Герт Нюгордсхауг – Девятый принцип (страница 6)
– Может, мне разрешат сходить завтра в банк? Меня опустошили в прямом и переносном смысле – высосали кровь, деньги, документы и еще много чего, о чем я пока и не подозреваю.
– Может, и разрешат. Спроси врача, – санитарки закончили уборку и ушли. С ужасом Фредрик заметил, что наполненный стакан вновь красуется на тумбочке.
Ни в коем случае нельзя оставаться в постели. Для него это смерти подобно. Если он будет валяться, то сойдет с ума из-за всех своих фантазий и голубых пирамид в углу. Кроме того, виражи мух под полотком ужасно действовали на нервы.
Он прислушался. В коридоре тихо. Он тут же отбросил простыню и свесил ноги с кровати. Направился к раковине, не забыв прихватить стакан. Где-то на середине пути, ноги подкосились, все закружилось в вихре, затанцевал хоровод черных мушек. Фредрик попытался опереться на что-то, чего не было и быть не могло, и с грохотом упал в небытие.
Открыв глаза, Фредрик увидел ангела с заячьей губой, который, наверное, и перенес его в постель.
– Если тебе захочется пить или что-нибудь еще, нажми вот на эту кнопку рядом с тумбочкой. Неужели так трудно понять, что ты очень серьезно болен? – «заячья губа» дернулась, а глаза злобно сверкнули.
Он кивнул.
Болен. Ну уж дудки! Просто немного перестарался. Надо было начинать ходить осторожно, а не вскакивать, как ошпаренному. Совсем забыл, что из него вылилась почти вся кровь. Болен! Ха! Ничего подобного. И не мечтайте. Более здоровым он себя еще никогда не чувствовал.
В ту ночь он почти не спал. Спокойно лежал в постели, сложив на груди руки, и внимательно смотрел в угол комнаты за раковиной, но так и не увидел ни голубого света, ни таинственной пирамиды. На рассвете Фредрик наконец заснул и не видел, как в его палату заходил врач-египтянин, как он долго стоял у постели и что-то старательно записывал в зеленый блокнот, который потом спрятал в карман рубашки под белый халат.
Перед уходом араб поменял воду в стакане.
Поднос с завтраком стоял на тумбочке. Тосты и английский мармелад.
– Иди умываться, Дрюм-туру-рюм! – громко приказал он себе. – Но осторожно, без выкрутасов!
Он аккуратно слез с кровати и постоял некоторое время, прислонившись к ней. Затем осторожно заскользил к раковине. На этот раз все обошлось, и вскоре он уже мог свободно передвигаться по палате, а вещи вокруг него не пытались пуститься в пляс. Плеснуть побольше воды на лицо. Он пробудился как после многолетнего сна. Восстал из мумий. Но из зеркала над раковиной улыбался Фредрик Дрюм собственной персоной.
Гол как сокол.
В Каире.
Он заглянул в шкаф. Его туфли. Носки. И паспорт. Больше ничего.
Все правильно. Неделю назад он выехал в Кротон в Южной Италии, а чемодан отослал в Норвегию. Считал, что для процесса восстановления, которому он собрался себя подвергнуть, не требовалось шикарного гардероба. И, как оказалось, правильно делал. Он был невинен, как дитя, чист и даже кровь поменял.
Он посидел на стуле у пластиковой занавески и посмотрел в окно. Ничего особенного: шумная улица, грязные стены, тележка с капустой, двое солдат в подворотне и масса арабов в халабее и без нее. И машины. Кошмарный шум, мучивший его в эти дни, исходил от непрерывного потока миллионов машин. Изредка, когда машины на секунду замирали, до Фредрика доносился призывный крик муэдзина.
В комнату вместе с медсестрой вошел молодой врач, которого он уже видел, – доктор Эрвинг.
– Что, уже на ногах? – улыбнулся врач. – Давайте посмотрим рану.
Когда сняли бинты, Фредрик первым делом отправился к зеркалу. Смешно! Тончайшая полоска змеилась от левого уха к ключице. Похоже на царапину. Но маленькие точки вокруг говорили о том, что это шрам и что он намного глубже, чем можно подумать с первого взгляда.
– Прекрасно. Просто замечательно, – врач был явно доволен. – Теперь приложим компресс и заклеим пластырем. Через неделю швы рассосутся. Как вы себя чувствуете?
– Будто заново родился, – Фредрик улыбался. – И как любой новорожденный, совершенно гол. Может, в госпитале есть одежда, которую я мог бы одолжить?
Медсестра кивнула, черкнула что-то на листе бумаги и тут же отдала его кому-то в коридоре.
– Я думаю выписать вас завтра утром, если ничего не изменится. Нет смысла держать вас взаперти. Наверное, в Каире вам хочется многое увидеть?
– Многое, – кивнул Фредрик.
Он посидел еще у окна. Совершенно невероятно: в нем кипела энергия, он чувствовал безграничную радость бытия, его тянуло выбежать на улицу, совершить что-нибудь этакое, познакомиться с новыми людьми. Может, это результат переливания крови? Будто легко и радостно на душе, он парил, и все мысли отличались ясностью и оригинальностью. И он ничего не забыл. Самым большим чудом оказалось возвращение его неистребимого оптимизма.
