Герцель Дэвид – Мариадон и Македа. Книга о царице Савской и царе Соломоне (страница 11)

ГЛАВА 5. АШМЕДАЙ! АШМЕДАЙ! АШМЕДАЙ!

Ночь пятого числа весеннего месяца Авив

*Сутки начинаются вечером, после захода солнца.

Была уже поздняя ночь, когда Мариадон с военачальниками, собравшись в шатре, откуда можно было разглядеть последнюю осажденную крепость на пути к Дамаску, подбирал удачное время для штурма. Расположившись вокруг стола над картой, они обдумывали различные варианты.

После многочасовых рассуждений было принято решение начать штурм завтра днем, когда солнце будет в зените. Военачальники покинули шатер, а Мариадон, следуя их совету, решил прилечь поспать на несколько часов. После трех бессонных ночей он быстро заснул и во сне увидел свою первую встречу с еще юным Соломоном.

– Я прибыл к тебе на помощь в трудную минуту, как и обещал царю Давиду.

– Мариадон, ты знаешь, почему я вызвал тебя из земли Тирской в Иерусалим?

Мариадон ничего не ответил и продолжал спокойно смотреть на Соломона, облаченного в дорогие платья. Совсем юный повелитель, коему через несколько месяцев должно исполниться четырнадцать лет, продолжал:

– Ты, может, уже слышал, что мой брат Адония против желания ныне покойного отца Давида, хочет занять трон. Его поддержали первосвященник Авиафар и военачальник Иоав, к ним присоединились и другие бунтовщики. Презренные сказали, что если я не оставлю свои намерения стать правителем объединенного Израильского царства и не откажусь от престола, то они расправятся со мной. Адония еще при жизни отца завел собственное войско, при поддержке коего и объявил себя царем. Это бунт против воли царя Давида, желавшего самого лучшего для Израильского царства.

Мариадон продолжал внимательно слушать Соломона. Несмотря на то, что Мариадону на тот момент исполнился двадцать один год, он превосходил всех своих современников в военном искусстве, и ни одна армия не решалась идти войной против царства Тирского. Вдобавок к своим военным качествам он был весьма мудр и сдержан. Мариадон не собирался раболепствовать перед юным царем, которому пришел на помощь, и, выполнив миссию, желал вернуться в свои земли. Но понимая, что царь очень напуган бунтом и опасается за свою жизнь, он хотел дать тому высказаться.

– Когда отец узнал от пророка Нафана о заговоре и о том, что Авиафар вопреки его желанию поддержал Адонию, то сразу же издал указ и назначил Садока единственным первосвященником Иерусалима. Несмотря на это сейчас в стране два объявленных царя и два первосвященника.

Мариадон выслушав Соломона, произнес:

– Адония старше тебя, по древнему праву он и должен наследовать престол.

Молодой властитель разнервничался:

– Сейчас совсем другие времена, эти правила не действуют, и к тому же отец выбрал своим преемником меня! Перед смертью он приказал Садоку именно меня помазать на царствование, а враги, узнав о моем помазании, собрали армию и идут на нас войной.

Соломон, прижавшись к спинке трона, взволнованно уточнил:

– Ты разобьешь войско Адонии? Поможешь сохранить трон согласно воле отца?

– Соломон, тебе должно быть известно, что я сторонюсь излишнего кровопролития и веду только оборонительные войны. Но если это воля царя Давида, то я обязан защитить тебя. Я могу пообещать, что они не смогут причинить тебе никакого вреда.

– Спасибо тебе, Мариадон! Перед смертью отец сказал, что у вас с ним есть уговор, согласно которому я всегда могу к тебе обратиться, и ты примчишься на помощь, как только позову.

– Слово покойного царя Давида для меня закон. Он был великим воином и мудрым правителем, много рассказывают о том, как он освободил наше Тирское царство, когда я только появился на свет. Повзрослев, я дал слово, что тоже буду готов защитить его земли, когда понадобится. Но он меня так и не призвал, а так как я должен выполнить данное мной слово, то его последняя воля будет исполнена, и я помогу тебе.

– Благодарю, Мариадон. Проси потом, что хочешь – денег, женщин, земель – получишь все, что потребуешь, когда расправишься с заговорщиками.

– Мне не нужно всего этого. Но прежде чем приступить к службе, нам нужно условиться…

Не дав докончить Мариадону, Соломон резко произнес:

– Проси, что хочешь.

– Условие мое такое. Как только ты станешь единовластным правителем и твоим землям не будет угрожать опасность, обещай, что не будешь меня здесь понапрасну задерживать и дашь вольную тем солдатам, кого я выберу, чтобы они смогли отправиться со мной.

– Я дам тебе столько людей, сколько понадобится, и вдобавок ко всему за каждый год службы ты будешь получать из казны золото и серебро, сколько пожелаешь.

– Ты обещаешь это?

