Герт Нюгордсхауг – Зоопарк доктора Менгеле (страница 6)
Разговор между Урквартом и Гаскуанем на международной территории глубоко под рю дю Бак в Париже состоялся ровно через 4380 дней после того дня, когда десятилетний Мино Ахиллес Португеза решил убить свинью Кабуру.
Пепе ковылял рядом с Мино. Костыли были ему велики.
– Померяем сегодня панцири черепахам?
Мино покачал головой. Он позвал своего лучшего друга спуститься с ним к запруде позади дома сеньоры Серраты. За зарослями камыша у Мино имелось свое местечко, земля тут была утоптанной, и он частенько посиживал здесь в тиши и покое на камушках, которые приволок сюда, разглядывал квакающих лягушек, сидящих на покачивающихся на воде листьях виктории. В запруде было полно всяких удивительных созданий, живших собственной непростой жизнью.
Мино нужна была помощь, чтобы убить свинью Кабуру. Он собирался рассказать Пепе о своей идее.
– Мы убьем свинью Кабуру, – сказал внезапно Мино, когда друзья уселись.
– Да? – просиял Пепе. – Вот это игра, Мино! Будем играть, будто мы убили всех армейцев. Вон та лягушка – она будет свиньей Кабурой. Видишь, она даже похожа на него?!
Пепе засмеялся, показывая пальцем на лягушку.
– Чушь, – хмыкнул Мино, – я говорю серьезно. Мы с тобой убьем свинью Кабуру. Убьем его, и он будет лежать мертвый и бездыханный.
Мино поведал другу свой план и поделился мыслями, которые пришли ему в голову в джунглях.
Пепе побледнел. Глаза его стали большими и круглыми. Он стучал палкой по воде. Потом внимательно осмотрел свою ногу, сломанную, ту, что никогда не выздоровеет.
– Ка-кабура и а-армейцы очень опасные люди. У нас ничего не выйдет, – прошептал он.
– Конечно выйдет.
Мино горделиво поднял голову.
– Это совсем несложно. Намного проще, чем поймать и убить бабочку серпико, скажу я тебе. Только никому ничего не говори, ни единой душе! Ты ведь не болтаешь во сне, а?
Пепе энергично помотал головой.
И Мино подробно рассказал ему о том, как они убьют свинью Кабуру и избавят деревню от бесчинств дона Эдмундо и Д. Т. Стара.
Грядки помидоров сеньора Гомеры были самыми лучшими в деревне. Никому не удавалось собрать с куста столько плодов! Всего четыре аккуратных ряда по десять кустиков на каждом – и сеньор Гомера ежедневно появлялся на рынке с двумя полными корзинами томатов. Секрет сеньора Гомеры заключался в том, что он совершенно случайно выяснил: там, где вокруг кустиков помидоров вырастала
Случилось так, что у одного из армейцев свиньи Кабуры, у короткостриженого парня с бычьей шеей по имени Питрольфо, была собака. Худая злобная овчарка, которую в основном держали в вольере за казармой. Но иногда Питрольфо выводил свое чудовище на прогулку, обвязав ее шею лианой. Иногда он даже спускал ее, и тогда всех детей в деревне загоняли домой, а ворота запирали на замок.
Однажды Питрольфо спустил собаку с поводка, и она понеслась прямиком к плодородным кустикам помидоров сеньора Гомеры. Сначала она вынюхивала что-то, потом описала восемь-десять кустиков. А потом случилось то, что обернулось настоящим несчастьем для сеньора Гомеры: собака начала в огромных количествах поглощать маленькие беленькие цветки белены. Потом она еще раз описала четыре-пять кустиков. Затем легла на землю и страшно завыла. Питрольфо опустил карабин, достал свисток и дунул в него. Он пытался приманить собаку обратно. Но овчарка застыла в кустиках помидоров, отчаянно воя. Она перевернулась на спину и задрыгала в воздухе ногами. Вой постепенно стихал. Питрольфо перестал свистеть и подошел к собаке. В тот момент, когда он приблизился к ней, чудовище забилось в страшных конвульсиях, вытянулось в струнку и застыло. Собака была мертва. Она нажралась белены сеньора Гомеры и сдохла.
Глаза Питрольфо чуть не выскочили из орбит, когда он увидел, что собака мертва. Потом он обнаружил у нее в пасти недоеденный цветок белены. Сверкая от ярости глазами, он оглянулся и пробормотал какие-то страшные проклятья, а затем выпустил семнадцать пуль в ближайший кустик помидоров.
Жители деревни, узнав, что Питрольфо собирается отпустить собаку с поводка, заперлись в своих домах. Теперь же, услышав стрельбу на помидорных грядках, они поняли: случилось что-то ужасное. Торговцы овощами быстро закрыли свои прилавки и спрятались за пустыми ящиками или затаились в укромных местечках. В одно мгновение деревня словно вымерла.