Фредрик Дрюм почесал пластырь на шее. Улыбнулся и принялся просматривать каталоги бюро путешествий, которые лежали в палате.
«Favorite Tours. В путь к пирамидам, сфинксу и королевским гробницам!» «SUNTRAVELS. Экзотические путешествия – наша специальность». «Cheops Corona Travels. Небольшая компания для избранных: только мы расскажем вам правду о пирамидах». «Wunder Reisen. В стоимость тура включено недельное проживание в Mena House». Чем только не пытаются завлечь туристов!
Ему принесли пластиковый пакет. Чудо из чудес. Его собственная рубашка и брюки, выстиранные и выглаженные. Этот английский госпиталь с медсестрами-монашками на самом деле мог называться восьмым чудом света! Он оделся. Стоя перед зеркалом, Фредрик разглядывал недельную щетину и вдруг почувствовал щекотание в носу. Шесть раз он чихнул и подумал, что не чихал вот уже месяц. Да, Фредрик Дрюм действительно вернулся к жизни. Да здравствуют его чихи!
Остальную часть дня он шутил с нянечками, слонялся по госпиталю и безуспешно пытался завязать беседу с наркоманами.
– Уже начало восьмого, мистер Дрюм, – его вежливо, но решительно будила сестра Аннабель. – Завтрак? А вот и свежие газеты. Потом зайдите в кабинет доктора Эрвинга на первом этаже. Вас сегодня выписывают.
– Спасибо. Shukran, – Фредрик радостно протер глаза. Госпиталь с успехом мог бы быть не только восьмым чудом света, но и первоклассным отелем.
Он отлично выспался и позавтракал с большим аппетитом. Оделся. Рядом с раковиной на столике лежал запечатанный пакет с туалетными принадлежностями – мыло, одноразовая бритва, шампунь и зубная щетка.
Он уселся у окна и пролистал вчерашний номер «Cairo Chronicle». С облегчением отметил, что на этот раз газета воздержалась от льстивых гимнов профессору Дрюму. Он уже собирался отложить газету, когда внимание вдруг привлекли заголовки на первой странице. Он содрогнулся:
НОВОЕ УБИЙСТВО В ПИРАМИДЕ! ОЧЕРЕДНОЙ ТРУП В САРКОФАГЕ!
Медленно и очень внимательно Фредрик прочел статью. Там рассказывалось о серии загадочных убийств – трех за последние две недели, совершенных в одно и то же время и в одном и том же месте. Средь бела дня. В час наибольшего наплыва туристов. В главной усыпальнице пирамиды Хеопса. В открытом саркофаге, где пять тысячелетий назад покоился сам фараон. Последней жертвой стал немецкий студент, который в гордом одиночестве приехал в Египет на каникулы. Как и две предыдущие жертвы, он был найден в саркофаге лежащим на спине, со сложенными на груди руками. Поза для медитации.
Только вот в лицо жертве кто-то плеснул серной кислотой. Как и двое других, студент умер мгновенно, не издав ни единого звука.
Загадка для врачей и полиции: когда лицо поливают серной кислотой, просто невозможно умереть мгновенно. Жертвы должны были бы вопить благим матом. Но вокруг в коридорах бродила масса туристов, и никто из них не слышал никаких криков. Ни единого звука. Судя по всему, все трое умерли спокойно – от серной кислоты, обезобразившей их лица до неузнаваемости.
Фредрик Дрюм повернулся к раковине и посмотрел в угол.
Из голубого света медленно выступало лицо, постепенно превратившееся в пирамиду.
Фредрик вскочил, закрыл глаза и быстро вышел в коридор.
3. Фредрика Дрюма опьяняют чудесные запахи. Он украдкой смотрит на красавицу в желтом и в лавине немецких туристов скатывается к подножию пирамиды
«Hello, where do you come from?»[4]
«Hello, do you speak English? Want to buy a scarab, it brings luck!»[5]
Фредрик продирался по базару. Тысячи рук пытались остановить его и утащить к прилавкам, где была разложена всякая туристическая всячина. Он вежливо, но холодно улыбался, вдыхал сладкий аромат базара и запах пряностей, прислушивался к окружавшему его гулу и чувствовал себя совершенно счастливым.
Хан Эль-халили. Знаменитый каирский базар. Тысячи людей, мешки корицы, кориандра, перца, кардамона, инжира и шафрана. Медоточивые продавцы, соблазняющие туристов фигурками Сета, Анубиса, Гора и Исиды из алебастра, оникса, гранита и гипса. «Только для вас, мистер. Только для вас так дешево». Флаконы с дорогими духами: «Chanel», «Anais Anais», «Cardin», «Тысяча и одна ночь», «Cleopatra», «Aramis», «Azzarro». Фрукты и всевозможные восточные сладости. Ковры. Старинные вещи. Золото и серебро. На Хан Эль-халили можно найти все, что душе угодно. Что и говорить – восточный базар.
Продавец чая лавировал в толпе, чудом удерживая в руках поднос со стаканами. В крошечных нишах в стене неторопливо и с достоинством работали ремесленники. Пульсирующая жизнь базара возбуждала. На ум Фредрику пришло сравнение с никогда не пустующей бутылкой пенящегося и бурлящего шампанского. Вот уж воистину, Хан Эль-халили – сердце Каира.