин тоже уселся на антиграв. Колдун отвернулся от ясновидца, избежав его взгляда.

— Давайте же покинем это презираемое Ишей место, — промолвил Гиландрис, жестом приказав всем выдвигаться.

Двигатели заревели, и гравициклы взмыли в воздух и стрелой умчались прочь от города Шпилей и надвигающейся волны Воров Плоти, оставив после себя тропинки вздыбленной пыли.

VI

Иллиатин плелся по улицам, сжав голову руками в попытке унять пульсирующую боль. Он наткнулся на кого-то, тут же отскочил и прислонился к стене. Не отрываясь от кроваво-красного неба и надвигающейся бури, он беспомощно сполз на землю.

Небеса сердито и злобно глазели на него. Водоворот грозовых туч так сильно походил на глаз, что Иллиатин вздрогнул и отвернулся от его пристального взгляда.

Он попытался собрать волю в кулак, чтобы встать и продолжить свой путь, но после неуверенной попытки рухнул обратно на землю. Когда боль накатила с новой силой, он застонал, чувствуя, словно его голова вот-вот взорвется.

Иллиатин оглядел улицу и заметил молодую девушку, залитую слезами. Ее одежда напоминала тряпье, а на лице и руках виднелись десятки кровоточащих ссадин, которые она сама нацарапала сломанными ногтями. Некоторые были еще безумнее. Многие Настоящие Стражи покончили с собой, не в силах противостоять назойливой паранойе, которая охватила все население города.

Когда земля задрожала, Иллиатин приподнялся и присел. Вначале он предположил, что это была ударная волна от взрыва, однако дрожь все не унималась. Небеса все темнели, а пятно, уже давным-давно заволокшее солнце и звезды, разрасталось и все ниже нависало над домами. Сперва он решил, что буря одолевает лишь Эйдафаерон, но затем в ужасе осознал, насколько он был не прав. Шторм обуял огромную часть космоса, охватив центральные миры и системы вокруг них. Погибель пришла за всей эльдарской империей.

Неподалеку послышались чьи-то крики и вопли, преисполненные горя и невыносимой боли.

Он опустился на колени и слезно закричал, вытянув руки к небу в надежде утихомирить бурю, что несла с собой смерть. Иллиатин почувствовал на губах вкус крови, текущей из носа, и провел по ним пальцем.

Еле-еле он поднялся на ноги и прохромал пару шагов по дрожащей земле, покачиваясь из стороны в сторону. В отчаянии он остановился посреди улицы. Рядом шла горстка эльдар, которые, не обращая друг на друга внимания, заворожено таращились на бушующие небеса.

Иллиатин посмотрел наверх, и внезапно у него закружилась голова. Разрушенные башни повисли над ним, и ему казалось, будто он смотрел в бездну, на дне которой мерцал свет. В оцепенении он наблюдал, как этот свет подбирался к нему ближе и ближе, и защурился, когда он стал слишком ярким.

Земля колыхнулась и свалила Иллиатина с ног. Он сильно ударился головой и заработал себе рану, из которой мгновенно полилась кровь. Иллиатин вяло перевалился на спину. Свет засиял из разбитых окон и засочился из проемов, окутывая всю планету.

Свет проник и в его голову, резко подняв давление. До этого его разум был свечой, а сейчас он превратился в пылающий костер, который желал вырваться из оков его воли.

По улице прокатилась волна криков, да таких громких, будто испущенных каким-то зверем. Та девушка, которая изранила себя ногтями, вопила и билась головой о стену, безудержно трясясь.

Внезапно она развернулась и взглянула безумными глазами на Иллиатина. Ее лицо было страшно изувечено, а сломанные кости торчали из рваных ран. На мгновение ее приступ ушел.

Все утихло. Земля успокоилась, а свет продолжал заливать каждый уголок. Всепроникающее сияние размыло весь мир перед его глазами.

Затем под звук раскатистого и оглушительного грома раскололись небеса. Свет забил из разинутого рта и глаз девушки. Пульсирующий злато-серебряный ореол волной исходил из нее, поднимаясь вверх, словно поднятые ветром пылинки.

Другие тоже застыли лицом кверху, пока души сияющим потоком вырывались из их тел. По всему городу, всей планете, всей империи души эльдар выдирались из них.

Духовная эссенция сгустилась и обернулась бурлящим облаком психической энергии, которая рвала, жгла и кричала внутри головы Иллиатина, как будто он одновременно был частью бури и наблюдал за ней со стороны. Что-то чудовищное извивалось и выло в самом сердце того облака, рыча и с силой прорываясь на свободу.

Вдруг духовный поток испарился. Пустые оболочки сокрушенных эльдар свалились на землю, словно куклы, брошенные непомерно сильным ребенком. Иллиатин стоял столбом, в бескрайнем ужасе ощутив смерть миллиардов своих сородичей. Отдаленный психический хор жизни, который он слышал с рождения, внезапно утих.

Все остальные исчезли. Впервые в своей жизни он почувствовал себя одиноким.

И тогда вселенная разорвалась на части.

16

Неридиат предполагала, что рухнувший линкор прорыл длинную борозду в земле и лежал полуразрушенным среди собственных обломков. К удивлению пилота, ее ожидания не оправдались.

Четырехкрылое эльдарское судно мирно располагалось на поляне. Его удерживали два нижних солнечных паруса, напоминавших плавники, а носом оно касалось земли, сожженной во время экстренной посадки. Снаружи корабль почти не был поврежден, поэтому ничего не помешает ему взмыть в воздух, когда антигравитационные двигатели стабилизируют систему балансировки. Тот, кто посадил это судно, совершил невозможное, и сейчас Неридиат уже начала думать, что порученное ей задание не такое уж и пугающее.

Неридиат никогда в своей жизни не была на таком большом корабле, как «Цепкая молния». Полетный отсек с легкостью вместил «Грозовое копье» и флотилию сопровождающих его боевых судов. Без сомнений, здесь хватило бы места и для «Веселой авантюры». Корабль Азурмена пролетал вдоль причала, плавно скользя около внутренней стены к стоянке, которая находилась над стыковочной платформой. Дуговой мост соединял причал и палубу отсека, на которой собралась небольшая группа эльдар.

Большинство истребителей разлетелись кто куда, вернувшись к своим заданиям, которые они выполняли до прибытия Азурмена. Держа безмятежно спящую Манью на руках, Неридиат наблюдала, как эльдарские суда скрылись из виду.

— Лучше нам поторопиться, мы же не хотим заставлять себя ждать. — Голос Азурмена пронесся по всей матрице. — События стремительно приближаются к своему завершению.

Неридиат расширила сознание и мельком увидела маленькую мрачную комнату, освещенную десятками крошечных точек, свободно плавающих в воздухе. У стены стояла броня Азурмена, но самого лорда-феникса нигде не было. Вдруг огоньки исчезли, и доспехи выпрямились, а линзы шлема засверкали зеленым от внутренней энергии. Это случилось так внезапно, что Неридиат сразу оборвала связь. Девушка дышала часто, а ее сердце бешено колотилось.