Мино и Пепе, с самого утра следившие за свиньей Кабурой, сидели высоко на дереве за тем домом, где располагался кабинет сержанта. Оттуда им хорошо было видно, как четырнадцать армейцев под предводительством сержанта Кабуры с ружьями наготове устремились к грядкам сеньора Гомеры, чтобы помочь Питрольфо, даже не зная, из-за чего именно ему пришлось стрелять.
Следующий час стал очень тревожным для жителей деревни. После того как сержант Кабура и остальные армейцы выяснили, что случилось на помидорных грядках, Питрольфо принялся яростно жестикулировать. Труп собаки затащили в вольер за казармой, и там он и остался лежать, привлекая огромные полчища мух. Армейцы распределились, они уверенно подходили к каждому дому и колотили в двери.
– Кто хозяин этих грядок помидоров, чума их возьми! – рычали они.
– Пусть хозяин этих чертовых помидоров выйдет на свет божий! – приказывали они.
Сеньора Гомера жила в маленьком домике посреди деревни. Они с мужем делили дом с семьей Перез, у которых была маленькая
Сеньора Гомера кивнула. Она не умела врать.
Как только армейцы обнаружили дом хозяина помидоров, они все собрались там во главе с сержантом Кабурой. Поднялась жуткая суета, а маленькая Мария душераздирающе закричала, когда мать вытащили на улицу.
В этот момент вся деревня поняла, что семья Гомера внезапно оказалась в эпицентре ярости армейцев, хотя никто не понимал, чем именно она была вызвана. Торговцы овощами вышли из укрытий и из-за ящиков, двери домов отворились, народ повалил на улицу. Медленно, но уверенно они окружили сеньору Гомеру и бушующих армейцев.
Из круга вышел маленький юркий человек и решительно подошел к сержанту Кабуре. Это был сам сеньор Гомера. Он вежливо поинтересовался, что все это значит, если им нужно было что-то от него, они могли бы прийти на площадь, где он каждый день торгует за своим прилавком, а не пугать до смерти его жену и маленькую дочь.
– Оле! – прорычал сержант Кабура. – Оле! Питрольфо! Вот отравитель! Вот этот позорный червяк, который выращивает ядовитые растения рядом со свежими красными помидорами! Лишь Святой Джованни знает, не собирался ли он однажды подмешать нам яд в суп! Питрольфо! Что ты хочешь, чтобы мы сделали с этим выродком свиньи, убившим твоего красавца Цезаря?
Питрольфо оскалился и взмахнул ружьем прямо перед лицом сеньора Гомеры, тот отпрянул, но штык все же задел мочку его уха. На чистую белую рубашку закапала кровь.
– Сделали? Ха! Сделали! Что я сделаю с этим мерзавцем? Сейчас я вам расскажу: он съест две большие охапки своих собственных ядовитых растений. А если не проглотит, отрежем ему яйца и член!
Все вокруг заволновались. Женщины зарыдали. Отец Макондо пробрался вперед вместе со старым доктором, Педро Пинелли.
– Послушайте, – молитвенно сложив руки, обратился он к сержанту Кабуре. – Врач подтвердит вам, что человек может умереть, если съест столько этого растения. Будьте благоразумны, сержант Фелипе Кабура, должен ли человек умереть из-за того, что собака случайно съела ядовитое растение на поле и околела? Милосердный Бог не оправдает такую месть Питрольфо.
Сержант Кабура дико захохотал и оттолкнул священника и доктора обратно к толпе. Затем он приказал одному из армейцев набрать побольше белены. Сеньора Гомеру связали и посадили на ящик прямо возле дверей его дома. Семь армейцев стояли возле него, направив ему в голову дула взведенных ружей. Сеньора Гомера, рыдая, побежала в дом с маленькой Марией на руках.
Бурление толпы вокруг этой сцены становилось угрожающим. Толпа постепенно смыкалась вокруг армейцев и несчастного сеньора Гомеры, некоторые из армейцев заметно нервничали и тыкали дулами ружей в стоявших рядом с ними людей. Армеец, которого послали на грядки помидоров, вернулся с полной охапкой белены.
– Именем Бога и Матери его Марии заклинаю вас остановиться, сержант Кабура!
Отец Макондо снова вышел вперед, молитвенно обращаясь к предводителю солдат. И его снова жестко вытолкнули обратно дулами ружей и грубыми кулаками.
Сеньор Гомера сидел на ящике, плотно сжав губы и упрямо глядя перед собой. Лицо его стало мертвенно-бледным. Питрольфо схватил горсть листьев белены и сжал их в комок, вдруг сеньор Гомера широко распахнул рот и схватил зубами этот комок, не дав армейцу возможности силой затолкнуть его.
Воцарилась полная тишина. Даже армейцы перестали поигрывать своими ружьями и портупеями. Все уставились на несчастного сеньора Гомеру. Его щеки раздулись, если бы не ожидаемая всеми трагедия, это выглядело бы даже смешно.
– Жуй! – рявкнул внезапно Питрольфо.