– Да, обещаю. Только помоги мне занять законное место и стать единоличным правителем Израильского царства.

– Соломон, ты еще молод и можешь не понимать, что такое обет, но царское слово должно соблюдаться. Как я обещал когда-то прийти в любой момент на защиту ваших земель, так же и ты тоже должен будешь выполнить свой долг передо мной.

– Хорошо. Слово единого царя Израиля. Также обещаю, что своим первым указом я сделаю тебя главным военачальником моего войска.

Мариадон посмотрел в окно, отметив приближение ночи, и сказал:

– Мне нужно подготовить оборону дворца.

– Подожди. А правда, что все говорят, будто у тебя есть чудо-оружие, демон, который якобы может уничтожать целые армии и крушить стены? Ты захватил его с собой?

Мариадон молчал.

– Можешь направить его против Адонии, чтобы навсегда стереть память о нем и других восставших против меня?

– Как ты можешь так говорить о брате? Соломон, если хочешь стать хорошим царем, повелителем всего Израильского царства, ты должен быть великодушным не только к своим подданным, но и к врагам.

Внимательно посмотрев на Соломона, в глазах которого горели огонь мести и желание единовластного правления, он тихо сказал:

– Запомни, власть и сила никогда не должны служить насилию, они призваны служить добру. То самое оружие, о коем ты меня спросил, в любой момент может обернуться против тебя, если им злоупотреблять и использовать не по назначению.

– Ты мудр, Мариадон. Обещай, что научишь меня мудрости, научишь управлять этим оружием, если я стану справедливым царем.

– Тебе многому нужно еще учиться.

– Я готов учиться, поскольку хочу стать великим властителем Иерусалима. С тобой мне ничего не страшно, все говорят, что ты непобедим. Исполни волю отца, сделай меня единым повелителем нашего царства. Иди и разгроми войско Адонии…

***

– Просыпайтесь, Мариадон, время наступило, – проговорил Бенони.

Юноше на вид было чуть больше пятнадцати лет. Несмотря на то, что он не носил никакой формы, ему было позволено находиться в шатре рядом с военачальником и даже читать его дневники, где тот записывал свои размышления. Бенони оказался рядом с Мариадоном после того, как пять лет назад военачальник спас его, защищая северные границы. Во время очередного набега кочевнические племена ограбили и вырезали всю деревню, и прибывший туда Мариадон во главе немногочисленного войска освободил ее. Среди убитых, коих солдаты собирались захоронить, они увидели ребенка, подававшего признаки жизни. Бенони на тот момент исполнилось десять лет.

Военные лекари говорили, что ему не выкарабкаться, так как он потерял много крови, но Мариадон помог мальчику встать на ноги и стал его опекуном. Бенони с большим восхищением смотрел на Мариадона, который заменил ему родителей. Он видел в нем наставника и старшего брата в одном лице, и был готов пожертвовать ради военачальника жизнью. Ему особенно нравилось, когда Мариадон называл его другом, это позволяло юноше чувствовать свою значимость и важность. Сколько Бенони ни просил Мариадона, тот не брал его в бой, поскольку один из кочевников, напавших на их деревню, копьем пробил Бенони коленную чашечку, и с того самого момента тот хромал.

Мариадон открыл глаза и, сев на кровать, спросил:

– Солнце уже закончило свой подъем?

– Да, я все время смотрел на небо, не сводил глаз, чтобы вы смогли отдохнуть.

– Спасибо тебе, Бенони. Можешь принести кувшин холодной воды? Мне нужно умыться.

– Да, конечно, уже иду.

– Только не спеши, время у нас есть.

Бенони принес воды. Мариадон, умывшись, вышел из шатра, располагавшегося на горе, откуда открывался вид на Дамаск и последнюю крепость, уже неделю осаждаемую войском Соломона. Вокруг ее стен стояла тринадцатитысячная армия Иерусалима, но не приступала к штурму. Лучники прикрывали солдат, проносивших на плечах некий ящик вокруг крепости раз в день в течение недели. Впереди них шли семь человек в белых одеждах и трубили в трубы. Арамейцы, укрывшиеся в крепости, никогда не видели подобного в своей военной истории и пребывали в замешательстве.

Обычно после продолжительной осады армия Мариадона шла на штурм, но арамейцы не знали, что на сей раз царь попросил использовать тайное оружие, чтобы показать всем врагам непобедимость Израильского царства. Мариадон не был сторонником применения такой силы в обычном сражении, но решил уступить в надежде, что Соломон наконец даст вольную его близким сподвижникам. Еще одним поводом для Мариадона, использовать оружие, о коем знали только он и правитель, являлось то, что оно поможет не только быстрее захватить крепость, но и сохранит жизни многим солдатам. Несмотря на эти положительные моменты, Мариадон понимал, что каждая сила имеет и другую сторону, и если ею пользоваться неумело, то она может выйти из-под контроля, нанеся ущерб тому, кто ее пробудил.